©"Заметки по еврейской истории"
август 2009 года

Евгений Айзенберг


Несекретные воспоминания

Рассказы

Содержание

Секретные воспоминания

Несекретные воспоминания

Экологические истории

 

 

Секретные воспоминания

Баллистическая ракета

В родном Электротехническом Институте им. Ульянова (Ленина) каждый студент был обязан посещать занятия по специальной инженерной подготовке (СИП – так называлась на местном жаргоне военно-морская учеба). Это было уже не то, что в школе, где мы по очереди таскали ружье и маршировали строем. Тут за нас взялись по серьезному, часов примерно тридцать в месяц мы штудировали в том числе и устройство атомной подводной лодки, сдавали разные экзамены, чтобы в конце обучения быть готовыми к службе на флоте в качестве морских лейтенантов. Учили нас боевые офицеры, отслужившие и на Тихом Океане, и на Северном море, и даже повоевавшие с Израилем на Средиземном море (в качестве советников египтян или для их прикрытия с моря).

A однажды капитан 2-го ранга, ведший у нас занятия, в канун весенней сессии объявил:

«Желающие заработать автоматически пятерку по СИПу могут сделать это, починив предварительно электрооборудование лабораторной баллистической ракеты. Нужно 5 добровольцев. Сдавать работу будете комиссии во главе с адмиралом»

Адмирала у нас на кафедре не было, зато было два капитана 1-го ранга. А командовал военной кафедрой инженер-полковник профессор д.т.н. Фрейдзон. Удивительное дело, ни одного еврея — заведующего кафедрой в институте не было, а вот Фрейдзон, пройдя 1953 год (дело было в конце пятидесятых), держался. Уже потом я нашел объяснение этому странному явлению. Оказывается, во время войны он воевал вместе с адмиралом Горшковым, ставшим впоследствии Начальником Военно-Морского Флота на Балтике. И в пору великих перемещений евреев вниз по должности, на улицу, в тюрьму, или на тот свет (1953 год – дело врачей) адмирал не позволил сместить своего толкового инженера и боевого товарища.

Баллистическая ракета длиной метров восемь, подсоединенная к пульту проверки, беспомощно лежала в лаборатории на полу. Слава Богу, без ядерной боеголовки.

Почти неделю мы ползали вокруг чертовой ракеты по синькам со схемами электрооборудования, расстеленными на полу. Кто-то из нас уже подсчитал, что за меньшее время можно было бы вызубрить весь экзамен, но отступать было некуда, и мы продолжали проверять разные контуры электрической паутины. На пульте проверки ракеты перед постановкой ее на боевое дежурство упорно не загоралась какая-то лампочка, свидетельствующая об исправности соответствующей схемы. А с неисправной схемой ракета может полететь не туда, куда надо, а даже наоборот туда, куда совсем не надо.

И вот после пяти дней нашего непрерывного ползания по синькам чертежей, наконец, все заработало, то есть лампочки замигали в соответствие с положенным им правилам Назавтра мы должны были встречать неизвестного адмирала, а меня за поставленный голос выбрали рапортовать ему об успешном выполнении задания.

И вот приосанившись, мы выстроились для встречи. Прошло 10 минут, еще 10 минут. Адмирала нет.

Лев Николаевич Толстой как-то заметил: «Торжественная минута перестает быть торжественной, если она затягивается». Это был как раз тот случай.

Присутствовавший офицер кафедры побежал исправлять положение.

И вот вместо адмирала, заходит к нам инженер-полковник профессор д.т.н. Фрейдзон, начальник кафедры.

Я выгнулся колесом и громким голосом зарапортовал о нашем бурном успехе. Фрейдзон как-то по-граждански что-то одобрил, и даже задал, не помню какой вопрос. Я Фрейдзона, конечно, и раньше видел, но у нас он лекций не читал, поэтому услышал я его впервые.

Такого местечкового акцента даже у моего папы не было. Я был совершенно поражен, Как-то это не вязалось с его полковничьей формой и должностью.

И у меня вырвалось: «Вус?» («Что?» – идиш).

Надо отдать должное Фрейдзону, он не отреагировал, хотя какая-то искорка в его глазах мелькнула. Но лежащая у наших ног баллистическая ракета настраивала на серьезный лад. И все закончилось без разноса за неуставные речи.

Когда, спустя много лет, в 1990 году я уезжал в Израиль, украинская мама внука Фрейдзона Катя Жур, в которую у нас пол группы были влюблены, передала мне для сына письмо. Внук Фрейдзона в тот момент учился в Иерусалимской ешиве (евреем в их семье был только дед со стороны отца). Сейчас религиозный иудей – внук начальника кафедры коммуниста инженер-полковника профессора д.т.н. Фрейдзона и полковника КГБ щирого украинца Жура (бывшего Заместителем Редактора журнала «Звезда», ответственным за идеологию) сочетает работу дипломированного моэля (производит обрезание мальчикам и взрослым) с успешными занятиями бизнесом, мотаясь между Израилем и Америкой.

Кому нужно пройти обрезание по высшему разряду, рекомендую. Слышал благоприятные отзывы

Mysterious are the ways of the Lord.

Пути Господни неисповедимы (перевод с древнееврейского).

 

Ну не ехать же домой

В те времена я регулярно наведывался в Москву в командировки. Обычно на выходные я старался возвращаться в Ленинград, но работы все прибавлялось, и однажды я застрял в столице.

И первое, что пришло мне в голову – навестить студенческого приятеля Сандро Мурадяна, который по окончании гражданского института загремел в кадры на флот на 25 лет. С тех пор я его не видел.

Адрес его у меня был, но какой-то странный – Ногинск-9 и еще номер. Что такое Ногинск я примерно знал. Но почему девять? Я к тому времени уже был осведомлен, что Ленинград-400 это Куба. Так камуфлировали пребывание советских ракетчиков в штатском на острове Свободы. И я очень опасался, что Ногинск-9 стоит себе где-то тихонько на Кубе или на Курилах, запутывая окончательно врагов социализма советской изобретательностью. Я решил рискнуть и отправился для начала на электричке из Москвы в Ногинск (без девятки). Выйдя из поезда, прямым ходом отправился в военную комендатуру. Там бодро доложил, что разыскиваю Сандро Мурадяна из Ногинска-9. Судя по реакции майора-коменданта это было не на Кубе, а где-то в осязаемой близости.

– Родственник? – деловито осведомился он. У меня от природы всегда было лицо кавказской национальности, поэтому я решил, что в данной ситуации лучше быть родственником, чем другом. Будет легче искать. И, действительно, майор стал куда-то названивать и выяснил, что Мурадян действительно служит в Ногинске-9. Но прежде чем объяснить, как туда добираться, он потребовал у меня паспорт. Тут я с ужасом понял свою промашку, паспорт тихо лежал на дне чемодана в гостинице. Я начал было мямлить, что в спешке забыл его прихватить, но был с позором изгнан из стен комендатуры.

