©"Заметки по еврейской истории"
ноябрь  2010 года

Виктор Вольский

Три статьи о демократии

Содержание

Как погибает демократия

Ещё раз о демократии

«Весь мир насилья мы разрушим...»

С воцарением Барака Обамы радикальное движение в Америке достигло высшей точки. Следуя заветам Антонио Грамши и тактическим рецептам Сола Алински, левые силы захватили все командные высоты в культуре и штурмом взяли Белый Дом. Главный оплот свободы и демократии в мире оказался на краю пропасти, на карту поставлена сама его судьба. Найдет ли в себе силы Америка отбить наступление тоталитаризма? Это зависит от того, как далеко зашел процесс гниения  американского общества, насколько подорван его иммунитет. Этому важнейшему вопросу и посвящены приводимые ниже три статьи. В двух из них разбираются закономерности развития общества, в ДНК которого содержатся гены собственной гибели, а в третьей вскрывается подноготная якобы стихийных социальных процессов, с которых начинался современный американский радикализм.

Как погибает демократия

 

«Редко бывает, чтобы какая-либо разновидность

 свободы утрачивалась сразу и целиком»

Дэвид Юм

«Наиболее важная из перемен, приносимых

 государственным контролем, это психологическая

 перемена, изменение в характере народа»

Фридрих Хайек

(Идея этого материала позаимствована мной из статьи Эда Кайтца How Democracies Become Tyrannies, byEd Kaitz http://www.americanthinker.com/2009/02/how_democracies_become_tyranni.html Выражаю ему глубокую признательность).

Леворадикальные силы, пришедшие к власти в Америке по результатам президентских выборов, очертя голову рвутся уничтожить общественно-политическую и экономическую систему, благодаря которой медвежий угол британской империи, затерянный в далекой заморской глуши, превратился в первую державу мира, подарившую своим гражданам невиданную политическую свободу и неслыханное экономическое процветание.

«Неужели это происходит у нас?» – хватаются за голову трезвомыслящие американцы, глядя на то, как Барак Обама, ломая постромки, подводит мину под их страну. Действительно, кто мог поверить, что очередная вспышка радикального безумия произойдет в Америке? Где угодно, но только не в этой благословенной цитадели капитализма!

Как же все-таки произошло, что именно Соединенным Штатам ныне реально угрожает опасность разделить судьбу Кубы и Венесуэлы?

Исчерпывающий ответ на этот вопрос, как это ни парадоксально, был ясно и четко сформулирован еще два с половиной тысячелетия назад в Древней Греции. В величайшем шедевре античной политической литературы – «Государстве» Платона – описываются уроки, которые великий мыслитель Сократ дает двум молодым людям – Главкону и Адиманту. Философ постепенно подводит своих учеников к мысли о том, что справедливость и счастье общества являются производными его моральных устоев. Государство обречено на вырождение в диктатуру, если его граждане – родители и учителя – пренебрегают моральным воспитанием своих детей и подопечных.

Основная мысль Сократа такова: в отсутствие нравственных устоев «определяющий принцип» общества неизбежно становится источником его конечной гибели. В демократическом обществе, по Сократу, таким «определяющим принципом» служит свобода. Но ненасытная, всепоглощающая жажда свободы содержит в себе зерно своей собственной гибели, разгул ничем не ограниченной свободы прямым путем ведет к тирании. И в конечном итоге именно свобода губит демократию.

Вкратце теория Сократа гласит, что характерная для демократии ядовитая смесь полной свободы и дурного воспитания приводит к тому, что граждане теряют желание обуздывать свои порывы и жертвовать сегодняшним днем ради завтрашнего. Безудержная погоня за безграничной свободой, нежелание сдерживать свои порывы, сколь бы темными и опасными они ни были, побуждают граждан сокрушать моральные барьеры, бросать вызов традиционным институтам власти и пренебрегать испытанными методами педагогики. Закономерным итогом этого процесса является появление тирана. Крайняя степень свободы  неизбежно ведет к крайней форме рабства, будь то в случае индивидуума или «города» (т.е. всего общества), заключает Сократ.

Адимант просит учителя объяснить, как происходит роковая прогрессия от свободолюбия к тиранопоклонничеству. Сократ поясняет свою мысль на конкретном примере эволюции «сына» (персонифицирующего общество, пресытившееся демократией). Почву для его появления закладывают рачительные и дисциплинированные предыдущие поколения – «отец» по терминологии философа. «Отец» занят сугубо материальной стороной жизни, полностью сосредоточен на накоплении богатства и не думает о свободе. Он копит и вкладывает деньги, ведет рачительный образ жизни, редко позволяя себе предаться безудержному потреблению.

Погоня за материальными благами не оставляет «отцу» ни времени, ни желания заниматься нравственным воспитанием «сына»: он всецело поглощен хозяйством и финансами, ему не до семьи. Лишенный твердой отцовской руки, «сын» попадает в дурную компанию и, следуя ее примеру, погрязает в самолюбовании и безответственной погоне за удовольствиями. Под влиянием новых властителей дум он быстро забывает уроки, вытекающие из примера «отца», и превращается в «демократа».

Поскольку «сын» лишен нравственного компаса, его жажда радостей жизни подрывает «цитадель» его души. В отсутствие внутренних духовных ресурсов, которые Сократ называет «стражами цитадели сына», – стремление к истине, самоограничение, мудрость, – он не в состоянии сопротивляться «лживым и хвастливым словам и верованиям, которые быстро заполоняют его душу».

Очень скоро из сознания «сына» выветриваются последние остатки моральных ценностей, впитанных с молоком матери, традиционные добродетели наполняются для него новым содержанием: свобода подменяется анархией, величие души – страстью к жизненным утехам, гражданская доблесть – бесстыдством.

Он утрачивает власть над собой и начинает слепо подчиняться мимолетным порывам, которые носят хаотичный и произвольный характер, словно их выбирают случайным образом. Из жизни свободного общества изгоняются моральные устои и стремление к истине, его единственной путеводной звездой остаются необузданные прихоти. Революция в душе «сына» одержала полную победу. Его жизнь, протекающая под знаком безграничной свободы, больше не подчиняется диктату необходимости: он убежден, что достиг счастья, и другого образа жизни себе не желает.

Сократ поясняет, в чем заключается его времяпрепровождение: он то предается безудержному пьянству и гастрономическим утехам, наслаждается музыкой и искусством, то мучает себя строгой диетой и не пьет ничего, кроме воды; то фанатично занимается физкультурой и гигиеной, то предается лени и апатии, а то даже погружается в философские изыскания, – словом, поступает так, как Бог на душу положит. Короче говоря, он лишен каких-либо тормозов, твердых убеждений и принципов, будучи целиком во власти своей жажды нелимитированной свободы.

Его жизнь пуста, поверхностна, бесцельна и бесполезна. Однако он принимает свою пустоту и пресыщенность за высшее проявление душевной тонкости и изыска, он презирает все виды имущества и благоразумное поведение. Он выбирает в органы власти демагогов, которые ради карьеры готовы ему угождать. Общество, словами Сократа, «пьянеет от неумеренного употребления неразбавленного вина свободы». Над консервативными политиками, которые пытаются разбавить это вино призывами к самоограничению, издеваются, называют их косными плутократами, преследуют их.

Но не только политики консервативного толка приносятся в жертву новому порядку. Под подозрение попадают также учителя, настаивающие на объективной оценке знаний и успехов своих учеников. Под страхом санкций им приходится приспосабливаться: «Учителя боятся учеников и заискивают перед ними, а ученики, со своей стороны, презирают своих учителей и наставников». Консерватизм пользуется повсеместным презрением и изгоняется изо всех сфер жизни общества.

Многие старики, не желая отстать от моды, «опускаются до уровня молодежи, вовлекаются в безудержную погоню за удовольствиями и во всем подражают молодым, боясь прослыть косными ретроградами и оказаться на обочине жизни». Расширение всех границ и пределов сводит на нет даже понятие национальной принадлежности, иностранцы «уравнены в правах с гражданами».

Стремление к безудержной свободе настолько подчиняет себе психику общества, что оно не в состоянии терпеть даже малейшего намека на «рабство». При этом понятие рабства толкуется чрезвычайно широко – как необходимость подчиняться любой власти, в том числе даже закону. «Они пренебрегают законом, как писаным, так и неписаным, во имя автономии личности», – говорит Сократ. То есть любая форма иерархии отвергается как нестерпимое посягательство на свободу.

По мере того, как «прогрессивные» политики и интеллектуалы подчиняют себе демократическое общество, на первый план выдвигаются самые бесстыдные демагоги. Они захватывают монополию законодательной и исполнительной власти, а их сторонники «теснятся у трибуны и рта не дают раскрыть другим ораторам, не согласным с их вожаками». Демагоги привлекают к себе толпу, неустанно обличая богатых и консерваторов, которых они винят во всех бедах.

Разгоряченная толпа выдвигает одного из демагогов в качестве своего «заступника» и начинает всячески его возвеличивать. На первых порах народный трибун – само обаяние. Он во все стороны расточает улыбки, неустанно заверяет, что у него и в мыслях нет становиться тираном, рассыпает всевозможные посулы как на публике, так и в частном порядке, упраздняет долги, перераспределяет землю в пользу бедных и своих сторонников, старается быть мягким и милостивым по отношению ко всем и каждому.

Но власть развращает, и народный заступник претерпевает быструю метаморфозу, превращаясь из лидера в тирана. Он всячески науськивает толпу на богатых, обещая отнять и поделить их имущество. В какой-то момент вождь непременно потребует, чтобы его охраняли от происков врагов общества – плутократов и консерваторов. Его требование удовлетворяется, ибо народ, не думая о своей безопасности, тревожится за судьбу своего заступника. Так новый лидер обзаводится личными силами безопасности.

Укрепляя свою власть, осмелевший вождь идет на ряд непопулярных мер и даже провоцирует войну в надежде, что сограждане в патриотическом порыве сплотятся под его знаменами. Однако обаяние новизны быстро рассеивается. На смену опьянению приходит похмелье: многие из вчерашних поклонников вождя прозревают и видят, что совершили ошибку, доверившись демагогу.

