©"Заметки по еврейской истории"
декабрь  2010 года

Евгений Майбурд

Из заброшенной рукописи о Карле Марксе

И поскольку никто из более достойных не берется за это,

я предлагаю читателю свои жалкие услуги. Ничего

законченного я не обещаю, ибо всякое дело рук человеческих,

объявленное законченным, тем самым уже является делом гиблым.

Упаси меня Бог довести что бы то ни было до конца! Вся эта

книга – только проект, вернее даже – набросок проекта.

О время, сила, терпение и звонкая монета!

Г. Мелвилл. «Моби Дик»

Настоящую рукопись я начал писать в середине 70-х гг. и прервал работу в середине 80-х г. Называлась она «Обмануть Природу: Тайна стоимости Карла Маркса» и должна была состоять из трех книг: «Великий революционер», «Великий ученый» и «Великий человек» согласно трем ипостасям, в которых мой герой существовал (существует?) в общественном сознании.

Ради конспирации и мистификации, текст писался как бы рукой ученого-историка, педантичного, словоохотливого, чуть-чуть старомодного (но все же нашего современника), по имени Авель Смит. (Боюсь, этот слог, пародирующий ученый стиль, иногда не удавалось выдержать).

Две первые книги были закончены, и я передал рукопись для публикации за рубеж, где она благополучно затерялась. Мой друг, который пытался ее издать в Америке (на русском, естественно), рассказывал потом, что везде натыкался на один и тот же довод: что это еще за Майбурд такой, чтобы критиковать самого Маркса!

Короткая третья часть оставалась в черновом варианте. А скоро пришла перестройка. Атаковать марксизм стало позволительно любому, но публиковаться мог не всякий. Тут главное было – кто первым скажет «Э!». Первыми, как всегда, были люди со связями. Я к таковым не принадлежал. Две главы из книги 1 все же были опубликованы в популярном тогда журнале «Даугава» (Рига), а впоследствии кто-то вывесил эту публикацию в интернете (в сокращенном и отредактированном журнальном варианте). Но в целом, я «не успел и опоздал». Конечно расстроился, но мой друг, философ Юра Сенокосов, объяснил мне, что Маркс – слишком большая фигура и потому разговор о нем не прекратится оттого, что несколько шустрых людей поспешили опубликовать свои поверхностные нападки.

Так и оказалось. Сегодня опять многие обращаются к Марксу за ответами на вопросы дня или, едва ли чаще, за подтверждением своих политических склонностей и пристрастий. Больше того, можно сказать, что многое в современном левом движении («либералы», «прогрессивные») трудно понять адекватно без уяснения сути марксизма. Не той «сути», которой нас пичкали на занятиях в школах и вузах, а той скрытой сути, которую я пытаюсь выявить в настоящей работе.

В конце концов, имеются установленные исторические факты. Одним из идейных отцов современных левых был Антонио Грамши, идеолог и сооснователь (с Пальмиро Тольятти) компартии Италии. Вдохновители и идеологи «новых левых» 60-х гг. – Г. Маркузе, Т. Адорно, Э. Фромм и другие члены Франкфуртской Школы – все были «неомарксистами». Их коллега во Франции, Жэ Пэ Сартр, даже вступил в компартию. Они отказались от Марксовых теорий прибавочной стоимости, базиса и настройки и пр. Но что-то все же роднило их с Марксом, они ощущали это, не стыдились этого и козыряли этим. Сол Алинский, в своих «Правилах для радикалов», прямо использовал идеи и фразеологию из «Манифеста коммунистической партии», «Немецкой идеологии» и, возможно, других работ Маркса-Энгельса.

Так что моя работа, отчасти утратившая, возможно, былую сенсационность, все же остается актуальной, и я предлагаю вниманию читателей первую часть трилогии.

Читая ее сейчас, вижу, что многое можно было бы сказать иначе; какие-то примеры утратили злободневность, настоящее время кое-где можно было бы заменить прошедшим. Однако, основное, как я вижу, совсем не устарело. Так что я не стал переписывать все заново. Если начать сначала, это будет совсем другая работа. Я подверг текст редакторской правке, сократил начальные разделы, опустил кое-какие длинноты в иных местах. К сожалению (или к счастью?), совсем избавиться от вступительного материала никак нельзя, и терпеливому читателю придется так или иначе продраться через, так сказать, дебри теоретизирования возможно, местами наивного, чтобы потом понять, что как раз здесь имеет место завязка того детектива, который вслед за тем явится на этих страницах.