Ну не ехать же теперь домой.

И я стал приставать к солдатам, проходящим по улице. Они понятия не имели о существовании еще одного, а может быть и девяти Ногинсков. Я повысил уровень приставания и начал отлавливать офицеров, которые от меня испуганно отшатывались, но в военную комендатуру обратно не сдали. Я понял, что спрашиваю нечто очень серьезное и секретное.

Ну не ехать же домой.

Самые осведомленные на свете это сверхсрочники, и у них нет офицерской суперосторожности, и визиты родственников они уважают. Но по улице, как назло, мне ни один не попадался. Тогда я отследил какого-то солдата, который по моим наблюдениям уже нагулялся в увольнении и созрел для возвращения в казарму. В принципе такие вещи читаются на лице. Через полчаса мой солдат привел меня к своей казарме. Я подошел к забору и стал подзывать кого-нибудь. А когда какой-то солдат подошел, попросил его позвать сверхсрочника. Подошел старшина. Я объяснил ему, что мне надо добраться до Ногинска-9, и я забыл все объяснения.

– К брату едешь? – спросил он, услышав про Мурадяна и поглядев на мои черные кудри.

– Угу, – немногословно подтвердил я.

Оказалось, что туда ходит единственный автобус утром (расстояние примерно 20 км), но он уже прошел и сегодня другого не будет, но можно доехать на такси. И он стал подробно объяснять, как по лесу ехать на такси, под какой «кирпич» надо поворачивать, под какой нет и где повернуть, а где нет.

Только бы не перепутать, думал я, и поймал такси.

– Куда? – спросил водитель.

– Покажу, – храбро ответил я, и мы поехали.

Ехали довольно долго, как мне показалось, но старшина все сказал точно, а я не перепутал, и вот вдали показался военный городок незатейливой архитектуры, окруженный забором с колючей проволокой. Мы вслед за какой-то машиной подъезжали к закрытым воротам. Ну вот опять документы потребуют – мелькнуло в голове. Ворота открылись, пропуская впереди идущую машину.

– Едь за ним, но медленно, – скомандовал я таксисту. На створе ворот часовой матрос окликнул меня:

– К кому?

– К Сандро Мурадяну, – не дрогнув, ответил я.

– Проезжай.

Ишь ты, знает Сандро, славу Богу. Я отпустил такси и пошел искать дом. Его я нашел быстро, но в квартире никого не было. Я дозвонился до соседей и стал спрашивать, где Сандро.

– Наверное, на речке, – и объяснили, как искать речку. На речке я орал как резаный: «Сандро! Сандро!». Но никто не откликнулся, и я пошел к тем же соседям, которые теперь посоветовали мне проверить, может Сандро сегодня дежурит на работе, и опять объяснили, как мне искать эту работу.

Покрутившись по городку, я оказался у проходной, венчавшей еще один забор. И опять матрос у входа. В этой сельской глуши морская форма выглядела как-то странно. Неужели в эту извилистую узкую речку можно затащить какое-либо военно-морское чудище! Куда меня занесло, не без тревоги подумалось мне.

Ну не ехать же домой.

Я объяснил матросу, кого я разыскиваю. И он начал куда-то названивать. Никто не отвечал, хотя все посты были круглосуточной вахты, и он сочно выругался, оставил проходную на меня и пошел искать кого-то внутри. Я ждал, ждал, а когда мне надоело, прошел следом внутрь. С часовым я разминулся, вокруг никого не было, и я стал бродить по неведомому суперсекретному объекту внутри военно-морского городка. Наконец, я услышал звуки радио и пошел прямо на звук. Я зашел в какое-то помещение, где сидел какой-то офицер. Я опять популярно объяснил, кого я ищу, но он был, по-видимому, уже предупрежден матросом с проходной, и тоже стал куда-то названивать. На всякий случай, по амбарной книге он проверил, что в Москву офицер Мурадян на выходные не отбыл. Нигде никто не отвечал.

– Загорают падлы, – объяснил мне не без зависти речной волк (моря все-таки близко не было).

– Твой Сандро из части не отбывал, ищи его в городке»

Дальше я ласково попросил его вывести меня обратно через проходную, объяснив, что попал сюда без единого документа. Офицер переменился в лице, сказал, что он меня выведет, но никому я не должен говорить, что здесь был и с кем-либо разговаривал. Я конечно сразу согласился молчать, и он вывел меня на волю, то есть из первого ряда колючей проволоки.

Ну не ехать же домой.

И я снова пошел к Сандро домой.

На этот раз он был дома:

– Как ты смог сюда попасть? – его изумлению не было предела. Мы «хорошо посидели», а поздно вечером он лично провел меня за последнюю проходную и посадил на автобус в Москву

Так я посетил суперсекретный центр по обработке еще более секретной информации, собираемой со всех советских кораблей, бороздящих океанские просторы вблизи разнообразных вражеских берегов. Жалко только не удалось поговорить за жизнь с адмиралом – начальником этого военно-морского сухопутного городка. Ну это в следующий визит.

Я честно крепился пятьдесят лет, держа в себе эту тайну, и только теперь, рассказываю в надежде, что уже не наврежу ни одному армянину и вообще никому.

Несекретные воспоминания

Куба! Любовь моя

Училась у нас в Институте одна девушка со многими талантами и смуглой экзотической внешностью по имени Пилар. Родом она была из Гаваны. Наполовину африканка, на четверть француженка, на четверть испанка. От каждой своей составляющей она, по-моему, взяла лучшее, что могла.

Первый раз я встретил ее в нашей столовой, которую за вкусную и полезную еду мы ласково называли «тошниловкой». Это было, по-видимому, первое ее посещение. Она брезгливо рассматривала хлебную котлетку и мелко нарезанную свеклу, и явно делала над собой усилие, так как есть все же хотелось. На Кубе даже после победы революции кушали тогда еще неплохо. Южная страна все-таки.

Второй раз я заметил ее, когда на одном из институтских вечеров выступал немецкий ансамбль, она там была солисткой и очень хорошо смотрелась на фоне белобрысых саксонцев.

В третий раз я встретил ее в компании своих друзей на вечеринке. Там кроме моего друга Игоря присутствовал и навестивший его брат – подполковник из какого-то тьмутараканского гарнизона.

Я не знаю, кто занимался русским литературным образованием Пилар, но она жутко любила рассказывать похабные анекдоты. Несоответствие ее внешности и того, что вылетало из ее очаровательного ротика, было немыслимым. Временами мне казалось, что она не очень глубоко понимает смысл слов, которые употребляла. Забавно было наблюдать за подполковником. Тот сидел рядом с ней, почти жмурился, глядя на нее, вздрагивал и краснел после каждого анекдота. Видимо он никогда в девичьем исполнении такой скабрезности не слышал, да еще при такой заграничной внешности.