В обществе и даже в ближайшем окружении вождя начинается брожение. Но тиран начеку – он проводит чистку своего аппарата и призывает себе на помощь самые низменные и преступные элементы из городской черни. А когда недовольство граждан достигает особой остроты и перекидывается даже во дворец, тиран пополняет тающие ряды своей гвардии за счет иностранных наемников.

Наконец, мятежные настроения граждан достигают апогея, в городе идут разговоры о восстании. Но поздно – вождь надежно защищен своими головорезами, а оппозиция безоружна. Предусмотрительный тиран позаботился под предлогом повышения общественной безопасности конфисковать оружие у своих подданных. Его власть безгранична, и никто не в состоянии бросить ему вызов. Вчерашняя безудержная свобода вылилась в тоталитарную диктатуру.

Наконец, мятежные настроения граждан достигают апогея, в городе идут разговоры о восстании. Но поздно – вождь надежно защищен своими головорезами, а оппозиция безоружна. Предусмотрительный тиран позаботился под предлогом повышения общественной безопасности конфисковать оружие у своих подданных. Его власть безгранична, и никто не в состоянии бросить ему вызов. Вчерашняя безудержная свобода вылилась в тоталитарную диктатуру.

***

Такова картина сползания демократического общества к тирании, нарисованная Сократом. Просто удивительно, с какой точностью он описал динамику перемен, происходивших в последние десятилетия в американском обществе.

Поколение победителей, вернувшихся с полей сражений Второй мировой войны, со страстью окунулось в нормальную жизнь, жаждая обеспечить благополучие своих детей, дать им то, чего были лишены их родители, прошедшие горнило великого экономического кризиса 30-х годов и двух войн – Второй мировой и Корейской.

Благодаря их самоотверженному труду послевоенная американская экономика поднялась, как на дрожжах. Но, как и предупреждал Сократ, всецело сконцентрировавшись на созидательном труде и погоне за материальными благами, «отец» пренебрег нравственным воспитанием своего отпрыска. И далее все развивалось в точности, как прорицал великий грек.

В шестидесятых годах началось великое брожение умов. Молодежная элита Америки – «сын» в сократовском нравоучении – под влиянием  профессоров-марксистов быстро растратила духовно-нравственный капитал, должное уважение к которому старшее поколение не позаботилось внушить своим наследникам. Под напором новомодных идей «цитадель души сына» рухнула, и молодежь оказалась без руля и без ветрил  во власти нигилистических и марксистских стихий.

Одни выпали из общества, легли на дно и погрузились в беспробудное пьянство и наркоманию, примкнув к движению хиппи. Родители вольно или невольно поощряли духовное самоубийство своих детей, материальной поддержкой лишая их необходимости зарабатывать на хлеб насущный. Другие в попытке заполнить зияющую брешь в своей духовной жизни занялись лихорадочными «поисками самих себя», хватаясь за любую модную религию и псевдорелигию – от буддизма и индуизма до всевозможных движений самосовершенствования.

Третьи погрязли в гедонизме, с остервенением предаваясь распутству и излишествам. Но им предстояло быстро убедиться в правоте древнего наблюдения, что погоня за удовольствиями не только не приносит удовлетворения, но наоборот – быстро приедается, опустошает душу и вызывает бешеное озлобление искателей жизненных услад, которые вместо того, чтобы винить себя, валят вину за свое экзистенциальное отчаяние на общество.

Полная свобода жить по своей воле претворилась у них в лютую ненависть к самой системе, которая обеспечила им сытый досуг и неограниченную возможность поступать по своей воле. Свобода начала их тяготить, ими овладело бессознательное стремление «обрести себя» в причастности к чему-то высокому, раствориться в великом деле. Поэтому они стали легкой добычей демагогов, которые, вооружившись марксистской теорией, повели их на штурм бастиона капитализма.  На их знаменах было начертаны лозунги: «Все разрушить до основания... Отобрать у богатых и поделить...», как и предупреждал Сократ.

В силу американской специфики во главу угла американской общественно-политической жизни было поставлено чувство расовой вины, целью прогресса было провозглашено искупление вины общества перед «меньшинствами», главными орудиями разрушения были избраны язык политкорректности и безудержная пропаганда принципа неограниченной свободы.

Нелегальные иммигранты были причислены к лику меньшинств – «уравнены в правах с гражданами». Школы превратились в вертепы, где правят невежество и варварство, где учителя вынуждены льстить своим питомцам и всячески стараются им угождать во избежание весьма реальной угрозы физического насилия. Первая поправка к Конституции в извращенном виде, приспособленном для нужд «революции», стала священным  писанием новой квазирелигии.

Обществом овладело истерическое стремление подражать молодежи во всем – от моды до музыки. Рухнули все барьеры приличия, веками стоявшие на страже общественной морали. Со страниц газет и журналов, с экранов телевизоров и кинотеатров хлынули мутные потоки секса и матерщины, ставшие новыми критериями изысканного вкуса и чуть ли не гражданского мужества.

На протяжении всей истории искусство было уделом элиты, но, постепенно просачиваясь вниз, в упрощенном виде овладевало сознанием народных масс, облагораживая низменные нравы. Теперь же вектор поменялся на 180 градусов: задающий импульс культуры стал исходить снизу, из уличной клоаки, огрубляя психику и вкусы высших слоев общества. Главным принципом искусства стал нигилизм, главным носителем художественного начала – бунтарь, попирающий ценности, накопленные за всю историю цивилизации.

Средства массовой информации, чутко прислушиваясь к велениям всесильной моды, с энтузиазмом перешли на сторону бунтарей и взяли на себя важнейшую функцию пропагандистов и агитаторов, «теснясь у трибуны и не давая рта раскрыть другим ораторам, не согласным с их вожаками». Наступление сил «прогресса» шло на всех фронтах – от внешней политики, подчиненной целям умиротворения агрессоров, до науки, где горстка шарлатанов проповедовала «прогрессивные» теории вроде глобального потепления.

И в конце концов сопротивление традиционных устоев было сломлено. На волне революционного энтузиазма вверх был триумфально вознесен крайне левый демагог Барак Обама. С его избранием на пост президента США радикальные силы захватили все рычаги власти, революция достигла своей высшей стадии. Концепция свободы была выхолощена до основания, на очереди остается лишь ее превращение в тиранию.

***

Сократ – не единственный, кто ясно осознавал опасность, заложенную в ДНК демократии. После президентских выборов 2000 года широкое хождение в интернете получила цитата, приписывавшаяся знаменитому шотландскому историку XVIII века Александру Фрейзеру Тайтлеру (впоследствии лорд Александр Фрейзер Вудхаузли) и якобы появившаяся в его монографии «История упадка и разрушения Афинской республики», вышедшей в свет в 1776 году. Вот она:

«Демократия неизбежно носит лишь временный характер. Она может существовать только до тех пор, пока избиратели не осознают, что могут путем голосования запускать руку в государственную казну. С этого момента большинство начинает неизменно голосовать за кандидатов, обещающих ему наибольшие блага из хранилища общественных средств. Безрассудная финансовая политика неизбежно приводит к краху демократии, которая всегда и везде сменяется диктатурой.  Средний срок существования величайших мировых цивилизаций составляет 200 лет. Все они проходили в своем развитии и упадке следующие этапы: "От рабства – к вере; от веры – к великой доблести; от доблести – к свободе; от свободы – к изобилию; от изобилия – к эгоизму; от эгоизма – к апатии; от апатии – к зависимости; от зависимости – обратно к рабству"».

Сейчас установлено, что это замечательное изречение на самом деле состоит из двух цитат. Роковая последовательность перерождения демократии в тиранию, получившая название «Тайтлеровского цикла», впервые прозвучала в 1943 году в речи Г.У. Прентиса, президента Национальной ассоциации обрабатывающих предприятий США. Кому принадлежит авторство предшествующего абзаца остается загадкой. Но не суть важно, кто высказал эту мысль, важен ее смысл.

Итак, если верить анонимному автору, демократии отводится в среднем 200 лет. Гм... Соединенным Штатам Америки идет 234-й год.

Ещё раз о демократии

В одном из читательских отзывов на предыдущую статью, помещенную на моем сайте (www.volsky.us), были подняты два очень интересных вопроса:

1) «Правильно ли предрекать демократии гибель на основании книг её ярого противника Платона? Что говорил реальный, а не сочинённый Платоном Сократ, мы ведь не знаем...». Далее автор письма указывает, что отцы-основатели США и без подсказки древних греков понимали фатальные изъяны демократии, и в качестве доказательства приводит цитату из Джона Адамса: «Демократия недолговечна. Она очень быстро выдыхается, изнемогает и уничтожает себя. Еще не было ни одной демократии, которая не совершила бы самоубийства».

2) «Правильно ли считать США демократией, особенно США XIX века? Всем известна фраза Мэдисона "Республика, а не демократия". До В.Вильсона и термин-то почти не употреблялся. Так что, уж если считать 200 лет, то лучше с 1913 года».

Это письмо дает мне возможность еще немного поговорить об этом важнейшем предмете, от которого самым непосредственным образом зависят судьбы мира и всех нас. Сначала о втором вопросе: США никоим образом нельзя считать демократией в строгом значении этого слова. Отцы-основатели американского государства, люди умные и образованные, презирали чернь и как огня боялись демократии, которую они отождествляли с «охлократией» – властью толпы. Но если не демократия, то что?

Выбор у них был невелик. Монархия? Среди американских бунтовщиков было немало приверженцев монархической идеи (не говоря уже о том, что верноподданных лоялистов в 13 заокеанских колониях Великобритании было не меньше, чем сторонников независимости – приблизительно по 40 %). Согласись Джордж Вашингтон принять предложенную ему армией корону, в Новом Свете появилась бы новая монархия во главе с Его Величеством Королем Американским Георгом Первым.

Но генерал Вашингтон отказался от порфиры. Оставалось только одно – республика: опосредованная власть народа в лице его выборных представителей. Фактически вся работа учредительного собрания (Континентального конгресса) свелась к попыткам соорудить преграды честолюбию политиков, выработав механизмы обуздания поползновений не в меру ретивых властолюбцев – те самые знаменитые сдержки и противовесы.