Таким предполагался контртитул будущей книги

Книга 1.

Великий революционер

Сомнительно, чтобы избранный нами герой понравился читателю.

Гоголь. «Мертвые души»

Содержание

Пролог.

Глава 0. Сверхидея марксизма

Часть 1. Научный коммунизм:

Загадочные превращения марксизма и их научное объяснение

Глава 1. Красный хамелеон

Глава 2. В ожидании Годо

Глава 3. О формуле марксизма

Глава 4. На вершине карьеры

Глава 5. Ликвидация Интернационала

Глава 6. Превращения не кончились

Глава 7. Семь законов марксизма

Часть 2. Творение Прометея: Как создавался «Капитал»

Итоги и перспективы (импрессионистическая интерлюдия)

Глава 8. Краткая биография

Глава 9. Знаменательный прецедент

Глава 10. Начало бурных событий

Глава 11. Неотложные партийные дела, или Склока трех Карлов

Глава 12. Философия подлости

Глава 13. Диалектика правды и лжи (к проблеме исчисления марксистских

высказываний)

Глава 14. На войне как на войне

Глава 15. По страницам анонимок Энгельса на Маркса

Глава 16. Казус Лассаля, или Марксов треугольник

Глава 17. Вокруг Лассалева наследства, или Заговор трех Карлов

Глава 18. Решение Марксова треугольника

Глава 19. Первые радости

Глава 20. Последующие тома: Что мешало закончить «Капитал»?

Глава 21. Прометей прикованный: История болезни Карла Маркса

Глава 22. Почему «Капитал» остался незавершенным? Загадка жизни Карла

Маркса

Эпилог

Пролог

«Известно, что Маркс и Энгельс были против террора», мимоходом замечает Роберт Конквест[1].

Откуда это известно? Оказывается, из одного письма Энгельса к Марксу, где первый высмеивает якобинский террор девяносто третьего года. Энгельс пишет, что террор был на руку «мелким мещанам, напускавшим в штаны от страха» и «шайке прохвостов, обделывающих свои делишки при терроре» (33/45)[2].

Неплохо сказано, однако! Те же слова поставил С.П. Мельгунов эпиграфом для одной из глав своей книги, написанной в 1925 г.[3].

Между тем, у основоположников научного коммунизма можно найти высказывания, более подходящие для эпиграфов на такую тему. Например, однажды Маркс написал такое:

Мы беспощадны и не просим пощады у вас. Когда придет наш черед, мы не будем прикрывать терроризм лицемерными фразами. (6/548)

Так что же, Энгельс был против террора, а Маркс – за? Но последняя цитата взята из газеты Маркса «Нойе Райнише Цайтунг», где его соредактором был Энгельс. И угроза была заявлена публично от имени редакции. Как все это понять?

Мы догадываемся: оба противоположных мнения относятся к разным временам.

Газета Маркса-Энгельса выходила в 1849 г. в Кельне. И Маркс написал это не по зрелом размышлении, а сгоряча и в ярости то был последний номер уже закрытой властями газеты – весь набранный красной краской (!).

Письмо же Энгельса написано в 1870 г. из Франции в Лондон. Видимо, за двадцать лет Маркс и Энгельс в корне изменили свой взгляд на террор…

Однако, проходит еще год с небольшим, и Маркс выпускает брошюру «Гражданская война во Франции», открыто одобряя террор парижских коммунаров, за что одна из английских газет даже назвала его: Доктор красного террора»…

Ну и как тут быть? Все-таки, стояли Маркс и Энгельс за террор или против?

В такой постановке вопрос не имеет ответа. Не все так просто, дорогие товарищи!

Ошибку Конквеста обусловили три предпосылки. Выявляются они легко:

1. Что Маркс и Энгельс имели твердое принципиальное мнение по столь важному вопросу.

2. Что Маркс и Энгельс непременно имели тождественные мнения по одному и тому же вопросу.

3. Что Маркс и Энгельс всегда излагали те мнения, которых они держались.

Три молчаливо подразумеваемых презумпции, выражающих некое установившееся общественное согласие.

Совершеннейшее заблуждение.