Подполковник все время хотел что-то сказать, но то ли стеснялся, то ли его перебивали. Наконец, заикаясь от волнения, обращаясь к ней, выговорил:

– Вы – негр? Была немая сцена. Мы грохнули. А Пилар возмущенно и с вызовом сказала:

– Я – женщина!.

Парень из нашей компании Паша Мезенов – талантливый сын провинциального председателя колхоза не выдержал экзотики и начал за ней приударять. Деталей этой любовной истории я не знаю, но в результате они расписались. И вот настало время познакомить молодую жену с родителями. Была зима, Пилар плохо переносила промозглую ленинградскую погоду, заболела и в последний момент не смогла поехать в предуральский колхоз. Паша уже обещал отцу, что приедет, и отправился туда один. Дома отец собрал родню и друзей, посадил всех за стол, один стул около себя оставил пустым для невесты, и стал прилюдно рассматривать многочисленные фотографии новой родни. Естественно, половина фотографий были с неграми и негритятами. Председатель держал фотографии веером как карты, не без изумления приговаривал: «Вот родственнички, еб вашу мать! Вот родственнички!»

Эта сентенция знатного председателя колхоза говорит о том, что ленинское интернациональное воспитание, хотя и глубоко проникло в народные массы, но до периферии тогда еще не совсем дошло.

За время обучения Пилар родила двух внуков председателю колхоза. Но после окончания института вместе с детьми уехала на Кубу, справедливо предположив, что на юге детей растить легче. К тому же вид ушанки с опущенными ушами, в которой она ходила холодное время года в Ленинграде, входил в противоречие с ее эстетическими понятиями. Паше она предложила следовать за ней. А Паша к тому времени уже был доцентом, и ему светила карьера профессора на кафедре. Но жену и детей он любил, и попытался примерить к себе Кубу. Сильно напрягшись, он купил авиабилет в Гавану, что и для советских доцентов было ой как нелегко. Энергичная Пилар устроила Паше визит к Раулю Кастро – министру и брату Фиделя. Министр предложил ему выучить испанский в гортанном кубинском варианте, после чего гарантировал должность профессора на кафедре Гаванского Университета. Но прежде чем он начал учить испанский, ему несколько раз пришлось проехаться в кубинском общественном транспорте. Почему-то это событие произвело на него наибольшее впечатление. Во всяком случае, по приезде в Ленинград, он, рассказывая, почему вернулся, упирал именно на это.

– Там стопроцентная влажность и сорок градусов тепла. Все мокрые от пота. В трамвай набиваются как сельди в бочку. Ты стоишь, обливаешься, а к тебе прижаты еще десять таких же. Девки, чтобы не так жарко было, под платьем ничего не носят. Потеть круглые сутки я не в состоянии. Короче, не представил себя Паша на Кубе, и, невзирая на детей и жену, вернулся. Потом, через некоторое время, опять съездил, и опять вернулся.

Так и не состоялся этот брак, а внуки советского председателя колхоза забыли русский язык.

Где ты, Миша Эйделькинд?

С Мишей Эйделькиндом я учился в 185-й средней школе г. Ленинграда. Я был на несколько лет старше, поэтому тогда знакомство было лишь визуальное. Потом лет десять мы нигде не пересекались.

А однажды у Витебского вокзала я выгуливал свою старшую дочь, тогда еще маленькую. И неожиданно рядом со служебным входом увидел Эйделькинда во фраке, вышедшего глотнуть свежего воздуха. Миша, как оказалось, был в то время музыкальным руководителем Ленинградского Театра Юных Зрителей (главным режиссером был тогда Корогодский). Мы как бы заново познакомились. Обаяния ему было не занимать. Слово за слово, я не удержался и похвастался, что тоже к музыкальному искусству стоял близко каким-то своим боком, пел в хоре у профессора консерватории А.И. Крылова. Крылова в музыкальном мире того времени все знали.

– Какую партию? – поинтересовался Миша, и очень оживился, узнав, что басовую.

– Слушай, у меня в совхозе Шушары есть хор, мне нужны басы.

– Да ты что, Миша, я и так вместо пяти лет пропел в институтском хоре лет десять. Уже и настроение не то, не то что петь, больше выть хочется.

Мишу мои слова не остановили.

– Это семь минут на электричке от Витебского вокзала, рядом с твоим домом. В клубе есть бассейн, я тебе устрою абонемент».

Последнее меня сильно заинтересовало. Дело в том, что в бассейн СКА я ходил почти в ночное время, хронически не высыпался, а лучшее время достать не смог.

Порешили, что вместо двух раз в неделю, я буду ходить один раз, а также на все публичные выступления хора. Мои часы в бассейне будут по времени впритык стыковаться с репетицией, так что полезное сочеталось с приятным. Да еще Миша обещал гастроли по всей Средней Азии за счет совхоза Шушары. Последнее обещание, как оказалось, помогало держать в хоре всех остальных участников. Кстати, почти все были с консерваторским музыкальным образованием. Хор звучал прилично, так что даже мне, музыкально необразованному, не удавалось его сильно подпортить.

У Миши было много талантов. Он окончил Ленинградскую Консерваторию сразу по двум классам: хорового дирижирования и композиции, и сочинял серьезную и прекрасную музыку в классическом стиле. Но пробить ее исполнение ему практически не удавалось. Еще он прекрасно импровизировал, играя на фортепиано. А репетиции у него были представлениями, полными музыкального и немузыкального юмора. Все кроме музыкальных чиновников его любили, было за что.

Однажды мы ехали поездом на гастроли в Эстонию, и, чтобы занять нас, он неожиданно устроил представление экстрасенса: угадывал местоположение тайком от него запрятанных предметов. На вопрос, почему бы тебе не зарабатывать этим (с деньгами у него всегда были проблемы), он ответил, что на таком сеансе он слишком сильно выматывается, да и не всегда может ввести себя в нужное состояние.

Кроме того, совершенно не зная акупунктуры, он безошибочно определял на ощупь используемые в ней точки.

Хор финансировался совхозом Шушары, поэтому иногда надо было давать концерты прямо на месте в совхозном клубе. Кстати, клуб этот украсил бы и Северную Пальмиру, так хорошо он был отделан внутри.

Вот как это происходило.

Зал наполнялся совхозными рабочими и членами их семей. Многие были нарядно одеты, но немало было и таких, которые не успевали зайти домой, сидели в ватниках и грязных резиновых сапогах. Ведущий торжественно объявлял:

– Народный хор совхоза Шушары!