Работа конгресса проходила в обстановке острого противостояния федералистов и антифедералистов – сторонников и противников сильного централизованного государства. Основной закон был принят, но существовали серьезные сомнения насчет его прочности. Одно время казалось, что союз американских колоний распадется, едва сложившись. Но в конце концов был найден компромисс, который спас Конституцию: ввести в нее дополнительные гарантии от тирании государства в виде Билля о правах.

С этой идеей выступил Джеймс Мэдисон, взявший за основу Виргинскую Декларацию о правах Джорджа Мэйсона от 1776 г. и Английский Билль о правах от 1689 г., которые в свою очередь уходили корнями в Великую хартию вольностей, вырванную английской аристократией у короля Иоанна Безземельного в 1215 г. (более подробно я писал на эту тему в статье «Республика или демократия»).

Однако здание Конституции оказалось непрочным, ибо человеческое властолюбие не знает предела. Это прекрасно понимал Бенджамин Франклин, как явствует из знаменитого эпизода, вошедшего в анналы американской истории. На выходе из здания, где проходила работа Континентального конгресса, некая дама с любопытством спросила его: «Какую форму правления вы нам приготовили»? Франклин ответил: «Республику, мадам, если вы сумеете ее сохранить».

Не прошло и четверти века, как председатель Верховного Суда Джордж Маршалл хитроумным маневром узурпировал право утверждать или отвергать законы, принимаемые Конгрессом, хотя Верховный Суд, по мысли отцов-основателей  самая слабая ветвь государственной власти, должен был лишь выступать арбитром при разрешении конфликтов между законодателями и президентом. А спустя еще 60 лет, во время войны Севера против Юга, Авраам Линкольн, оправдывая свои действия военной необходимостью, растоптал многие из конституционных прав и свобод.

Так было положено начало процессу, который завершился уже в наше время амебоподобным расползанием во все пределы всемогущего федерального государства и деградацией властных полномочий штатов, у которых Вашингтон шаг за шагом отнимал права, изначально предусмотренные для них 10-й Поправкой к Конституции («Полномочия, которые Конституция прямо не относит к ведению Соединённых Штатов, сохраняются за штатами и гражданами).

И тут-то самое время вернуться к вопросу о демократии и ее самоубийственном импульсе. Истинная демократия в чистом виде в наше время существовать не может. Прямое народовластие было еще возможно в пределах небольшого, по нынешним меркам, города-государства – Новгорода или Афин, где к тому же действовали очень жесткие цензы, еще больше ограничивавшие число избирателей. Но в современных многомиллионных государствах, раскинувшихся на громадных пространствах, о прямой демократии говорить не приходится.

А коли так, можно ли оценивать общественно-политические процессы в категориях демократии и искать ключ к их пониманию в мыслях жившего в условиях прямой демократии древнегреческого философа, да еще дошедших до нас в изложении его ученика – заклятого врага демократии? Тем более, что в строго научном понимании демократия сейчас – это чисто абстрактное понятие, не имеющее никакой связи с реальностью.

И тем не менее, на мой взгляд, такой анализ вполне правомочен. Любое сообщество (не только человеческое) всегда и везде организуется по иерархическому признаку, борьба за власть составляет главное содержание его существования. В каждый отдельный момент общественно-политическое состояние того или иного общества можно оценивать по степени присущей ему свободы, в диапазоне от полной воли (классической прямой демократии) до полной неволи (тоталитарной тирании, где власти стремятся подчинить своему контролю не только внешние условия жизни своих граждан, но даже их образ мыслей).

В нынешнем (подчеркну, обиходном) понимании этого слова демократия как раз и означает известную степень реальной политической и экономической свободы. Сократ описывал вырождение демократии в своих родных Афинах, но нарисованная им картина носит универсальный характер и легко прослеживается в истории всех государств, когда-либо глотнувших свободы.

Все они подчиняются одной и той же железной закономерности: демократия раскрепощает частную инициативу и создает стимулы для производительной деятельности, однако плоды свободы – материальное благополучие, освобождающее от необходимости бороться за жизнь и, соответственно, избыточный досуг – неизбежно ведут к подрыву моральных устоев общества, ослаблению его духовной стойкости и сползанию к тирании.

В разное время и в разных странах, в зависимости от обстоятельств, этот процесс может протекать по-разному, ускоряться или тормозиться, иногда даже временно обращаться вспять, как наглядно продемонстрировала история последних веков существования Римской империи. Но общий вектор эволюции общества непреложен: светлая мечта человечества – изобилие и сытое безделье – есть рецепт неизбежного загнивания.

По восприятию этого закона истории проходит один из водоразделов между левым и правым мировоззрением. «Прогрессивные» мыслители убеждены, что природу человека можно изменить воспитанием и образованием, что, в свою очередь, позволит произвольно управлять историческим процессом. Причем среди них попадаются и вполне искренние люди. Умирая на тюремной соломе на гребне якобинского террора, великий гуманист маркиз де Кондорсе в своих последних записях вновь выразил нерушимую уверенность в том, что просвещение – ключ к человеческому счастью.

Тот факт, что все предыдущие попытки воспитать «нового человека» и построить рай на земле терпели сокрушительные неудачи, совершенно не расхолаживает самозваных благодетелей человечества: они твердо убеждены, что уж у них-то все получится – нужно только допустить их к власти.

Консерваторы же считают, что все подобные потуги обречены на провал и способны принести лишь несчастья. Вот что писала по этому поводу в сборнике эссе «О суровом воспитании» (On Growing Up Tough) замечательная американская писательница Тэйлор Колдуэлл (1900-1985):

«Природа человека постоянна и неизменна. Нынешнее поколение детей и юношей в возрасте от 13 до 18 лет ничем не отличается от своих прапрадедов. Приходят и уходят новые веяния политической моды; возникают и опадают мыльные пузыри всевозможных теорий; сегодняшняя научная "истина" завтра разоблачается как ошибочная и выбрасывается на свалку. Идеи человека меняются, но никогда не меняется его внутренняя сущность, она остается в неизменности. И если нынешние дети смахивают на чудовищ, хуже того – на преступников, – причина вовсе не в перерождении их природы, а в том, что их дурно воспитывали и не приучали к дисциплине».

И дальше, в другом эссе из того же сборника:

«Мы, по-видимому, губим наших детей и внуков беспечным достатком, тем, что не требуем, чтобы они вырабатывали в себе мужские качества; тем, что предоставляем юному поколению больше денег и свободы, чем оно в состоянии переварить; тем, что не мешаем ему усваивать злокозненные идеологии и ложные ценности; тем, что позволяем детям бесцеремонно третировать старших и бросать вызов законной власти; тем, что не подвергаем их неотвратимым заслуженным наказаниям за проступки; тем, что балуем их с раннего детства и ограждаем от очень опасного мира, который всегда был и всегда будет таким. Они не получили от нас ни нравственного оружия, ни духовной брони».

В том же духе высказывался и основоположник современного американского консерватизма Ричард Уивер. В своей знаменитой книге «Идеи имеют последствия» (Ideas Have Consequences), вышедшей в 1948 году, он писал:

«В конечном счете наше общество своим неумением мыслить напоминает избалованное дитя. В воспитанных на вате отпрысках богачей явственно проглядывает некая безответственность мыслительного процесса. Причина предельно проста: им не нужно думать о выживании, им нет необходимости мыслить четко и точно под страхом материальной нужды. Поэтому такие люди, как правило, мыслят фрагментарно, сбивчиво, при полном пренебрежении к реальности. Их заключения не «выношены», т. е. не имеют под собой логического основания, а делаются догматически, вопреки фактам. Юный отпрыск богатого рода знает, что если он упадет, его подхватит страховочная сетка. Он не привык к жестким условиям существования. В отсутствие необходимости трудиться, не говоря уже о том, чтобы зарабатывать на хлеб насущный, мыслительный аппарат атрофируется, как слабеют без физической нагрузки мышцы. Развращенные благополучием народные массы точно так же деградируют, и перед лицом кризиса оказываются не в состоянии мыслить достаточно рационально, чтобы спастись от гибели».

События последних десятилетий подтверждают эти мысли. Колдуэлл и Уивер не упомянули еще об одном особенно вредном факторе (видимо, потому, что в их дни он не бил в глаза так назойливо, как сейчас): злонамеренной деятельности адептов «прогрессивного мировоззрения» в сфере образования, которая их усилиями превращена в гигантскую фабрику промывания незрелых мозгов подрастающих поколений.

Невежество, стоящее на фундаменте откровенной пропаганды, в сочетании со скукой и пресыщенностью вследствие изобилия и избытка досуга дали ядовитые всходы. Утрата способности критически мыслить особенно ярко проявилась во время последних президентских выборов, когда в надежде на искупление расового греха оболваненные пропагандой избиратели упорно закрывали глаза на тревожные факты из биографии Барака Обамы и, словно в трансе, повторяли вслед за ним нелепые лозунги о переменах и надежде. Не так ли дети затыкают уши и выкрикивают абракадабру, чтобы заглушить назидания, которые им не хочется слышать?

Человеку свойственно мечтать о золотом веке, об утерянном рае, где текут молочные реки в кисельных берегах. Но одно дело предаваться досужим мечтаниям, а совершенно другое – во имя химеры активно стремиться к разрушению здания, возведенного тяжелым трудом многих поколений. Разрушители могут гордиться: их многолетние труды по разложению общества и подрыву его моральных устоев дали пышные всходы. Науськиваемые ими люди без всяких угрызений совести требуют прямого передела собственности, не понимая или не желая понять, что их призывают к обыкновенному разбою.

При этом они не осознают, что грабительский способ решения социальных проблем не сулит ничего хорошего ни им самим, ни их стране. Еще второй президент США Джон Адамс предупреждал, что «американское государство будет сохранять жизнеспособность только до тех пор, пока не расшатаются его нравственные и религиозные устои». Об этом же писал известный американский консервативный мыслитель пастор Адриан Роджерс:

«Нельзя в законодательном порядке освободить бедных, с помощью закона отобрав свободу у богатых. Блага, которые получает кто-либо, не работая, производятся трудом другого, у кого их отбирают. Правительство никому не может дать никаких благ, не отобрав их предварительно у кого-то еще. Когда до половины населения дойдет, что не нужно работать, потому что о ней позаботится другая половина, и когда до другой половины дойдет, что не имеет смысла работать, потому что плоды ее труда отберут и отдадут другим, этот момент ознаменует конец любой нации. Невозможно умножить богатство путем его деления».