После наших изысканий (прологи, как известно, пишутся в последнюю очередь), из цитированного письма Энгельса мы готовы допустить, как более-менее вероятный, только такой вывод: в сентябре 1870 г. некто Энгельс, возможно, придерживался того самого мнения, которое высказал словами письма. Все. О мнении Маркса в указанный момент времени (не говоря уже о других временах) вообще нельзя судить на основе цитированных слов его друга.

В поисках утраченного марксизма.

В одной рецензии (70-х гг.) на вышедший тогда монументальный труд Лешека Колаковского «Марксизм и его основные течения» было сказано: автор не облегчает себе задачу, он рассматривает подлинный марксизм, а не карикатуру на него. Книги Колаковского мы не видели. Может, поэтому мы с трудом можем представить себе, что понимал рецензент под «подлинным марксизмом», а что – под «карикатурой на него», и как он отличал одно от другого. Нам это представляется делом весьма непростым.

Существует, казалось бы, собственно теория Маркса… Или Маркса-Энгельса?.. Уже здесь возникает путаница…

Однако это затруднение можно деликатно обойти, если, вместо «теория Маркса» употребить выражение «теория марксизма». В «измовом» варианте названия теории «энгельсизм» определенно отсутствует. Итак, теория марксизма. Которая изложена в сочинениях Маркса… и Энгельса. Никуда от этого не деться. Как увидим вскоре, это раздвоение марксизма преподносит подчас интересные сюрпризы… Но пока мы только начинаем свой поиск.

Тут сходу выявляется другая незадача. Сочинений Маркса и Энгельса недостаточно они требуют толкования. И допускают разнотолкования. И действительно, накопился ряд почти исключающих друг друга толкований. Например, чтобы не ходить далеко, В.Ленина и Э.Бернштейна (а также Мао и поехали...). То есть, уже на этом уровне – толкований – имеется несколько марксизмов.[4] Отметим, что каждое такое толкование исходит от вождя или идейного лидера имярек и чаще всего получает название по его имени с расширением изм» или ианство» (в последнем случае название несет негативную окраску). Назовем весь этот ряд толкований-интерпретаций марксизмом первого порядка.

На основе указанного ряда интерпретаций учения Маркса возникает второй этаж марксизмов, который в целом характеризуется как разноречивая, эклектичная и путаная идеология, сложившаяся из:

(1) теоретических высказываний Маркса (и Энгельса);

(2) попыток истолковать их для невежд;

(3) попыток истолковать на их основе реальные явления и исторические факты;

(4) позднейших поправок к исходным положениям основоположников;

(5) самооценок марксизма;

(6) приписанных ему теоретических побед, никогда им не одержанных;

(7) приписанных ему теоретических потенций, в нем не содержащихся;

(8) приписанного ему нравственного содержания, на которое не претендовал и сам его создатель;

(9) прочих измышлений и предрассудков разного рода.

Описанную идеологию (или идеологии, не имеет значения) в целокупности всех ее модификаций назовем марксизмом второго порядка. Это – достояние образованных (и не очень) последователей вождей-теоретиков-интерпретаторов.

Наконец, марксизм третьего порядка – это общественное движение (движения, если угодно). Неоднородное, преследующее конкретные политические цели, маневренное и чаще всего хорошо организованное. Оно использует в своей пропаганде марксизм второго порядка, обогащая его оттенками, нужными в конкретных политических условиях, и – при всех различиях и разноголосице – ухитряется во всех своих проявлениях и течениях оставаться верным чему-то такому в учении Маркса, что объединяет их как определенный социально- культурный феномен.

Время от времени одно или другое течение может позволить себе идеи вчерашнего единомышленника своего назвать карикатурой на марксизм, притом, объект, как правило, не остается в долгу и платит хулителю той же монетой.

Как же отличить настоящий марксизм от его карикатур?

Опять имеем некорректно поставленный вопрос. Как показали наши исследования, попытки отыскать некий подлинный марксизм среди множества теоретических и политических разновидностей не могут быть плодотворными. Успешным оказался подход, основанный на многоликости как сущностной, имманентной характеристике марксизма.