Первым на сцене появлялся Эйделькинд, его длинные кучерявые волосы широко разлетались от лысины вправо и влево, как и положено художественным натурам, черные глаза блестели, лицо загадочно улыбалось. Те несколько метров, которые он преодолевал на сцене, уже приковывали внимание всего зала: он шел винтом, другим словом не могу описать его незабываемую походку, под конусообразное раскачивание пружинистого тела. Далее выходили певцы (хор был небольшой). Всякие там Гиммельфарбы, Айсберги, Вайсберги и Айзенберги, потом симпатичная кореянка Ли и, наконец, русское национальное меньшинство. Для народного хора совхоза Шушары это была экзотика. Не было на Эйделькинда Отдела Кадров. Пели мы, кстати, прекрасную русскую церковную музыку, которую в то время я узнал впервые. Для православной церкви, оказалось, много и хорошо писали Чайковский, Архангельский и другие, которых я уже не вспомню. Музыка, как известно, не признает национальных границ.

Кроме большого числа талантов у Миши было и не малое число жен, каждая из которых дарила ему не менее двух детей.

Связь с ним у меня была утеряна со времен отъезда из СССР. Но я всегда о нем помнил, и потеряв надежду найти его впрямую, пытался найти его через skype. Нашел только еще одного неизвестного мне то ли отпрыска, то ли однофамильца в Эстонии. Тогда я вспомнил, что он там работал после консерватории некоторое время.

На двадцатом году проживания в Израиле мне приснился страшный сон: Миша еще больше завил свои кучерявые черные волосы, разлетающиеся в разные стороны веером вокруг лысины, вздул губы, и они почему-то стали красные, подчернил лицо, и чешет под негра, извините, под афроамериканца. Мне это очень явно виделось.

А спустя месяц одна общая с ним знакомая, из того же совхозного хора, которую я неожиданно встретил в Израиле, сообщила мне, что по слухам из-за океана Миша играет на органе в какой-то негритянской протестантской церкви.

Получается, что и я тоже экстрасенс. Где ты, Миша Эйделькинд?

Илюша Цилин

В те далекие времена, когда я был маленьким начальником, работал со мной в группе один молодой парень программист-спринтер Илья Цилин. Главная, хотя и не редкая его особенность – совершенно не интересоваться – что за задание ему поручили. Иногда это приводило к выброшенным большим объемам работы, но далее с бешеной скоростью им же писался новый кусок. Так что средняя его скорость была все же заметно выше, чем у тех, кто любопытствовал, что же они все-таки такое делают, а потом медленно созидали свои программные тексты. Я привык, без ложной скромности, что люди вокруг писали свои программы медленнее меня. Но его скорость поражала. Я еле успевал давать ему работу. Еще быстрее он набирал написанное на клавиатуре наших компьютеров. За плечами у него было 10 лет занятий в музыкальной школе по классу скрипки, и его тонкие музыкальные пальцы крыльями взлетали над клавишами. Я даже глазами не успевал следить за этим полетом. Не знаю почему, но Илюша относился ко мне супер уважительно. Может потому, что остальные начальники частенько отказывались работать с ним из-за его странностей и занудства, а я терпел его и жалел.

Илюше было уже 27 лет, но к девушкам он подходить остерегался, боясь отпора, и вместо девушек увлекался всем чем угодно и сильно, всегда очень возбужденно всем рассказывал о своем новом хобби громко и кому попало. Одним из его увлечений вдруг стало пение. Само по себе это занятие безобидное, я и сам пропел в хоре много лет. Но какой-то прохиндей, внушив ему, что сделает из него Карузо, стал регулярно заниматься с ним, вытаскивая из скудного бюджета их семьи (у Илюши были престарелые родители) крупные суммы. Может быть, это было бы оправданным, но голос у Илюши был редкого неприятного тембра и хриплый от хронического фарингита. Хотя музыкальность у него присутствовала, но культуры пения не было напрочь. А деньги, как я уже упомянул, регулярно вытаскивались. И вот однажды, неожиданно для меня, позвонила его мама. Мне обычно мамы моих сотрудников не звонили. Она поведала мне эту историю и горестно спросила: «Что же делать?».

Решение таких проблем не входило в мои профессиональные обязанности, но я придумал. Я объяснил Илюше, что Карузо, прежде чем стать великим, пел в церковном хоре, и отвел его к своему школьному приятелю Мише Эйделькинду, который кроме того, что был музыкальным руководителем ТЮЗа у Корогодского, еще и руководил хором в совхозе «Шушары», 7 минут от Витебского вокзала. Я и сам там подпевал, отрабатывая абонемент в бассейн в удобное для меня время – дефицит, который Миша мне устроил в том же здании Дворца Культуры. В хоре Илья оказался, как говорится, не в лучших рядах. Миша как хоровик (он еще, кстати, и музыку неплохую писал) очень смешно издевался над нами, имитируя звуки, которые мы издавали. Илюше по делу доставалось особенно. Короче говоря, вскоре Илья отказался от идеи стать новым Карузо, а, главное, его семья была спасена от банкротства.

После этого случая мама Илюши настолько меня зауважала, что, к моему ужасу, стала обращаться ко мне регулярно с вопросами по его воспитанию. Однажды она позвонила нам домой в час ночи. Телефон стоял под ухом дорогой тещи, и та, очень недовольная передала мне трубку.

– Вы знаете, Женя, Илюша до сих пор не пришел домой, такого с ним еще не было!

– Да радуйтесь, что Ваш 28-летний оболтус, наконец, с девушкой гуляет, – не очень доброжелательно ответил я и повесил трубку.

В три часа той же ночи раздался новый звонок. Раздосадованная теща, которая с трудом уснула после первого звонка, с трудом сдерживаясь и, разве что не шипя, снова передала мне трубку. И что я слышу:

– Женя, не волнуйтесь, Илюша уже пришел.

Кого в этой семье лечить первым я не знал.

Следующим увлечением Ильи была иога. В принципе, это дело интересное, но несколько интимное, а Илюша пытался вовлечь в него всех вокруг и несколько навязчиво. В результате среди сослуживцев он стал проходить исключительно под скромной кличкой «иогнутый». В словаре Ожегова я такого слова не нашел, но у нас оно прижилось.

Потом он увлекся лечебным голоданием, осунулся, И даже взгляд изменился. В технологии голодания «малые голодания» чередуются с большими, по-моему, до недели. К голоданию надо, как известно, готовиться, диета должна соответствовать как входу в голодание, так и выходу из него. Во время первого недельного голодания я обратил внимание, как глаза у него начали лихорадочно блестеть на фоне побледневшего лица, и однажды Илюша исчез. Оказалось, изголодавшись, он знатно и обильно поел, ему поплохело, и его забрали в больницу. Вскоре он вышел, перестал голодать и однажды подошел ко мне «для серьезного разговора», так он мне заявил.