Осознает ли американский народ, по какому гибельному пути его ведут левые радикалы во главе с президентом Обамой? Упомянутая выше Тэйлор Колдуэлл в опубликованном в 1957 году рассказе Honoria описала процесс возвышения и гибели выдуманной страны Онория. Рассказ заканчивается грозным предупреждением американскому народу: «История свидетельствует, что ни одна нация, единожды устремившись к пропасти, не смогла повернуть назад. Ни разу за всю долгую историю мира. Мы стоим на краю пропасти. Сможем ли мы, впервые в истории, повернуть назад? Все зависит от вас».

Тэйлор Колдуэлл абсолютно права: если Америке суждено погибнуть, американскому народу некого будет винить, кроме самого себя. Как сказал Авраам Линкольн: «Америка никогда не будет сокрушена извне. Если мы собьемся с пути и утратим свободу, то только потому, что уничтожим себя своими собственными руками».

«Весь мир насилья мы разрушим...»

Летом 1967 года по всей Америке прокатилась волна беспорядков – банды негритянской шпаны вторгались в офисы государственной системы социальной защиты и учиняли в них погромы, требуя немедленной выплаты «своих законных» пособий по бедности, устраивали буйные уличные демонстрации и сидячие забастовки в законодательных собраниях штатов, бойкотировали школы, выставляли пикеты и совершали другие коллективные акты вандализма, терроризируя общество.

Стихийные протесты? Переполнилась чаша народного терпения? Америка созрела для массового «прямого действия» со стороны «униженных и оскорбленных»? Такова расхожая версия, но она не соответствует действительности, указал известный журналист Ричард Поу на сайте DiscoverTheNetwork.org. На самом деле «жаркое лето» 1967 года было тщательно спланированной операцией, подготовленной на основе теоретических изысканий двух революционных мыслителей из Нью-Йорка.

В ноябре 1965 года, спустя три месяца после массовых стихийных беспорядков в Уоттсе – негритянском гетто Лос-Анджелеса, воодушевленные ими социологи из Колумбийского университета Ричард Эндрю Клауард и Френсис Фокс Пивен начали в частном порядке распространять среди коллег свою статью под названием «Тактика мобилизации бедноты». Спустя полгода их трактат был опубликован в радикальном журнале Nation и восторженно встречен поборниками левой идеи.

Хотя в журнале статья появилась под заголовком «Стратегия преодоления бедности», речь в ней шла отнюдь не о методах решения социально-экономических проблем. Наоборот, «стратегия Клауарда-Пивен» (под таким обобщенным названием идеи двух социологов закрепились в левоэкстремистском фольклоре) была направлена на расшатывание основ и провоцирование революционной ситуации с целью захвата власти и последующего построения «справедливого общества».

В 60-е годы огромной популярностью в радикальных кругах пользовался философ и социолог Герберт Маркузе, большой мастер словесной эквилибристики. Маркузе, в частности, провозглашал, что свобода в капиталистическом обществе на самом деле есть рабство для трудящихся, ибо «те самые силы, которые облегчают борьбу за существование, одновременно подавляют у индивидуума потребность в освобождении… В зажиточном обществе власть не испытывает необходимости оправдывать свое господство».

Из этого логически следовало, что для истинного «освобождения» эксплуатируемых масс необходимо повалить экономику, разорить общество и тем самым лишить власть имущих возможности подкупать неимущих. Такова была главная задача, которую поставили Клауард и Пивен. Направлением главного удара они избрали «велфэр» – систему государственного попечения о неимущих, которая, как утверждали авторы статьи, используется правящими классами в своих корыстных целях: предоставляя бедным социальную защиту, богатые ограждают себя от социальных потрясений и гасят пламя народного недовольства.

По замыслу революционных стратегов, силам прогресса следует стремиться всеми силами раздувать это пламя. Бедные могут рассчитывать на улучшение своей доли только в том случае, если «остальное общество преисполнится страха перед ними». Активисты должны саботировать систему велфэра и стремиться к ее разрушению с тем, чтобы лишить буржуазное государство возможности покупать социальный мир, умиротворяя низшие классы подачками. Крах системы попечения о неимущих приведет к кризису, который до основания потрясет нацию. Бедные поднимутся на борьбу за свои права, и только тогда насмерть перепуганное «остальное общество» вынуждено будет удовлетворить их требования, уверенно обещали Клауард и Пивен.

Но как разбудить спящего гиганта, как мобилизовать массы? Для этого социологи из Колумбийского университета предложили воспользоваться рецептом радикального теоретика Сола Алински: «Вынудить врага выполнять свои собственные правила», как писал Алински в своей книге «Заветы для радикалов». Нужно лишь потребовать, чтобы государственные институты неукоснительно выполняли букву каждого закона, каждую норму иудео-христианской морали и каждое явное и подразумеваемое положение либерального общественного договора.

Как бы чиновники ни старались, ничего у них не выйдет: такая задача в принципе невыполнима. Поэтому в успехе затеи можно не сомневаться. А когда государство распишется в своей беспомощности, можно будет раструбить на весь свет о «провале» системы, «неспособной выполнять» свои собственные правила. Разочаровавшись в окончательно дискредитированном государственном устройстве, общество волей-неволей начнет склоняться в пользу замены капиталистических правил игры на социалистические.

В этом и заключалась стратегическая идея, предложенная  Ричардом Клауардом и Френсис Пивен: подорвать систему государственного социального попечения о неимущих, заставив сотрудников ее аппарата строго придерживаться своих собственных правил. По плану предполагалось завалить (авторский термин: «затопить») государственный аппарат абсурдными требованиями, вызвав кризис и экономический коллапс общества.

В то время льготами в рамках системы социальной защиты пользовалось около 8 миллионов человек. Но революционные стратеги подсчитали, что число лиц, формально имеющих право претендовать на пособия по бедности, в два с лишним раза больше. Исходя из этого, Клауард и Пивен и выдвинули идею «массовой мобилизации бедных для участия в системе велфэра».

По их выкладкам выходило, что, если удастся убедить хотя бы часть потенциальных получателей социальных льгот предъявить свои притязания на таковые, система неминуемо обанкротится. Результатом станет «глубочайший финансовый и политический кризис», который породит «мощное движение за кардинальные экономические реформы в общенациональном масштабе».

Для реализации поставленной задачи, по замыслу авторов статьи, кадры профессиональных активистов должны приступить к организации массовых движений под флагом оказания помощи бедным, но на самом деле предназначенных мобилизовать негритянские массы в качестве ударных отрядов революции. Под их давлением бюджет системы велфэра лопнет, бюрократическую машину разобьет паралич, в стране «возникнет климат нестабильности», т. е. будут созданы идеальные предпосылки для радикальных перемен.

В ужасе перед перспективой кровавого народного бунта местные и штатные власти начнут отчаянно взывать о помощи к федеральному правительству. А тем временем дружественная леворадикальная печать поведет скоординированную пропагандистскую кампанию за «федеральную программу перераспределения богатства» в виде гарантированного прожиточного минимума для всех - как работающих, так и неработающих. Перед лицом хаоса во всех крупных городах и под давлением низовых властей, которые ухватятся за идею, как утопающий за спасательный круг, Вашингтон не сможет сопротивляться.

Такова была теория. Не довольствуясь ролью кабинетных ученых, Клауард и Пивен решили без промедления приступить к ее реализации. Они привлекли известного негритянского боевика и активиста Джорджа Уайли в качестве руководителя нового движения под названием «Национальная организация прав на социальную защиту» (английская аббревиатура NWRO) со штаб-квартирой в Вашингтоне. Уайли и организовал «жаркое лето» 1967 года, скрупулезно выполняя указания своих революционных наставников.

Кампания «затопления» протекала чрезвычайно успешно, революционеры и их вдохновители были в полном восторге. С 1965 по 1974 г. число американских семей, возглавляемых матерями-одиночками и живущих исключительно на пособия для неимущих, возросло с 4,3 до 10,8 миллиона, невзирая на то, что на протяжении большей части этого периода страна переживала экономический бум.

Главным испытательным полигоном для обкатки стратегии Клауарда-Пивен был избран Нью-Йорк. Уайли наносил удар за ударом, не давая противнику передохнуть, массовые акции следовали непрерывной чередой. Успех превысил все ожидания: к началу 70-х годов на каждых двух работников частного сектора города приходился один получатель пособия по бедности.

Справедливости ради следует признать, что такой колоссальный рост тунеядства был вызван не только давлением снизу. Немалую роль сыграли и умонастроения нью-йоркской элиты во главе с мэром Джоном Линдзи. Он и люди его круга (радикалы-богачи из тех, кому впоследствии прилепили ядовитый ярлык «лимузинных либералов») уверовали в то, что склонность к уголовщине органически присуща низам, и ничего предосудительного в этом нет, ибо преступность – это естественная и оправданная реакция негритянской бедноты на социальную несправедливость.

Когда главу городского паркового управления парков Огаста Хокшера попросили прокомментировать убогое состояние нью-йоркских парков, он снисходительно пояснил, что «вандализм – это просто способ пользования парками со стороны определенной части моих клиентов… Одним нравится сидеть на скамейках, другие предпочитают эти скамейки ломать».

Нью-йоркские либералы были также убеждены, что белое население обязано искупить свои грехи перед меньшинствами, предоставив им возможность жить не работая, за чужой счет. Мэр Линдзи, даром что республиканец, провозгласил, что расширение программ социальной защиты можно только приветствовать, ибо это знак того, что общество осознало свою вину перед «своими жертвами» и пытается ее загладить. Все ограничения при предоставлении пособий по бедности были упразднены, городскому управлению социального попечения о неимущих было предписано выдавать материальную помощь по первому требованию всем, кто пожелает.