В названном явлении слишком много было переосмыслено, перетолковано, додумано, переформулировано, добавлено, убавлено, изменено, подменено создателями, сторонниками и последователями, чтобы можно было выделить некую тождественную себе систему. Часто то, что можно было вычитать из первоисточников, подменялось тем, что хотелось бы там видеть, или тем, что должно было бы там находиться, но почему-то не находилось. И к этой работе сами Маркс и Энгельс не остались непричастными. Наоборот, основоположники марксизма явились также и основоположниками его замечательных особенностей – протеизма и мимикрии. Сегодняшние марксисты, как известно, ухитряются стать демократами, плюралистами, защитниками «буржуазных свобод», христианами и даже защитниками ислама…

Маркс всегда сам советовал, простодушно сообщает Меринг, примыкать к крайне левому крылу уже существующего движения для того, чтобы толкать его вперед»[5].

Все эти марксизмы трех порядков, каждая из категорий, со своей стороны, есть некое множество экземпляров. И все их, сколь бы они ни различались между собой, мы предлагаем считать равноценными, то есть принимать каждый как представляющий что-то от подлинного марксизма. Иными словами, мы допускаем существование какого-то подлинного марксизма.

Уже сам факт, что мы не отказываемся от общего названия для всех категорий и экземпляров, сохраняя родовое имя «марксизм», говорит о том, что мы признаем: за этим словом стоит какая-то реальность. Мы лишь предостерегаем от поисков этого феномена в готовом виде среди множества конкурирующих экземпляров.

Идея наша состоит в том, что должен существовать, так сказать, марксизм порядка Х, тот самый – подлинный, аутентичный.

Где его искать? Все идеологические течения и общественные движения, все эти марксизмы трех порядков, естественно, отпадают. Теоретические тексты основоположников – все скопом отпадают тоже, по причинам, о которых уже было сказано. Остается одна область – деятельность основоположников, их практика.

Если допустить, как мы делаем, существование некоего «подлинного», или аутентичного марксизма, следует допустить также, что основоположники действовали именно в согласии с ним и им руководились Конечно, этот аутентичный марксизм имеет форму идеи или некой совокупности идей. Однако, и это принципиально, эта руководящая идея нигде не высказана прямо.

Претензия каждого толкования (течения, движения…) на исключительную представительность именно учения Маркса означает безмолвное, но всеобщее согласие по трем пунктам:

(а) существует некий «подлинный марксизм»,

(б) он заложен в деятельности основоположников,

(в) он пребывает там в неявном виде.

Мы принимаем эти три постулата. Подлинный марксизм зашифрован в фактах и свидетельствах о деятельности Маркса и Энгельса, К категории деятельности относя также и тексты, ими написанные. Подлинный марксизм эзотеричен.

Марксистский код

Основной материал для наших исследований – тексты Маркса и Энгельса, а именно: Собрание сочинений и писем в 50 томах на русском языке, подготовленное Институтом марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (далее: Издатель). Наш предмет имеет развитую литературную компоненту, которая является ценнейшим источником информации в интересующем нас отношении. Но работать с этими источниками нужно уметь. Иначе ошибки неизбежны.

Не одна неожиданность ожидает любознательного и непредвзятого читателя, вздумайся ему всерьез ознакомиться с марксизмом по текстам его основоположников. Но первое открытие, которое ему предстоит для себя сделать, состоит в том, что далеко не все написанное Марксом и Энгельсом следует понимать буквально. И ввиду того, что априори не известно, какие высказывания можно понимать буквально, а какие нельзя, наша рекомендация (вынесенная из собственного опыта) неизбежно касается всего, что написано в их текстах. И того, что способно вызвать ваш протест, и того, с чем вы готовы согласиться. И того, что написано для публики, и того, что содержится в частной переписке.

К написанному Марксом и Энгельсом нельзя подходить с обычной меркой. Объективная информация, содержащаяся в их высказываниях, не может быть получена привычным способом – восприятием того, что написано, так, как написано. Достоверная информация о мнениях, побуждениях и поступках Маркса и Энгельса закодирована в их текстах особым и специфическим – марксистским – кодом. Наличие этого кода – не секрет, ему даже существует марксистское название – материалистическая диалектика. В целях экономии терминов, мы принимаем это марксистское название марксистского кода.

Что такое – материалистическая диалектика?

Прежде всего, не следует смешивать ее с «диалектическим материализмом». Последний есть мировоззрение (или нечто, таковым называться претендующее). Материалистическая диалектика есть метод. Метод рассуждения, изложения, общения, поведения… Важно также уметь выделять диалектическую логику. Это более узкое понятие, оно относится только к методу рассуждения и изложения.