– Мне уже 28 лет, а женщин я еще не знаю. Пора жениться. Что ты мне посоветуешь?

– Илюша, – сказал я, - Не ищи среди одногодок и младше тебя. Ищи среди тех, кто постарше, и которые тебя, идиота, смогут выдержать.

У Илюши был какой-то разряд по настольному теннису. И вот, перестукивая целлулоидным мячиком в каком-то парке, он, наконец, нашел женщину, которая подпадала под параметры, которые я ему определил. Это была внешне неопределенного возраста симпатичная кореянка тридцати трех лет из семьи выселенных в 24 часа по указанию Сталина корейцев Дальнего Востока. Оказавшись в Голодной степи Средней Азии, их семья выжила, а дочка кончила какой-то институт и жила уже в Ленинграде. В результате недолгих встреч образовалась простая еврейско-корейская семья и родился сын. Последнее обстоятельство сильно взволновало нашу сотрудницу Нину Носову, которую всегда волновал национальный вопрос. «Что это за народ будет? Он еврей, а тут корейцы?»

– Еврейцы, – не задумываясь, ответил я, – и она успокоилась.

А спустя много-много лет, когда я уже жил в Израиле, я получил от него письмо, где он написал мне, что развелся, живет один, и я единственный, кто у него есть в Израиле. И он хочет сюда приехать. Я как раз на тот момент потерял работу и малодушно испугался чего-то. Ответил, что кроме меня у него тут есть еще целый ряд сослуживцев, чтобы он не чувствовал себя одиноко, и перечислил их по именам. Ответа я не получил. И до сих пор мучаюсь, что не так ответил, и лишил родную страну нового репатрианта.

Медный всадник

Когда-то я проживал на улице Каляевой в городе Ленинграде, в доме напротив Управления КГБ, а работал на улице Красной, куда входил, проходя под аркой Сената и Синода. Каждое утро я целых 45 минут шел сперва по набережной Невы, мимо Летнего Сада, потом по Мойке, далее через Дворцовую площадь мимо Медного Всадника, и, наконец, нырял под историческую арку.

Я любовался дворцами на берегу Невы, самой рекой, Летним Садом, видом Петропавловки на противоположном берегу, Зимним Дворцом.

Но однажды я открыл для себя, что эта красота стала для меня привычной, и я все меньше на нее реагирую. Это было удивительно. Видимо, так мозг устроен, любой раздражитель, даже положительный, при частом повторении никакой реакции уже не вызывает.

Зимой я уже двигался на работу как бы на автопилоте, ничего почти не замечая на темных предрассветных улицах. Вобрав голову в плечи от пронизывающего ветра, старался идти как можно быстрее, чтобы не замерзнуть. И еще умудрялся дремать на ходу.

Но однажды задолго до Дворцовой Площади на пустынной поутру Мойке мою рысцу остановила хорошо одетая, бодрая, седая и сильно подкрашенная старушенция:

– Скажите, – начала она с каким-то незнакомым акцентом, – где тут располагается медный всадник?

Я совершенно машинально, видимо из-за полудремы, из которой меня резко вывели, ответствовал довольно удивленно:

– Что Вы, мадам, такая рань. Все еще спят.

Удивлению старушки не было предела.

– Как? И конь?!

Бухгалтер

Когда я приехал в Израиль, то спустя некоторое время вместе с женой и двумя младшими дочерьми в силу материальных затруднений, сопутствующих обычно первому периоду смены страны обитания, поселился в так называемом караване. Это сооружение типа строительного домика, 40 квадратных метров и три комнаты внутри: по краям две малюсенькие спальни, почти как купе в поезде, а в середине – салон, душ и туалет. Помещался мой караван в живописном месте на середине пути между Тель-Авивом и Иерусалимом на старой Иерусалимской дороге рядом с поселком Бейт-Хашмонай.

Работу я нашел в центре Тель-Авива на улице со странным для моего обрусевшего уха названием – Буки бен Иогли. Иогли так Иогли, но надо как-то до них еще и доехать. Расстояние от моего славного каравана до работы ровно 30 километров. Личной машины еще нет, прямого автобуса тоже нет, можно добираться с пересадкой, и с ожиданиями, а потом еще топать пешком. Часа полтора набирается в один конец с учетом пробок (расписание у автобусов, к сожалению, всегда слегка плывет). Недолго думая, я купил велосипед.

Какого было изумление моего хозяина Давида (я работал в маленькой компьютерной фирме), когда я появился на работе – красный как рак, весь мокрый от пота и с велосипедом. Конечно, тем, у кого нос не заложен, стоять со мной рядом было в тот момент затруднительно. Понимая это неприятное обстоятельство, я напросился в ванну. Маленькая фирма (4 человека) занимала частную квартиру в обычном доме, поэтому ванна там была. Благодаря флюидам, которые я излучал, и благодаря моей очень небольшой зарплате, хозяин решил, что дополнительные расходы на воду он выдержит. После ванны я переоделся в запасенную мною чистую одежду и приступил к работе почти в нормальном состоянии, только щечки еще были розовые как у поросенка.

Через некоторое время я уже покрывал расстояние от дома на работу за 1 час 20 минут, что, если мне не изменяет память, когда-то равнялось третьему разряду по велосипеду. Так вот я каждый день выполнял норму третьего разряда. Хотя значка мне никто не дал, но я расплавил весь свой жир и стал поджарый как гончий пес. Хозяин про себя думал, что я немножечко сумасшедший, как и все евреи из этой России. Но он был толстый и одутловатый, хотя и младше меня, так что, кто из нас сумасшедший – это еще вопрос. Так я ездил почти год, невзирая на погоду. Зимой в дождь я вымокал до нитки, но ехать холодно не было, так много усилий я затрачивал, а летом, даже в хамсин (самые жаркие дни в Израиле, когда ветер приносит раскаленный воздух с Аравийского полуострова), я выдерживал нормально, так как стекающий с меня пот испарялся от быстрого движения, охлаждая меня по всем законам физики. Главное пить в дороге почаще.

Однажды, ожидая на каком-то перекрестке зеленый свет, я обратил внимание на водителя, стоявшей рядом машины. Он внимательно и самодовольно рассматривал меня, как пришельца с другой планеты. Действительно, в отличие от Дальнего Востока, на Ближнем – велосипедистов относительно немного. Я не выдержал этого откровенного рассматривания и обратился к нему.

– Ну вот ты ездишь, и воздух своей выхлопной трубой портишь, тратишься на машину, на страховку, один бензин сколько стоит!».

– Он посмотрел на мое лоснящееся от пота лицо, полупустую бутылку с водой, и не без вызова ответил:

– А знаешь, на какую сумму ты воды выпиваешь?