Стоит ли удивляться тому, что кривая расходов на социальные программы в Нью-Йорке круто устремилась вверх? Такой идеологической установки никакой бюджет не выдержит. Состояние нью-йоркских финансов стало стремительно ухудшаться, и в 1975 году город вынужден был объявить банкротство, едва не потянув за собой весь штат. Левые радикалы ликовали. Идеи Клауарда и Пивен на практике доказали свою жизнеспособность. Путь к революции и захвату власти был проложен.

Однако революция все же не состоялась. Стратегия социологов из Колумбийского университета была рассчитана на внезапность. Но американское общество быстро оправилось от первоначального шока и перешло в контрнаступление. Кризис системы социальной защиты Нью-Йорка ужаснул всю страну и породил реформаторское движение, кульминацией которого стал принятый в 1996 году Закон о персональной ответственности и трудоустройстве – реформа велфэра, в рамках которой вводились жесткие временные и имущественные ограничения на социальную помощь нуждающимся, а также обязательное условие, чтобы получатели пособий расплачивались за них трудом.

А тем временем Клауард и Пивен, едва не погубившие финансовую столицу мира, продолжали в поте лица трудиться на революционной ниве, по мере сил и возможностей пакостя ненавистному им капиталистическому обществу и отыскивая все новые бреши в американской системе. Их следы легко отыскиваются в целом ряде разрушительных кампаний, предназначенных расшатать устои общества и проложить леворадикальным силам путь к захвату власти.

Особенный размах получила кампания, затеянная в 1982 году последователями нью-йоркских социологов при непосредственном участии Клауарда и Пивен с целью саботировать и в конечном итоге обрушить избирательную систему страны.

«Движение за избирательные права», костяк которого составили ветераны организации Джорджа Уайли, опирается все на тот же принцип «затопления» – в данном случае на массовую мобилизацию избирателей, как правило, сопровождающуюся вопиющим широкомасштабным жульничеством (например, на выборах 2000 года в Филадельфии в голосовании официально приняло участие более 100 % списочного состава негритянских избирателей города. То-то, небось, Саддам Хусейн завидовал – у него ни разу не хватило решимости объявить на своих выборах более стопроцентной явки избирателей).

Параллельно проводятся широкие акции по запугиванию сотрудников избиркомов с применением заведомо необоснованных судебных исков, ложных обвинений в «расизме» и в «лишении избирательных прав», а также «прямых действий» – уличных протестов, беспорядков и т. п. «Коалиция за избирательные права» настолько дискредитировала американскую избирательную систему, что в дни выборов старейшая демократия мира с каждым разом все сильнее смахивает на захудалую страну третьего мира.

Понятно, что за такие огромные заслуги перед делом революции и прогресса Роберт Клауард и Френсис Пивен окружены огромным пиететом в леволиберальных кругах. Оба были приглашены в Белый Дом в качестве почетных гостей на церемонию подписания закона о реформе системы велфэра, с превеликим трудом навязанной республиканским Конгрессом президенту Клинтону (который дважды накладывал на него вето, что не мешает ему сегодня на всех углах похваляться этой чрезвычайно эффективной реформой как своим личным достижением).

Профессор Ричард Эндрю Клауард умер в зените славы в 2001 году, оплакиваемый безутешными коллегами и почитателями. Его соратница и соавтор Френсис Фокс Пивен по сей день продолжает сеять разумное, доброе и вечное в должности заслуженного профессора политологии и социологии Городского университета Нью-Йорка.

Йорктаун, Вирджиния


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 1460




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2010/Zametki/Nomer11/Volsky1.php - to PDF file

Комментарии:

Александр Шапиро
Ришон-Лецион, Израиль - at 2012-11-02 09:47:03 EDT
Спасибо за содержательную статью.
Григорий Гринберг
San Leandro, CA, USA - at 2010-11-17 02:52:27 EDT
Г.Гринберг - Б.Тененбауму и Е.Майбурду (Gregor – также)

Е.Майбурд -Б. Тененбауму

Б.Тененбаум-Е.Майбурду, Г.Гринбергу :)
- Tuesday, November 16, 2010 at 15:44:50 (EST)
Например, я не верю в "заговор Рузвельта"

00000

Мне тоже трудно в это поверить, хотя по другим причинам.
Кстати, напоминает версию, что президент Буш устроил 9/11.
=================
Б.Тененбаум-Е.Майбурду, Г.Гринбергу

Уважаемые коллеги, давайте не будем "... учиться друг у друга ..." ? Наши расхождения - вопрос веры. Вы, Евгений Михайлович, как-то сказали, что я (БМТ) не верю в заговоры - это истинная правда. Например, я не верю в "заговор Рузвельта", погубившего в Перл-Харборе американский флот, и у меня есть на то ряд причин:

1. Американцы раскололи дипломатические коды Японии, а не военные.
2. Атака Перл-Харбора японацами не упоминалась вообще ни в какой переписке, н в дипломатической, ни в военной.
3. План нападения японское командование заскретило даже от собственных интендантов: экипажи кораблей получили два комплекта одежды, и летний, для тропиков, и зимний, для Курил и Сахалина.
4. Атака японцев на Филиппины удалась, хотя ее провели после Перл-Харбора, так что штабы Макартура о начале войны все уже было известно - но все равно ни хрена не сработало.

Не надо из ошибок, просчетов и неудач делать заговоры. Сталинская практика, пользы не приносит. Делать из неудач выводы - дело более продуктивное.

=======

Уважаемый Е. Майбурд,
Я адресуюсь вобщем-то Вам, остальным интересующимся – только для сведения, поскольку остальные мне задолжали публичные (если даже и неискренние) извинения.
Я стараюсь не играться в теории на людях, хотя, как каждый нормальный человек, хочу я того, или нет – в процессе изучения любой сложной темы я подсознательно имею какое-то ощущение (назовем это гипотезой текущего момента). Это ощущение, по мере ознакомления с материалом, может меняться неоднократно, т.к. недобросовестность, политические пристрастия, принадлежность к определенной группировке (сиречь – кормушке), наконец – просто не владение материалом (по техническим причинам – не открыли, или каким иным) авторов-историков (и, заметим в скобках, – популяризаторов) мне знакомы не понаслышке.
Но тут – дело в ином. Как еще мне объяснить, что речь идет во первых о документах, отксеренных в свежеоткрытых архивах. Не о домыслах, верах, или теориях – документах. Это – факты. Все интересующиеся могут за $4 (с пересылкой, ну право же – не дорого) купить книгу и прочесть, вместо того, чтобы препираться «про Солженицина». Линк прилагается:
http://search.half.ebay.com/Robert-B-Stinnett_W0QQqueryZRobertQ20BQ2eQ20StinnettQ20QQmZbooks
Среди американских специалистов на скептиков уже показывают пальцами – по поводу вины ФДР собственно за Перл Харбор вопрос закрыт. Для «просвещенной публики» – вопрос политкорректности. Было ли то, что Вы называете заговором, т.е. долговременные конкретные усилия американского правительства по провоцированию и втягиванию в войну Японии – этой книгой, кажется, не затрагивается (я ее читал несколько лет назад – уж и не помню), но в операция «Венона» - документов немерянно. Остается вопрос – знала ли правая рука о левой? Вот тут – поле для фантазий. Но и без них - негодяйство ФДР и в этом случае, и в массе других (проклятые 4000 знаков) – предъявлено выше крыши, а именно это и было затравкой к перепалке. И это мое последнее «послание парфянам», ну, или - парфянская стрела. Вспомним, спохватимся - что от обсуждения превосходной статьи В. Вольского мы отклонились непростительно далеко, за что я приношу ему свои извинения.

Б.Тененбаум-Е.Майбурду, Г.Гринбергу
- at 2010-11-16 15:40:36 EDT
Уважаемые коллеги, давайте не будем "... учиться друг у друга ..." ? Наши расхождения - вопрос веры. Вы, Евгений Михайлович, как-то сказали, что я (БМТ) не верю в заговоры - это истинная правда. Например, я не верю в "заговор Рузвельта", погубившего в Перл-Харборе американский флот, и у меня есть на то ряд причин:

1. Американцы раскололи дипломатические коды Японии, а не военные.
2. Атака Перл-Харбора японацами не упоминалась вообще ни в какой переписке, н в дипломатической, ни в военной.
3. План нападения японское командование заскретило даже от собственных интендантов: экипажи кораблей получили два комплекта одежды, и летний, для тропиков, и зимний, для Курил и Сахалина.
4. Атака японцев на Филиппины удалась, хотя ее провели после Перл-Харбора, так что штабы Макартура о начале войны все уже было известно - но все равно ни хрена не сработало.

Не надо из ошибок, просчетов и неудач делать заговоры. Сталинская практика, пользы не приносит. Делать из неудач выводы - дело более продуктивное.

Gregor
- at 2010-11-16 14:31:21 EDT
Уважаемый господин Майбурд, уважаемый господин Гринберг, мне кажется, не нужно Вам критиковать Б.М. Тененбаума.
Вы с ним просто несоразмерные величины.
Помните, у дедушки Крылова было что-то о слоне и собачке?
Единственное, что Вы можете сделать, это учиться у Б.М.Тененбаума, его стилю, его знанию предмета, о котором он пишет, его логике, умению пятью словами раскрыть сущность явлений, его иронии и чувству юмора.
Меньше всего Б.М.Тененбаум нуждается в моей защите.
Мне Вас жалко, господа!

Григорий Гринберг
San Leandro, CA, USA - at 2010-11-12 20:52:17 EDT
Г.Гринберг-Е.Майбурду

Е.Майбурд - Г.Гринбергу
- Thursday, November 11, 2010 at 23:34:04 (EST)
Б.Тененбауму скажу, что я не только растерял последние остатки уважения к нему, как к человеку, но и доверия - как к историку-любителю.
00000000
Надеюсь, уважаемый мной Борис Маркович не обидится, если я кое-что про него вам поясню.

Он не историк-любитель. Он популяризатор. Работает с вторичными источниками, не с документами. Конечно, он сам решает, каким источникам доверять. И у него получается интересно. Это своего рода талант.
Все было бы прекрасно, только один у него есть бзик: он не верит в политические заговоры. Ну не верит, и точка.