Затем, не следует путать ее с диалектикой понятий, как она известна по Платону и Гегелю. Известные и уважаемые мыслители, например, Н. Бердяев, справедливо указывали, что, кроме последней, никакой иной диалектики быть не может. И хотя мы с ними целиком солидарны и считаем, что никакой «материалистической диалектики» не может существовать в природе, тем не менее таковая существует – не только в ряду понятий, но и в ряду явлений. Феноменологией материалистической диалектики является феномен марксизма.

В процессе нашего исследования, мы много раз убеждались (и не раз столкнемся с этим на страницах нашей книги), что об одной и той же вещи, в связи с Марксом, можно высказать два противоположных суждения, типа: (1) Маркс это говорил и (2) Маркс этого не говорил; или (1) Маркс это сделал и (2) Маркс этого не делал.

Больше того, подобные пары высказываний позволял себе и сам Маркс – притом, подчас оба подобного рода высказывания можно обнаружить в одном и том же контексте. В частности, онтологические высказывания (быть – не быть), например, о своей партии (см. гл.12 настоящей книги 1) или о законе стоимости (книга 2). Важно отметить, что оба высказывания из подобной пары – взаимоисключающие в обычной логике – оказываются равно справедливыми и взаимодополняющими в диалектической логике Маркса.

***

Франц Меринг, упомянутый выше, рассказывая о докторской диссертации Карла Маркса, писал:

Маркс глубже продумал основной принцип Эпикура и сделал из него более ясные выводы, чем сам Эпикур. Гегель называл эпикурейскую философию принципиальным недомыслием. Родоначальник этой философии, как всякий самоучка, придавал большое значение обычной житейской речи и не прибегал, конечно, к спекулятивным ухищрениям гегелевской философии, при помощи которых разъяснял эпикуреизм Маркс»[6].

Не нам и не здесь обсуждать Марксову диссертацию. Лучше обратить внимание на те особенности языка Маркса, которые биограф называет «спекулятивными ухищрениями гегелевской философии». Посредством этих приемов, по свидетельству Меринга, удалось диссертанту вывести из эпикуреизма то, чего ни сам Эпикур туда не вложил, ни сам Гегель там не увидел. Метод, который позволяет перегегелить любого Гегеля – первое научное достижение Карла Маркса. В нем секрет небывалого успеха марксизма и необыкновенной живучести этой идеологии, теоретические положения которой непрерывно – от начала и по сей день – опровергаются тем, что в марксизме называют «критерием истины».

Ссылаясь на замечание биографа, мы можем отметить также следующее. Перетолковав Эпикура в таком смысле, как ему хотелось, Маркс установил прецедент для способа существования своего грядущего учения.

Противоречия

Значительное количество высказываний взаимопротивоположных, самопротиворечивых и попросту не соответствующих действительности находим мы на страницах научного, публицистического и эпистолярного наследия двух великих мыслителей и вождей. Что до теоретической части их наследия, то там число противоречий и тавтологий может соперничать только с числом высказываний бездоказательных и безответственных[7].

Однако, любые попытки всяческих «злопыхателей» сокрушить марксизм терпели и терпят провал. Любая критика марксизма, основанная на его внутренних противоречиях – между одинаково важными утверждениями, между началом теории и ее завершением, между теорией и практикой, оказывается неэффективной. В лучшем случае она убеждает лишь тех, кто и без того относится к марксизму критически.

Самые справедливые указания на противоречия и неувязки – сколько их ни насчитать, не только не могут нанести марксизму какого-либо урона, но даже, в конечном итоге идут ему на пользу, укрепляя его реноме в глазах приверженцев. Желающий пугать диалектиков противоречиями подобен тому, кто берется (если нам позволят несколько фривольное сравнение) дерьмом отваживать мух.

Со всей ответственностью за сказанное, автор этих строк солидаризируется с В.И. Лениным, по определению которого диалектика – это душа марксизма.

Первая причина поражения, которое терпит критика противоречий марксизма, заключается в том, что такая критика говорит с марксистами на их языке (капитализм», «феодализм», производственные, отношения», общественно – экономическая формация» и др.), в то же время уступая им в искусстве владения этим языком.