(Справка. На бензоколонке в Израиле литр питьевой воды может оказаться дороже литра бензина).

Послесловие

– Через год я купил машину, прибавил сразу же восемь килограммов, которые сгоняю до сих пор. А однажды попробовал проехаться до Буки Бен Йогли по тому же маршруту. Вместо одного часа и двадцати минут я добирался один час тридцать пять минут. Когда, наконец, доехал, то представить себе, что я еще должен день работать, было трудно, так мне хотелось спать. Господа, бывшие товарищи, не слезайте с велосипеда, если можете!

Крейсер «Аврора»

Известно, что если воздействовать одинаковым раздражением на нейрон, то спустя некоторое время он как бы впадает в ступор, ни на что не реагирует. Должно пройти какое-то время, пока он снова не начнет функционировать в обычном режиме.

А теперь плавно перейдем на поведение сообщества людей на примере событий в России.  Предполагается, что у каждого обывателя имеется в наличие хотя бы один нейрон. В свое время церковь и ее ритуалы регулярно и обязательно вбивались в головы обывателей.

Результат: стали громить церкви, кресты полетели с колоколен наземь, все это радостно регистрировалось. Вместо коллектива святых возникли новые герои, новые праздники. И опять перестарались. Ильича надо было непрерывно читать да еще запоминать, какие-то страдающие отсутствием логики предметы типа политэкономии социализма надо было многократно изучать, чтобы преуспеть в других науках, не имеющих к этому никакого отношения.

Результат: на Финляндском вокзале Ильичу прострелили сквозную дыру на том месте, на котором он заседал в Смольном. В других городах над памятниками Ленину также не устают глумиться. Фотомонтажи с вмонтированным Ильичем во всех возрастах, совершающим явно не гуманные действия, пользуются большим успехом (маленький Володя с мешком идет на пруд топить котят и так далее).

Марсово поле – святое место, меня там в пионеры принимали. Повел туда дочь, которая Россию не помнит. У вечного огня лежит бомж, святости места не ощущает, просто греется.

А одна реальная история (у меня все истории реальные) кого угодно озадачит.

Один мой знакомый – адмирал в отставке первый раз поехал в Петербург. Русского языка он не знал, поэтому у него был гид, кстати, по рассказу очень пронырливый. В ненарочный час они оказались перед легендарным крейсером «Аврора». Это были нерабочие часы музея на крейсере, но другого времени у адмирала уже не было. Гид подсуетился, и адмирала пропустили внутрь. В кают-компании сидели и пили водку, закусывая килькой из консервной банки, командир, четыре милиционера и, не поверите, ребе. Отмечали годовщину гибели в Чечне посланных туда из Питера милиционеров. Как туда затесался ребе, адмиралу не объяснили. Для кошерности ребе закусывал своей едой – яблочком из отдельной пластиковой тарелочки.

– Хочешь уникальный сувенир с крейсера «Аврора»? – обратился гид к адмиралу. Ну кто из поездок возвращается без сувениров. Согласие было получено сразу. Гид шустро передал командиру некую сумму денег, ловким движением снял с него флотскую фуражку и передал адмиралу.

Когда адмирал (дело было у него дома) рассказывал мне эту историю, он на несколько секунд удалился и вернулся, держа в руке ту самую фуражку. Так что я ее тоже видел.

Фуражка командира с легендарного крейсера «Аврора».

Я все думаю — это на «Авроре» регулярный бизнес или экспромт.

Экологические истории

Мореный дуб

 Окрестности Запорожья когда-то славились дубравами. Вековые дубы, сцепив ветви, защищали людей от летней жары, да и в дождь далеко не сразу пробивала вода свой путь к земле. И всегда эти дубравы радовали глаз.

Но Партия сказала: «Надо!», а Комсомол, как положено, ответил: «Есть», и было построено водохранилище, и затопили дубравы, и не только их. И случился этот технический прогресс еще до Великой Отечественной Войны. А уж в девяностые годы мало кто помнил, что тут когда-то было, а особенно молодежь.

Но вот в стране что-то сдвинулось – перестройка, двери отворились, занавес приподнялся. И в числе первых не то перестроились, не то построились и ринулись на выход евреи. Им к исходам не привыкать. Но не все. Так вот один из них, назовем его Яша, решил, что ехать нищим — дурной вкус. Повертев головой во все стороны, он сперва занял деньги (в каком-то успешном комсомольском кооперативе), и организовал первую частную бензоколонку в городе. Долги были отданы с процентами, и был хороший навар. Яша почувствовал, что ему с его фантазиями тесно, и обратился к властям с предложением за свой счет сделать на берегу водохранилища парк и расчистить акваторию. Власти сильно удивились, но про благотворительность на Западе они читали, и, естественно, согласились. И закипела работа. На берегу у всех на глазах зарождался парк, а на воде какой-то буксиришко усердно вытаскивал все, что загораживало фарватер. Городские власти пuсали кипятком от счастья. Бюджет города сохранялся, а парк заметно рос.

Но вдруг все работы разом прекратились, даже буксир исчез с горизонта.

Что оказалось – хитроумный Яша заключил с Итальянской мебельной фирмой соглашение о поставках мореного дуба. Дубравы, затопленные водохранилищем, были никому не нужны, но каждый дуб за годы, проведенные под водой, превратился в дуб мореный. А цена на мореный дуб такова, что можно за вырученные деньги не один парк построить. Пока все дубы не были вытащены, нанятые Яшей работники славно трудились. Но когда дубов под водой не стало, Яша исчез и его работники тоже. Парк городским властям пришлось заканчивать на бюджетные средства, а Яша вошел в историю местного предпринимательства.

Свалка

Прежде всего краткие сведения из металлургии. При выплавке стали в конце каждой плавки в печь запускают никель, который хорошо притягивает разные примеси, пристающие к внутренним стенкам печи, и которые при следующих плавках, если их не удалить, могут заметно ухудшить качество стали.

При «богатом» Советском Союзе эту «грязную» массу выливали, очищая тем самым печь, и хоронили в матушку землю на отведенном для того специальном участке. «Из праха земного вышел, и в прах обратишься» – все по науке. Запорожский Металлургический Завод регулярно увеличивал площадь свалки с 1935 года, уродуя многострадальную землю горбами.

Но в начале 1990 годов, когда временно перестали сажать предприимчивых людей, они стали снова произрастать неведомо откуда. Некто, Василий Хриповатый, записался на прием к городскому голове, и мотивируя свой альтруизм любовью к родному городу, объяснил градоначальнику, что в связи с перестройкой у него появились кое-какие деньги, и он в подарок городу хочет окультурить свалку, которая с детства была ему как бельмо в глазу. Пожертвования от богатых было для градоначальника делом новым, но предложение было заманчивым. Согласие было дано, и закипела работа. Ковшовые краны днем и ночью загружали землей со свалки самосвалы, и те куда-то отъезжали. Очищенное место выравнивалось, и там даже высаживались деревья.