Смягчающее обстятельство. Мы в СССР постоянно слышали о заговорах: заговор Вашингтона, заговор Бонна, заговор буржуазии, заговор сионистов и т.д. В общем, понимали, что это туфта. Оттого и обрыдло.
Мы правда вряд ли понимали тогда, что все эти разговоры о кознях ведутся, чтобы отвлечь внимание от заговоров и интриг КПСС на междунароной арене против западной демократии и, отдельно, против Израиля. Так что заговоры - вещь реальная, но у человека идиосинкразия.

Не нужно на него сердиться. С аллергией ничего не поделать. Только принимать его, каков он есть.
Или не принимать.
=======
Уважаемый Е. Майбурд,

Я всегда с удовольствием читаю Ваши статьи, наверное потому, что полностью с ними согласен. Может комплимент не изыскан, но искреннен. С неменьшим удовольствием читаю я и ваши комментарии, написанные всегда только по вопросам, где Вам есть, что сказать, и где Вы всегда готовы объяснить – почему у Вас такая точка зрения, а не иная. Не скрою, что порой я завидую Вашему чувству такта, которое у меня, как и у многих – в большом дефиците. Зная об этом своем недостатке, я стараюсь сдержать перо, даже когда человек проявляет абсолютное незнание предмета, частенько сопряженное с громадным апломбом. А что греха таить – «это многих доля». Выдержка отказывает, когда в эту очаровательную упряжку впрягается ничем не прикрытое хамство. Этого я не принимаю.
Что касается темы, которая обсуждалась, то ее проблема не нова – есть устоявшиеся взгляды, выпестованные десятилетиями и миллионами страниц и есть «ларец с истиной» закрытый за семю печатями. Но слава Б-гу здесь, в США, есть также ‘America’s Freedom of Information Act’, требующий открыть ларец максимум через 50 лет после событий, какими секретными они не были бы. Есть и его автор John Moss, конгрессмен от Калифорнии, благодаря акту которого обсуждаемая книга была написана, и которому автор книги ее и посвятил. Читающий да увидит. Там не популяризаторство, там - документы. Кстати, заговора там не было. Был один человек, решавший свои персональные проблемы, и была советская агентура, выполнявшая приказы. Но об интересах друг друга они могли и не знать.
А теперь позвольте о Вас. Я прочел в форуме Вашу замечательную статью «МОЖЕТ ЛИ В США СОСТОЯТЬСЯ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕРЕВОРОТ?»
Хотелось бы поговорить напрямую, без «базара». Нельзя ли узнать Ваш eMail? Мой: ggreenberg@aceweb.com

Григорий Гринберг
San Leandro, CA, USA - at 2010-11-11 17:12:10 EDT
V-A
- Thursday, November 11, 2010 at 08:49:55 (EST)
Григорий Гринберг
Пирл-Харбор – это преступление за которое Вашего кумира следовало бы повесить на ненамыленной веревке.

В пароксизме антикоммунизма люди начинают верить во всякую чушь. Ну так и верьте себе тихо, не выставляыте свой диагнос на показ публике.

Б.Тененбаум
- Thursday, November 11, 2010 at 03:09:16 (EST)
Пирл-Харбор – это преступление за которое Вашего кумира следовало бы повесить на ненамыленной веревке. Ведь это по его прямому приказу командующий Тихоокеанским флотом Шорт не был предупрежден о грядущей атаке японцев, узнанной заблаговременно из расколотых японских кодов. Жизни двух тысяч моряков и бОльшая часть флота – на его совести. Теперь-то эту истину знают все, кто интересуется ею, раскрыты после 50 лет архивы, Роберт Стиннетт написал прекрасную книгу, а Шлессинжеры мямлят – да-де немножко нехорошо вышло, но не будь такой катастрофы – кто знает – удалось ли бы втянуть американский народ в мировую войну. А Джон Флинн обвинил мерзавца в преступлении в 1948 году! В 48-м!!!

Мысль известная. Очень педалировалась в советское время. Вздор. Я бы даже сказал - собачий вздор. В духе грандиозной "теории" о том, что 9/11 устроило ЦРУ. Собственно, само по себе - ничего нового. Просто используется классический рецепт "теории заговора": сообщается об общеизвестном событии, с умным видом собирается всякий мусор, все конкретные ошибки, случайности, просчеты и прочее толкуются как коварный предумышленный план, направленный на глубокое предательство, и готово - пирожок испекся. Если к этому добавить то печальное обстоятельство, что потребитель этой хренотени не знает о предмете обсуждения ровно ничего, то и выходит желательный результат: псих изобрел, кретины аплодируют.
======
Первое. Автор книги ‘Day of Deceit the Truth About FDR and Pearl Harbor’ Robert B. Stinnett воевал и служил на Тихом океане с 42 по 46 год. Он является консультантом по войне на Тихом океане для ВВС, Asahi и NHR Television в Японии. Книга снабжена копиями всех документов FBI, State Department и DOD, на которых она основана и которые были рассекречены в 1990 году, через пятдесят лет после событий. Все, кто предстал перед трибуналом - адмирал Шорт и ганерал Киммель были оправданы, их доброе имя было восстановлено.
Второе. Сегодня никто из серьезных историков не может нагло переть на факты, факты, а не домыслы, которыми кормили людей все 50 лет секретности, или вы забыли уже препирания с Гареевым и Со.? И про Шлессинджера я упомянул не для красного словца, парируя глупый, хоть возможно и доброжелательный совет. Я просто смотрел выступление Стиннетта на CSPAN, посвященное выходу в свет его книги, после чего слово было предоставлено... ему, красавцу – Шлессинджеру, так сказать другой стороне. Вот его слова я и процитировал.
Третье. Ну разве не анекдот, что на все мыслимые «сам дурак» судьба подкинула мне все мыслимые козыри. К чести человека, которому я адресовал информацию, может быть излишне эмоционально, он не продолжил свои филиппики. Но вот вышепроцитированные господа...
Ну, господину скрывающемуся за ником V-A и сумевшему в одной фразе уместить гнусность, историческое невежество, описку, грамматическую и логическую ошибки - я отвечать побрезгую.
А вот Б.Тененбауму скажу, что я не только растерял последние остатки уважения к нему, как к человеку, но и доверия - как к историку-любителю. Теперь может быть не только я, но и другие читатели сайта с осторожностью отнесутся к его словам и статьям, как прошлым, так и будущим. Это вроде предупреждающей таблички на воротах: «Осторожно! Пошляк!»

V-A
- at 2010-11-11 08:49:55 EDT
Элиэзер М. Рабинович
Мандельштам сказал: "Если когда-нибудь был золотой век, то это девятнадцатый. Только мы тогда этого не знали". Это был век просвещенных монархий, но Франция разрывала себя революциями, не принимая никакого монарха. А ведь с Наполеоном 3-м можно было бы ужиться.


Любят просвещённые евреи понастальгировать по черте оседлости, рекрутскому набору...

Григорий Гринберг
Пирл-Харбор – это преступление за которое Вашего кумира следовало бы повесить на ненамыленной веревке.


В пароксизме антикоммунизма люди начинают верить во всякую чушь. Ну так и верьте себе тихо, не выставляыте свой диагнос на показ публике.

Элиэзер М. Рабинович
- at 2010-11-10 23:48:46 EDT
Я думаю, что автор преувеличивает роль Роберта Клауарда и Френсис Пивен - Америка справилась с их аттакой.

В остальном г-н Вольский прав в своем анализе, как с сократовско-моральной точки зрения, так и обсуждая гениальное высказывание о раздаче денег из общественных фондов путем голосования. Во время администрации последних дней Буши и при Обаме пособие по безработице выдавалось до 85 недель вместо обычных 26, и оно было увеличено в размере без увеличения налогов, которыми это пособие финансируется.

В период дебатов между кандидатами сильно упала биржа, и одна женщина спросила, что кандидаты намерены делать по этому поводу, как избиратели могут им доверять, коль обе партии привели к такому положению. Вместо того, чтобы сказать, что биржа - это индивидуальный риск и что правительство не должно вмешиваться, Мак Кейн понес какую-то околесицу в духе Обамы о том, как правительство поможет. Но, если ответ возможен только в духе Обамы, то, конесно, он звучит с большим авторитетом от самого Обамы, и потому тот и был избран. Перед выборами он был демагогом, и он им остался в должности. Если он будет избран на второй срок, это будет озачать, что народ (и большинство американских евреев) хочет его формы социализма. Народ сейчас хочет, чтобы правиельство решало все его дела: обеспечивало медицину, проверяло качество нашей воды и пищи, и участвовало во всех аспектах нашей жизни.

Я предпочитаю демократию, но если она приведет к разрушению цивилизации, а это явно происходит, то я бы хотел упорядоченной замены, а не революционной. Поскольку демократия недолговечна, совершенно необязательно, чтобы ей на смену пришел тоталитаризм - изобретение 20-го века. Мир большую часть времени жил с мягкими и не столь мягкими авторитарными режимами, которые не вмешивались в каждую деталь жизни, в культуру и давали жить экономически. Мандельштам сказал: "Если когда-нибудь был золотой век, то это девятнадцатый. Только мы тогда этого не знали". Это был век просвещенных монархий, но Франция разрывала себя революциями, не принимая никакого монарха. А ведь с Наполеоном 3-м можно было бы ужиться.