Престиж

Пишущий эти строки перелистывает «Капитал» и находит свои стародавние – первого прочтения – пометки на полях. Понятие общественно-необходимое рабочее время» автор определяет как время, которое требуется для изготовления продукта «при наличных общественно нормальных условиях производства и при среднем в данном обществе уровне умелости и интенсивности труда». По этому поводу мы тогда заметили на полях, что среднее» нельзя понимать арифметически, что он имел в виду некую величину, взвешенную по всему множеству производителей данного вида продукта… и еще много в том же духе.

Это писал «марксист» самому себе. Может, и дельное замечание – а может, и нет. Кто знает наверняка, что «он имел в виду»? Если на тысяче страниц книги не нашлось места для не вызывающей сомнений и вопросов дефиниции фундаментального понятия всей теории, не разумнее ли предположить, что он и не имел в виду чего-то большего, чем написано? То есть, что он считал свою дефиницию достаточной и самоочевидной?

Задержимся на этом примере. Указанное определение Маркса не находили удовлетворительным ученые-экономисты и посерьезнее вашего покорного слуги, например В.В.Новожилов. И что они в этом случае делали? То же самое. Они начинали искать приемлемое для себя толкование написанного Марксом. Возникает дилемма: либо за написанным плоским определением должна скрываться некая глубина, внешне не ощущаемая, либо идея Маркса и вправду малосодержательна.

Не к тому мы задели эти скучные материи, чтобы разбираться сейчас с экономическими понятиями у Маркса. Совсем на другое хотим мы обратить внимание нашего читателя. На то именно явление, что читающий Маркса подчас сам пытается восполнить недостающую глубину его построений. Мы, его читатели, сами, притом добровольно и в охотку, делаем работу, которой вправе были бы ожидать от него.

Почему вправе? Да потому, что мы считаем Маркса серьезным и глубоким мыслителем. Мы стимулированы домысливать и переосмысливать научные высказывания Маркса по той причине, что изначально приписываем им глубину и мудрость, присущую великим мыслителям и не желающую сразу открыться простакам, вроде нас с вами. Откуда у нас такое убеждение?

Вряд ли мы сообщим читателю новость, указав, что можно быть марксистом и верить в глубину теории Маркса, не прочитав «Капитала». Такая вера основана фактически на доверии к тому, что мы слышали от вроде бы признанных авторитетов. Впервые беря в руки Капитал» (как было с нами в рассказанном случае), читатель уже знает, что книгу написал выдающийся мыслитель и ученый. Соответствующее мнение внушено нам априори. Это – предрассудочное знание.

Обычное дело – вековой престиж писателя, ученого, мыслителя. Чтобы знать доподлинно, что Макс Планк был выдающимся физиком, совсем не обязательно знать физику. В этом мнении сходятся целые поколения тех, кто понимает лучше нас. И мы им верим.

Таким же образом и мнение о теории Маркса перешло к нам от прошлых поколений. Проще говоря, мы выдаем доверенность нашим дедам судить о Марксе вместо нас. А откуда деды это взяли?

Вот один случай. Меринг цитирует воспоминания Карла Шурца,[8] где дается такой портрет Карла Маркса образца 1848 г.:

Ему не было в то время 30 лет, но он уже считался признанным главой социалистической школы… Про него говорили, что в своей специальности – это замечательный ученый…»[9]

В какой специальности? В эпикурейской философии? Или ему уже успела доставить лавры политэконома «Нищета философии», где он кроет Прудона от имени Рикардо и Жорж Санд (издана за год до того на французском во Франции, первое немецкое издание – 40 лет спустя)? Как мог Маркс считаться признанным главой социалистической школы в период, когда восстановил против себя всех ведущих социалистов, агрессивно воюя против социализма во всех его формах (о чем недвусмысленно говорит 3-я глава «Манифеста Коммунистической партии»)? Какая еще «социалистическая школа», когда Маркс противопоставлял социализму свой коммунизм?

Возможно, в сознании мемуариста память о стародавних событиях трансформировалась под воздействием образа, в каковой к тому времени превратилась фигура Маркса… Но тем не менее, что-то было. Мы охотно верим, мы даже убеждены, что – да, говорили, что в своей области, что считался признанным. Разве некому было про него говорить? А Энгельс? Да весь его штаб мог про него «говорить» и наверняка говорил… Дальше расскажем, что в тот период у Маркса было даже целых два штаба – в «Новой Рейнской Газете» и в Союзе коммунистов.