Но с исчезновением последнего срытого горба на свалке, все работы разом прекратились. Исчезла и вся техника. Что оказалось. Хриповатый договорился с Норильским никелевым заводом о поставке сырья для выплавки никеля, которое ему регулярно и поставлялось. Затраты на облагораживание свалки были относительно невелики. Где сейчас Вася, мне неизвестно, но он тоже вошел в историю местного предпринимательства.

Финансовые гении

После провозглашения самостийности, Украина, немедленно стала обзаводиться атрибутами самостоятельности. Слава богу, жовтно-блакитный флаг уже был. Но что за государство без собственной валюты. И финансовые гении незалежной Украины, тонко почувствовавшие тайные порывы освободившейся украинской души, кинули в народ клич:

– Дайош гривню! Геть дерев'яный карбованець москалiв! Гривня буде за цiною долара. Всi на пункти обмiну! Нaцiональнi грошовi знаки вiздрукованi у Францii за наймовiшою технологiю, яка виключае можливiсть пiдробки!.

Для неразумиющих украинску мову, перевожу: «Даешь гривну! Долой деревянный рубль москалей! Гривна будет по цене доллара, все на пункты обмена! Национальные денежные знаки отпечатаны во Франции по новейшей технологии, исключающей подделку!»

На следующий день толпы патриотически настроенных людей, ликуя от ощущения значимости предстоящего действа, понесли свои деревянные накопления обменивать на твердую украинскую валюту.

Отстояв в очереди, народ получал еще пахнущие краской хрустящие гривны, а рубли презренно кидались в специальные мешки для мусора.

Национальная валюта – дело национального престижа, поэтому на этот раз обошлись без евреев.

Мешки оперативно были перемещены в Москву. Все те же финансовые гении наладили массовый обмен их содержимого на доллары, так как «деревянные» рубли там почему-то были еще в ходу.

Реальная стоимость гривны быстро покатилась вниз. И гривна быстро стала еще деревяннее чем рубль.

Так было положено начало Украинскому Финансовому Капиталу.

И еще я понял, что украинская национальная гордость — великая сила в умелых руках.

P.S. Некоторые очевидцы уверяют, что сперва были купоны, а не гривны, и печатали гривны не во Франции, а в Канаде. Но я надеюсь, эти подробности не затемняют суть плодотворной дебютной идеи:

«Нехай живе i квитне украiнська нацiональна приватна iнiцiатива!»

 

Holyland

Земля в Израиле не зря зовется Святой. Куда не глянь, могила какого-либо пророка или святого, или крепость, где держали оборону Маккавеи, или конюшня царя Соломона, или напоминание, что «здесь был» Иисус (Ешу- по-нашему), или точное указание его места старта при воскрешении, или площадка, где пророк Мухамед привязывал свое транспортное средство (не помню, извините, речь шла об осле, муле или лошади). Короче полно мест, куда в разные дни года валом валят паломники, на радость хозяевам гостиниц и ресторанов, гидам, шоферам, а также Министерству Туризма.

И вот недавно Израиль пополнился еще одним направлением массового паломничества. Дело в том, что одна жительница Тель-Авива по имени Анат, сорока лет решила сделать своей маме приятный сюрприз, и купила ей новый матрас, старый же безжалостно был выброшен на помойку.

Когда маменька увидела подарок, то от переполнивших ее чувств грохнулась в обморок. Оказалось, что в старом матрасе – она хранила все сбережения родителей и свои общей суммой на один миллион долларов. Дочь, осознав, что наделала, стремглав помчалась на помойку, и хотя бежала она как могла быстро, но из-за того, что старт на несколько часов запоздал, работники хозяйственных служб города уже успели закинуть матрас в свою машину с мусором. Для справки сообщаем, что помоек в Израиле достаточно, так как ежедневно на свалки свозится до 2,5 тыс. тонн отходов. Дочь обошла несколько свалок, но вручную найти засыпанный другим мусором матрас невозможно, и она всем повествовала о своем горе. Менеджер службы по вывозу мусора Ицхак Борба важно заявил, что его коллеги, как могли помогали отчаявшейся Анат в поисках выброшенного имущества. Он подчеркнул, что поиск усложнился тем, что труженикам экологического фронта было необходимо буквально перерывать тонны мусора. Борба также отметил, что ему пришлось усилить охрану на свалке, за которую он отвечает, поскольку он опасается, что на нее могут совершать набеги жители города, узнавшие о пропаже матраса, тем более, что даже The Daily Telegraph об этом сообщила, не говоря уже о прочих изданиях.

Свободное от работы население потянулось на свалки, чтобы совершенно бескорыстно там порыться. Левые на короткое время перестали лягать правых, а правые левых. Не мог остаться в стороне президент: «Матрас объединил нацию», – важно заметил он.

Откликнулся и международный Интернационал.

Жители Палестинской Автономии заявили протест, утверждая, что их дискриминируют, не допуская к участию в поисках. Помойки расположены на территории, где 1300 лет назад был их Арабский Халифат. Оживились турки: во-первых, мы живем на территории бывшей Оттоманской империи, во вторых у наших стран хорошие отношения. Иран напомнил, что были времена, когда мы были частью Персидской Империи. Англичане, несмотря на тридцать лет Британского Мандата, промолчали, потомки крестоносцев тоже.

Современные потомки древних греков и римлян заявили, что таких матрасов у них и без нашего хватает.

Европейцы, все же благородные люди, не стремятся хапнуть при любых обстоятельствах. В нашей стране компьютеров больше чем евреев, поэтому в интернете сразу же появились отклики на новость. Их можно разделить на две группы: призывающие:

«Завтра же возьму отгул, зароюсь с головой в "Ганей Адас" (название помойки), но стану миллионером!!»!

«Ура! Миллион! Не знал где взять, теперь знаю, где копаться».

«Там наверняка больше чем миллион, в новостях не все рассказывают».

«Все на поиски матраца!!!»

И дезинформирующие злорадные:

«Да нашел я его, не суетитесь, уже второй день на нем сплю! Ничего матрасик, только внутри не миллион, всего двести баксов по доллару. У старушки заворот мозгов случился, А может мэрии понадобилась помощь в разгребании мусора на свалке».

«Нашел! Нашел матрас, подмоченный, правда, был, но много бриллиантов и золота в нем и 300 000 долларов. Но я уже в Чикаго».

Узнав о новой, как у нас говорят, аттракции, в страну хлынули «матрасные» гости.