Григорий Гринберг
San Leandro, CA, USA - at 2010-11-10 23:14:42 EDT
Г.Гринберг- Игреку

Игрек-Г.Гринбергу+
- Wednesday, November 10, 2010 at 13:15:56 (EST)
Теперь по поводу Хаека, которого я "вряд ли читал". Хаек - гений, в чем я не раз пытался убедить обитателей Гостевой, но он не Бог. В частности, в книге, Вами упомянутой, в главе "Будущее интернационального порядка" (перевод - мой) он пишет примерно следующее: нельзя себе представить, чтобы Франция, Германия или Англия делегировали свои национальные экономические и политические решения какой-то другой стране или организации, утверждающей, что "они" знают лучше, чем Ф, Г, или А, как управляться с их национальными экономиками. И много чего еще интересного в этой главе. Не мне Вам рассказывать, что сегодня мы - вернее они - имеем Общий рынок и Брюссель "знает лучше", что делать Ф,Г,А у себя дома.
Впрочем, Хаека читать НАДО, это как прививка от кори. Но кроме кори, существуют и другие болезни, не надо все сводить к кори.
Меня кстати, восхитила глава "Конец правды". Только прочитав ее я понял, что "1984" Орвелла - это прекрасно сделанный литературный плагиат с оригинала Хаека. То есть, абсолютно ничего нового в той части книги, где говорится о "новоязе", министерстве Правды и так далее.
Последнее. Зацикливание на идеологии в экономике не один раз приводило к трагедиям. Гувер - еще один наш земляк - был человеком близким к гениальности, обладал почти неограниченным доверием американцев и, определенно, не был левым демагогом. Но страну спас левый демагог Рузвельт. И спас, кстати говоря, от фашизма-коммунизма-социализма. Вот такие вывороты истории. Вы с последним согласны?
=====================
Хотелось бы кое-что уточнить. Говоря о Хаеке я не упоминал какую-то конкретную книгу – у него обширное наследие, и как у любого серьезного ученого у него есть много как фундаментальных трудов, так и откликов на текущие проблемы.
Второе. Я не конкретно Вас имел ввиду, но людей, не понимающих, что в контексте статьи Хаек – естественная фундаментальная идеология и, что без серьезного знания его политических работ, равно как и экономических, хотя тут он предстает как продолжатель австрийской школы экономики, а не как основоположник – невозможно серьезное аналитическое прочтение статьи. Тогда остается «поэтическое» восприятие – нравится-ненравится. 2х2=4 Не может нравится, или не нравиться – это не поэзия, не ощущение звучания, очарования етс.
Третье. «Но страну спас левый демагог Рузвельт. И спас, кстати говоря, от фашизма-коммунизма-социализма. Вот такие вывороты истории. Вы с последним согласны?» – Нет, не согласен. Страну спасла его смерть и приход Трумена. А Рузвельт был старый парализованный негодяй принесший стране немыслимые несчастья и делавший это вполне осознано, во имя своей жажды власти. Тут он вполне пара двум своим коллегам – Гитлеру и Сталину. И депрессия во многом на его совести, а уж годы его правления – не зря после его смерти американцы приняли поправку ограничения президентства двумя сроками. На «ура!» прошла. Читайте работы John T. Flinn.

Григорий Гринберг
San Leandro, CA, USA - at 2010-11-10 22:28:31 EDT
Тут я так разворошил честную публику, нечаянно, что и незнаешь кому отвечать первому.
Начнем с дамы – уважаемая Элла, Вы абсолютно правы, Вы увидели суть:

Элла Гринбергу
- at 2010-11-10 04:25:21 EDT
Все верно, но стоит копнуть еще поглубже: За всеми этими умниками стоят социальные изменения, сглаживание различий, возникновение МАССЫ.

Об этом хорошо писала, в частности, Ханна Арендт.
========================
А масса как возникла? Сначала сделали «клиентуру» в Римском понимании из негров, превратив их - кого в паразита обыкновенного, кого в паразита занимающего положение им не заслуженное в бюрократии, полиции, адвокатуре, етс.
Далее – развратили низкооплачиваемые низы, а это уже сотни миллионов людей большинства (с учетом семей), не платящих налоги вообще. Зато голосующих за повышение налогов с «дойных коров» меньшинства - с подачи того же Обамы и его присосков. Вот и создана почва «политического рычага» для тех, кого учил Грамши, как перевернуть Америку. Маленький фрагмент оч-чень сложной и неочевидной многим мозаики.

Теперь подключим уважаемого Бориса Марковича с его вопросами не поймешь кому, толи В. Вольскому, толи мне. По тактике прекрасно ответил и ему, и другим Е. Майбурд, сберег мне место (4000 знаков). Я же – опять о стратегии. Это ведь Грамши учил как захватывать сначала университеты, чтобы выпускать вместо учителей – марксистких пропагандистов, год за годом подменявших образование индоктринацией, и разваливавших всю систему начального образования.
То, что выпускник школы порой не может ни прочесть свой аттестат, ни расписаться в его получении – это уже не новость, но то, что это делалось с расчетом на стратегию, а не является печальным казусом – что за сюрприз! И это второй маленький фрагмент оч-чень сложной и неочевидной многим мозаики. И Вы еще говорите об обществе, обязанном быть ответственным, осознавать свои интересы, разбираться в кандидатах и их программах!
Особенно умилил меня пассаж «В процессе выборов не должно использоваться ни насилие, ни запугивание.» Вы что, не слышали о «Черных пантерах», ACORN’e, автобусах фальшивых избирателей, вбросах в избирательные урны, Чикаго, наконец? Слышали ли Вы о Чикаго? Или будете и дальше академически рассуждать есть ли жизнь на Марсе?

Еще раз повторю, я могу камня на камне не оставить от критиков статьи по каждому конкретному вопросу, сколько бы их не было, но играть в почемучку не входит в мои планы. Если уважаемый В. Вольский развернет статью - этот прекрасный конспект к громадной ненаписанной книге – исполать ему и низкий поклон! Равно как и за уже сделанное. Ведь нашлось немало здравомыслящих, а не только образованных людей, которые присоединились к моему мнению ранее и присоединятся позднее. Даже если не так многословно. 

Элла Гринбергу
- at 2010-11-10 04:25:21 EDT
Все верно, но стоит копнуть еще поглубже: За всеми этими умниками стоят социальные изменения, сглаживание различий, возникновение МАССЫ.

Об этом хорошо писала, в частности, Ханна Арендт.

Григорий Гринберг
San Leandro, CA, USA - at 2010-11-10 03:55:05 EDT
Гринберг-Игреку с циником вкупе (для краткости)
Игрек-Г.Гринбергу
Уважаемый земляк, у Б.Тененбаума сейчас глубокая ночь, позвольте до его ответа буквально несколько замечаний.
Возьмем для примера первый попавший под руку абзац из статьи Вольского:

"И в конце концов сопротивление традиционных устоев было сломлено. На волне революционного энтузиазма вверх был триумфально вознесен крайне левый демагог Барак Обама. С его избранием на пост президента США радикальные силы захватили все рычаги власти, революция достигла своей высшей стадии. Концепция свободы была выхолощена до основания, на очереди остается лишь ее превращение в тиранию". ...
===========================
На серьезно поставленный вопрос и ответ серьезным будет. Но поскольку я не нашел, как технически ответить прямо в гостевой, а в отзыве на статью лимит печатных знаков – извините, что не копирую полностью, а стоило бы, для наглядности.

Насчет процентов голосовавших и дегенерата, противостоявшего «демагогу», а заодно и своей родной партии (это особый и длинный разговор) и сделавшего все для проигрыша этой партии – тут я с Вами согласен полностью. Но статья вовсе не об этом. Видите – даже Вас, читающего человека, захватила игра в очки, голы, секунды. Вчера демократы побили республиканцев, а сегодня республиканцы начистили табло демократам. Там дамочка, и сям дамочка, да у этой еще и ножки есть. Эх – нескучно жить, ребята!

А то, что одна из двух ведущих партий в единственном на сегодня бастионе свобод (как бы не хихикали над ними те, кто их еще имеют) и сопротивления дикости ислама и социализма - сегодня полностью социалистическая, а вторая – на 50% - так это скучные вещи.

Обама – это наполовину Хлестаков, при всех его талантах демагога, да вот силы за ним стоящие – это серьезно. И силы эти родились раньше Обамы и раньше нашей страны. Если читаете по английски – рекомендую William Hogeland “Declaration”. А вообще у меня в шкафу 2 полки – одна лучше другой.

Это на нашей бывшей родине как при царе - все крутилось вокруг двора, так и при коммунистах – внутри родной партии. А здесь партии – это одно, а силы влияния – это другое, хотя какие-то конкретные люди и кочуют отсюда туда и обратно. И силы влияния – это не только и не столько злосчастный Сорос, если Вам знакома эта рожа, хотя и он – более, чем серьезная напасть, сколько масса народу с полностью заканифолеными мозгами, входящие в сотни(!) самых разнообразных организаций, и жизнь, а не карьеру, кладущие, десятилетия своей жизни, на осуществление своих химер (первые большевики в России – для примера, для наглядности). Вот это – стратегия.

Это действительно печальный анекдот, что первым по-настоящему успешным и достаточно глубоким просветителем великой и несчастной одураченной страны стал комедиант Гленн Бек. Да и ему – не разорваться же. Я занимаюсь этим всерьез 45 лет - из них 22 здесь. Мне все это знакомо, и я с ужасом понимаю, сколько он еще не успевает рассказать. Причем важного. Все остальные – о тактике: очки, голы, секунды.

Когда В.Вольский упомянул вскользь Антонио Грамши - кто из читающих понял о чем это? На русском его нет, а по английски – глаза сломаешь на слепом шрифте маленькой книжечки на оберточной бумаге. А то, что 90% Коммунистического манифеста уже осуществлено в США и 100% в Европе – его, туберкулезника проклятого, заслуга. Хорошо, хоть Ф. Хаека самоотверженые люди в России перевели, но опять-таки – кто из вас, Вольского критиков, читал его? Вот и получается – крик вопиющего в пустыне, не статья, а шифрограмма какая-то. И не Вольского в том вина – тут «Война и мир» писать впору, чтобы расшифровать.
И в моем 4000 значном комментарии я могу лишь повторить – Вы не знаете даже того насколько Вы не знаете - о чем в статье речь. А с американцами (даже университетскими) я и полемизировать бросил давно и по той же причине – они лекцию приглашают прочесть, а тут впору курс 2-х семестровый читать, чтобы мозги вправить, они (мозги т.е.)