У нас нет свидетельств о том, что и как они тогда говорили и что мог слышать Шурц. Не в пример ему, лично мы ничего слышать не могли, магнитозаписи тогда не существовало, а протоколов таким разговорам, скорее всего, не вели. И тем не менее, мы уверены, что это было. По аналогии с другими, более поздними (и, главное, сохранившимися) свидетельствами разговоров о том, что Маркс был также и великим математиком… Но мы забежали далеко вперед.

***

Если практика не согласуется с теорией, последним оплотом теории в общественном мнении может быть только суждение, что реализация теории была ошибочной. Тут многое можно сказать, и многое было сказано. Важно другое. Всякие споры такого рода имеют основу только в предположении, что вопрос об авторитете теории (и теоретика) решается на рациональном уровне. Предпосылка эта также принимается молча, поскольку во всех науках – вообще в науке как способе познания дело обстоит именно так.

Уместно будет сообщить, что мы не горим желанием принижать Карла Маркса. Напротив, мы хотим показать его по возможности объективно. И если кто-то, возможно, увидит в чем-то «принижение», то это оттого лишь, что встающий на наших страницах образ, возможно, отличается от канонизированной иконы, которой люди привычно поклоняются.

В отличие от того, о чем мы пишем, мы просим понимать буквально то, что мы пишем. Вне всякого сомнения, Маркс был выдающейся фигурой и неординарным явлением в культуре 19 века. В данном же случае мы обсуждаем вопрос о его репутации как мыслителя.

Ведь уже во второй половине ХХ в. известный американский экономист писал: мол, многие не представляют себе,

…что этот страстный агитатор был в душе ученым, кто, по замечанию Шумпетера, боролся с каждым фактом и каждой идеей и часто достигал подлинно полезных обобщений о том, как живут люди. Маркс был заинтересован, говорит Шумпетер, «в проблеме как таковой и прежде всего был озабочен совершенствованием инструментов анализа, предлагаемых наукой его времени, выправлением логических трудностей и построением теории, которая по своей природе и своим целям была бы истинно научной, независимо от ее недостатков»[10].

Так что в одной цитате мы имеем мнения сразу двух крупных ученых ХХ в., один из них – экономист мирового уровня. Нелишне будет сказать при этом, что оба высказали в адрес марксизма немало критики…

Традиционно принято (было принято?) приписывать Марксу ряд выдающихся открытий и прозрений в политэкономии, социологии, философии. Кое-о-чем нам предстоит говорить подробно дальше. Сейчас же позволим указать на одно открытие Маркса, которое почему-то не принято ему вменять. Относится оно к области социальной психологии, играет в марксизме неоцененную еще роль, а заключается в способности создания устойчивых предрассудков о себе в глазах других людей.

Термин «предрассудок» мы (не вкладывая в него одиозный смысл) понимаем как мнение, основанное не на доводах разума и/или на личном опыте, а не априорной убежденности иррационального происхождения. Ничего особенного. Те три презумпции о Марксе и Энгельсе, с которых мы начали, также составляют распространенный предрассудок. А русские издатели в Америке 80-х эмигранты из СССР! диссиденты! свободомыслящие! – отказывавшиеся публиковать мою рукопись, они что, прониклись почтением к Марксу в советских вузах, когда готовили шпаргалки к экзамену по политэкономии? Нет, раньше, ибо уже тогда они «знали»… Еще со времен, когда сидели на горшке в детском саду.

Предрассудочное знание является главной основой репутации Маркса-мыслителя.

Вторая причина неудач множественной критики марксизма заключается в попытке бороться с предрассудками инструментом рассудка.

Мы предостерегаем ученых от неверного пути. Во избежание возможных недоразумений относительно назначения и содержания настоящей монографии, заявляем со всей серьезностью: мы не ставим себе целью опровержение марксистского учения.

Наша задача много скромнее. Мы просто подвергаем марксизм изучению без гнева и пристрастия. Прежде всяких выводов и характеристик, прежде борьбы «за» или «против» марксизм следует описать адекватно. Мы пришли к выводу, что мало кто из опровергателей марксизма отдает себе отчет, с чем они имеют дело.

Высшая категория сложности

Широко распространен предрассудок относительно причин того, почему Маркса – особенно, «Капитал» – трудно читать. Считается, что причина в чрезвычайной сложности трактуемых материй. Понятное дело, глубокие мысли не лежат на поверхности.

В то же время, всем известно, что необыкновенно сложные материи Маркса каким-то образом могут быть изложены на уровне понимания среднего слесаря.