Одна подсуетившаяся туристская фирма наряду с маршрутами типа «По святым местам разных религий», даже открыла маршрут «12 стульев», имея в виду матрасы. Каждому клиенту на очередной свалке дают надушенный французскими духами платок.

Клиентов в Израиле уважают. И хотя многие выброшенные матрасы уже варварски растерзаны, но Ваш миллион еще ждет Вас.

Welcome! И на всякий случай, храните деньги в Сберегательной Кассе!

 


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 1576




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2009/Zametki/Nomer13/Ajzenberg1.php - to PDF file

Комментарии:

Михаил
Нью-Йорк, США - at 2010-11-25 14:38:42 EDT
Автору: Вы в ЛЭМе не работали?
Юлий Герцман
- at 2010-11-03 14:26:44 EDT
Евгений,
Наткнувшись на ваш ответ г-ну Fencer, я перечитал ВСЕ Ваши рассказы. Они - прелестны. В каждой миниатюре замечательно видна абсурдность строя. Ожидать репортерской точности от таких произведений - смешно уже само по себе, ибо сказано однажды: "Пусть этого никогда не было, но все равно - было!".
Ну, а в качестве малю-ю-юсенькой ложки дегтя должен заметить, что байке про индейского еврея лет сто, ибо мне ее еще рассказывал мой дед.

Евгений Айзенберг
Кфар-Саба, Израиль - at 2010-11-03 12:59:21 EDT
Уважаемый господин Fencer! Жизнь часто проходит не по инструкциям, а вопреки им. Инструкции придумывали десятки людей, а как обойти их думал весь советский народ. Многие в кинозалах видели, как из воды на водохранилище (не помню на каком) торчал купол церкви. Рассказ этот я не выдумывал, Зам. Директора крупного завода в Запорожье, в годы перестройки вхожий в кабинеты городских властей, услышал эту историю из первых рук. А он человек серьезный, и я ему доверяю.
Евгений Айзенберг
Кфар Саба, Израиль - at 2010-11-02 15:28:41 EDT
На отзыв о "Дубе мореном"
Уважаемый господин Fencer! Жизнь часто проходит не по инструкциям, а вопреки им. Инструкции придумывают десятки людей, а как обойти их думает весь народ. Многие в кинозалах видели, как из воды на водохранилище (не помню на каком) торчал купол церкви.
Рассказ этот я не выдумывал, Зам. Директора крупного завода в Запорожье, в годы перестройки вхожий в кабинеты городских властей, услышал эту историю из первых рук. А он человек серьезный, и я ему доверяю.

Fencer
- at 2010-11-01 05:16:41 EDT
Байка про морёный дуб в Запорожье - бредовая. Если кто не знает - то перед созданием всех водохранилищ на Днепре - в зоне затопления - абсолютно все деревья спиливались, дома разрушались под фундамент, курганы ровнялись в уровень с грунтом и т.д. и т.п....

Как представлю себе рощи дубовые залитые водой...)))

Евгений Айзенберг
Кфар Саба, Израиль - at 2010-07-23 00:30:55 EDT
Уважаемому Антону из Барселоны. История документальная (60-е годы прошлого века). А за обнаруженное отсутствие трамваев на Кубе спасибо, за 50 лет, прошедших после услышанного рассказа, я мог и напутать вид транспорта.
Anton
Barcelona, - at 2010-06-25 22:40:10 EDT
Нету на Кубе трамваев как и тролейбусов.Автобусы присутствуют,но там не так хреново как описывается в истории про Кубу.Вообщем байка.
Плотицын Виктор
Санкт-Петербург, Россия - at 2010-03-05 02:03:39 EDT
Здравствуйте, Евгений! Жду Вашего ответа на предложение о бенефисе. К сожалению, на работе полетел комп - и Ваш электронный адрес пропал. Надеюсь. что вы откликнетесь. Всего доброго! Плотицын Виктор (журнал "Вокруг смеха", мейл humor@ks.ru).
Борис Дынин
- at 2009-12-01 17:04:54 EDT
Прочитал только сейчас. Но вовремя. Предлагаю воспользоваться опытом Ногинск-9, пройти в Белый Дом на "незваный обед", сфотографироваться с президентом Обамой и указать ему, что наша Gostevaya´s Got Talent, и он должен заменить Дэвида Аксельрода советником из Гостевой.
Спасибо и Удачи, как говорит Редактор.

Евгений Айзенберг
Кфар Саба, Израиль - at 2009-12-01 13:33:59 EDT
Уважаемые жители Запорожья. Изложенная история правдивая. А вот достройку парка я придумал. Хорошо подумал о городской администрации. Извините.
Александр
Запорожье, Украина - at 2009-11-02 02:22:36 EDT
Байка - ложь, никаких парков в Запорожье на берегу водохранилища не было и нет.
andreymx
Запорожье, Украина - at 2009-11-01 13:03:30 EDT
а где тот парк-то? На берегу какого водохранилища?
Акива
Кармиэль, Израиль - at 2009-08-16 05:48:23 EDT
Уважаемый автор, указанный Вами E-mail, Windovs найти е может. Жаль. Может есть еще какой-нибудь ресурс? Спасибо.
Eвгений Айзенберг
Кфар-Саба, Израиль - at 2009-08-12 23:09:03 EDT
Уважаемые читатели, желающие послушать рассказы вживую, обращайтесь по мейлу eugene40@netvision.net.il
Автор

Читатель.
- at 2009-08-12 07:51:01 EDT
Что-то не нашёл я именно хвалимый рассказ "Клинический случай". Где он?
Акива
Кармиэль, Израиль - at 2009-08-12 07:16:01 EDT
Евгений, Вы талантливый человек. Ваши рассказы хорошо звучали бы со сцены. Если Вы на пенсии, или временно без работы, если Вас не очень беспокоят Ваши внуки, Вам бы стоило заняться этой деятельностью в русских клубах и других небольших сценах.
Мне, конечно, больше всего понравился рассказ "Клинический случай". Я читал его многим моим знакомым. Реакция разная, но большинство восхищались им, как и я.
В этой серии тоже очень неплохие рассказы, продолжайте в том же духе. Желаю успехов.

Вадим
- at 2009-08-06 19:27:15 EDT
Хорошо написано.
Единственно, что я бы исправил, это "Когда-то я проживал на улице Каляевой в городе Ленинграде на улице Каляева.
Так будет точнее.

Юлий Герцман
- at 2009-08-06 17:43:06 EDT
Очень, очень симпатично.
Mark Fux
Haifa, Israel - at 2009-08-02 08:37:52 EDT
Спасибо. Узнаваемо.С долей самоиронии и юмора.Талантливо.Кратко.Что еще нужно?! Успехов. Марк Фукс
Матроскин
- at 2009-08-02 05:39:04 EDT
Я в восторге! Свой человек!!!