Григорий Гринберг
San Leandro, CA, USA - at 2010-11-09 22:50:53 EDT
Б.Тененбауму

Не нравится и все. Ни в варенном виде, ни в жаренном, ни в печенном.
------------
Мне и гнилые арбузы тоже не нравятся. Видите ли, дело тут не в способе их приготовления, а в исходном материале.
========================
Уважаемый Б.Тененбаум,
Поскольку данная ремарка относится ко мне - приходится ответить. Я думал, что выразился достаточно ясно в предыдущем комментарии. На этом сайте уже установился определенный уровень этики. И он мне нравится. Не то, чтобы его время от времени не нарушали. Но нарушители наказываются и администрацией, и пользователями. Я бы не хотел, чтобы не сайте появились «неприкасаемые» в силу их талантов, которые в Вас я и уважаю, и не отрицаю. Дело не в Вас конкретно. Если у Вас есть претензии к уровню статьи - извольте выразить их конкретно и предметно. Если не можете, или не умеете – то будьте хотябы вежливы. Это тот минимум, который предъявляется к каждому участнику дискурса в порядочном обществе. И это вопервых.
Вовторых, поскольку я не увидел с Вашей стороны желания поговорить серьезно, я выскажу свою личную точку зрения на предмет статьи, Ваше и мое отношение к предмету поподробней.
Каждую популярную статью, не претендующую на академическую глубину вследствие ограничений жанра, можно критиковать именно за отсутствие этой глубины, а не за выводы, которые вполне могли бы подтвердиться, если бы не рамки жанра. Но это – дешевая критика. Хороший пример – Ваше собственное творчество. Вы блестяще умеете вместить в ограниченном пространстве существенно полное изложение предмета, не озабочиваясь – достаточна ли библиография, етс. А теперь представьте себе меня в Вашей нынешней роли. Я думаю у Вас нет сомнений, что я сумел бы растрепать Вашу статью с позиции эдакого Хлестакова «с легкостью мысли необыкновенной». Так будем взаимно вежливы, тем более, что предмет столь непрост, невзирая на то, что относится к тому в чем каждый считает себя экспертом – к политике.
В США конечно тоже большинство печатной продукции на эту тему адекватно уровню Политиздата, но всеже существует и уровень мышления с которым мы в СССР просто не были знакомы. Смею Вас заверить, что с моей личной точки зрения и изложение и выводы, сделаные г. Вольским вполне подтверждаются как академическим анализом, сделанным другими специалистами, так и печальным состоянием дел на практике.

Б.Тененбаум :)
- at 2010-11-09 02:11:44 EDT
Не нравится и все. Ни в варенном виде, ни в жаренном, ни в печенном.

Мне и гнилые арбузы тоже не нравятся. Видите ли, дело тут не в способе их приготовления, а в исходном материале.

Юлий Герцман
- at 2010-11-09 00:18:13 EDT
В его «Истории» изящность, простота
Доказывают нам, без всякого пристрастья,
Необходимость самовластья
И прелести кнута. ...

(А.С.Пушкин)

Григорий Гринберг
San Leandro, CA, USA - at 2010-11-09 00:06:51 EDT
В какой уже раз Б. Тененбауму не нравится Виктор Вольский. Не нравится и все. Ни в варенном виде, ни в жаренном, ни в печенном. Нет любви. Б.Тененбаум даже не удосуживается (а точнее - не пытается) критиковать по делу прекрасно написанную, точную по анализу, академически сдержанную работу. И делает это раз за разом, не пропуская ни одной. Тут определенно что-то есть. Тут уже личное. Ну не о «точках» же говорить, право, когда оппонент швыряет в лицо «Сплошная демагогия, какой-то немыслимой тупости». Так что не могу согласиться с уважаемым мною Е. Майбурдом насчет крика души. Эти вещи как-то по-другому называются. Не за автора – он в защите не нуждается – он, по-моему, и не ответил ни разу на пустую брань. А мне вот – за державу обидно. Я хамства в моем присутствии не спускаю. Стыдно, г-н Тененбаум. Порядочные люди так себя не ведут. Тем более и в статье о таком «использовании» свободы слова как раз и говорится.

Да, забыл о главном – в очередной раз спасибо автору большое и просьба продолжать комментировать актуальные проблемы нашей очень не простой страны. Было бы интересно узнать мнение автора о последних событиях. У Вас все-таки громадный опыт.
В свое время Франсис Гэннон (Francis X. Gannon) вел учет всей левой нечисти в США в его фундаментальном труде “A Biographical Dictionary of the Left” – это 2500 страниц убористого шрифта в 4 томах. Да и вышел последний том в 1973-м. Я думаю о последних 40 годах тоже не один том выпустить можно было бы. Так что удивляться не приходится. Я слежу за становлением консерватизма на протяжении последних пятидесяти лет от разработки теоретических концепций до массового движения «чаепития». Вот его массовости и активности я приятно удивился. Поговорить бы, в смысле – Вас почитать.

Gregor
- at 2010-11-08 11:22:52 EDT
"плоды свободы – материальное благополучие, освобождающее от необходимости бороться за жизнь и, соответственно, избыточный досуг – неизбежно ведут к подрыву моральных устоев общества, ослаблению его духовной стойкости и сползанию к тирании."

Автор и Сократ правы. Гениальная мысль, как я раньше не додумался.
Конечно, корень зла-демократия. Возьмем, например, СССР 30-х годов.Какие моральные устои общества!!!Какая духовная стойкость!!!
И при этом, прошу заметить, никакого проклятого материального благополучия, никакого избыточного досуга, особенно в лагерях!
И, конечно, никакого сползания к тирании!
По макушку в ней сидели.

Б.Тененбаум-Элле
- at 2010-11-07 06:02:42 EDT
Не важно, Платон, или Сократ, или Вася Пупкин высказал некое уиверждение, а важно, соответствует ли оно действительности. Не важно, каковы (очень серьезные) различия между Америкой и Афинами, а важно, что много общего прослеживается в социальном плане - в стадии развития обоих обществ.

В Афинах было, по-моему, не больше 20-30 тыс. свободных граждан. В США - 300 миллионов. Барак Обама пока - никто. Аберрация, два года у власти, и никаких колхозов он не завел. Сравните его с Рузвельтом, который правил 12 лет, был избран четырежды, мобилизовал 8 миллионов человек в армию и еще 4 миллиона - во флот, уронил стоимость доллара (с 1938 и по 1948) вдвое, и при котором США стали величайшей по силе и влиянию страной в мире. Никакой разницы ? Линкольн, весьма вероятно, нарушил Конституцию и решился на Гражданскую Войну. Конфликт был - если принимать во внимание цифры потерь по отношению к размерам населения - самым кровавым за всю историю США. По-моему, число погибших даже и в абсолютном исчислении было больше, чем в обеих Мировых Войнах, вместе взятых. Он, однако, отстоял единство страны - уж к добру или к худу, судить не берусь. Элла, если я начну перечислять вам особые стороны американской демократии, то, по-моему, единственной особенностью, сближающей ее с Афинами, будет рабовладение.

Элла
- at 2010-11-07 05:38:48 EDT
Мне такая постановка проблемы не кажется неверной. Не важно, Платон, или Сократ, или Вася Пупкин высказал некое уиверждение, а важно, соответствует ли оно действительности. Не важно, каковы (очень серьезные) различия между Америкой и Афинами, а важно, что много общего прослеживается в социальном плане - в стадии развития обоих обществ.
Б.Тененбаум-Е.Майбурду
- at 2010-11-07 04:57:22 EDT
Глубокоуважаемый Евгений Михайлович, давайте рассмотрим вопрос с точки зрения логики. Что можно сказать о проблемах вырождения демократии при наличии двух "реперных" точек - американского президента Обамы и греческого философа Сократа ? Для начала, видимо, следовало бы отметить, что даже в рамках западной цивилизационной модели республики (я даже не говорю о демократических республиках, а просто о республиках) - штука крайне редкая. Сколько государственных формирований существовало в период между греками и американцами ? Счет наверняка пойдет на тысячи, правда ? А республик заметной величины было, может быть с полдюжины - Венеция, Флоренция, Соединенные Провинции Нидерландов, швейцарские кантоны. И, заметьте, все они были формой правления в небольших территориальных образованиях. Не следует ли сделать из этого наблюдения напрашивающийся вроде бы вывод о ненатуральности такой формы правления ? При Екатерине Второй именно так и сделали, и указывали на трагическую смерть Сократа как на пример безжалостной тирании охлоса - в протововес правлению мудрой и просвещенной власти монархии. Я это вот к чему - если вы берете две очень далекие точки, и проводите между ними "прямую", не обращая ни малейшего внимания на то, что это вовсе не прямая, то выводы можно делать любые, по желанию и по заказу. Это, на мой взгляд, не слишком плодотворный метод анализа :)
И, на мой взгляд, именно этим грешит работа г-на Вольского - вывод у него уже есть, он с него, так сказать, начинает. А потом, лихо проведя прямую черту между "скалой" в виде Сократа и "волной" в виде Барака Обамы, он подгоняет под него свои так назывaемые "доказательства".

Е.Майбурд
- at 2010-11-07 03:01:58 EDT
Борис Маркович, дорогой, то, что вы написали - это крик души. Ну признайтесь же наконец, что у вас просто душа не принимает такой постановки вопроса.
Отчего же "нет пространства" для полемики? Есть. Найдите аргументы против концепции автора - и флаг вам в руки!

Я не со всем согласен в этом материале, но это другая история. Взгляд у меня тот же. Взгляд - это то, что вас с души воротит. Почему-то.
Будьте здоровы!

Б.Тененбаум
- at 2010-11-05 11:54:50 EDT
С воцарением Барака Обамы радикальное движение в Америке достигло высшей точки. Следуя заветам Антонио Грамши и тактическим рецептам Сола Алински, левые силы захватили все командные высоты в культуре и штурмом взяли Белый Дом. Главный оплот свободы и демократии в мире оказался на краю пропасти, на карту поставлена сама его судьба. Найдет ли в себе силы Америка отбить наступление тоталитаризма?

Слов нет, до чего мне этот цикл статей не понравился. Пространствo для спора отсутствует - история рассматривается прямая линия между двумя точками: президенством Барака Обамы и критикой Сократа того, что он считал загнивающей демократией. Сплошная демагогия, какой-то немыслимой тупости. Газета "Правда", вывернутая наизнанку.