Сами основоположники любили щегольнуть этой особенностью своего учения. Незадолго до смерти, в 1891 г., Энгельс (к тому времени – патриарх рабочего движения) писал о том,

…насколько необразованные рабочие, для которых легко можно сделать понятными самые сложные экономические выводы, превосходят наших заносчивых «образованных» людей, для которых такие запутанные вопросы остаются неразрешимыми на всю жизнь. (22/205)

Точку зрения Энгельса подтверждает рабочий Шариков, Полиграф Полиграфович[11]. Чего мудрят? Отнять все да поделить!» Можно найти некоторую иронию в том, что это был отзыв о переписке… Энгельса с Каутским – двух именно образованных»…

Согласимся в первом приближении, что наука есть коллективное моделирование согласованного человеческого опыта. В ней возможно различие подходов и теорий, возможно взаимонепонимание специалистов в одной и той же области и прочие хорошо известные вещи. Что мы считаем невозможным, так это – принять постулат о доступности или недоступности какой-то теории, в зависимости от классовой принадлежности людей. Тем более, когда теория объявляется доступной для необразованных и недоступной для образованных. А ведь и репутация Энгельса-мыслителя тоже… туда же…

Тут Карл Каутский кстати подвернулся. И. Скворцов-Степанов приводит такие его слова о «Капитале»:

…самим содержанием первого тома в значительной степени определилось то обстоятельство, что он популярнее и оказал более глубокое действие, чем второй и третий томы. Первый том трактует процесс капиталистического производства в узком смысле – отношения, являющиеся настоящей областью борьбы между трудом и капиталом, непосредственно знакомые рабочему»[12].

Так можно далеко зайти. Все люди постоянно имеют дело со светом и тяготением – так что, пожалуй, трехлетнему ребенку может быть доступна теория относительности (даже обе…). Та же логика…

По-видимому, Энгельс был искренен, когда обращался к рабочим. Столь же искренне, хотя совершенно иначе, он подходил к тому же самому вопросу, когда обращался к образованным людям». Например в письме к Блоху от 1890 г.:

К сожалению, сплошь и рядом полагают, что новую теорию вполне поняли и смогут ее применять сейчас же, как только усвоены основные положения, да и то не вполне правильно. И в этом я могу упрекнуть многих из новых «марксистов» (37/ 394-396)

Два мнения Энгельса об одном и том же предмете противоречат друг другу. Перед нами не простое противоречие, а диалектическое. Как увидим дальше, такие противоречия «снимаются» уяснением некоторых вещей относительно феномена марксизма.

По поводу странного сочетания сложно-непонятности и общедоступности теоретических положений марксизма мы выдвигаем свою гипотезу: степень сложности изложения Маркса не обязательно соответствует степени сложности его теории как таковой.

Как нам удалось установить, трудности сопутствуют восприятию текстов Маркса не сплошь, а местами. Когда он излагает свои конечные выводы, получаются такие эффектные тексты, как «Манифест Коммунистической партии» или последние разделы 1-го тома «Капитала». Предельно доступно для «необразованных». Но вот путь к его выводам постигать в его изложении действительно бывает трудновато. «Необразованные» довольствуются выводами, не вникая в их обоснование, они доверяют престижу великого мыслителя Маркса. А вот «образованные» (некоторые, во всяком случае) не принимали выводов, не уяснив себе рассуждений, посредством которых получены эти результаты.

Далее, в отношении проблемы трудночитаемости, а точнее, труднопонимаемости рассуждений, нами тоже было выяснено кое-что. Трудности возникают в связи с тем, что Маркс часто пишет одно, подразумевая другое.

Сказанное есть атрибут художественной прозы, ибо искусство не доказывает, а внушает. Чем более суггестивна проза, тем сильнее ее воздействие на читателя. Научный нарратив требует не образного мышления, а логического. Мы берем в руки научный трактат Карла Маркса и, настроенные на восприятие научного сообщения, включаем свой аппарат рационально-логического мышления. Мы читаем, читаем, читаем этот текст – и никак не можем ухватить логику рассуждений автора.

Зная уже, что текст принадлежит перу выдающегося мыслителя и ученого, мы начинаем чувствовать некоторую ущербность. Нам кажется, что мы недостаточно подготовлены, а может даже неспособны понять ход мысли читаемого автора (престиж последнего поднимается еще выше)…

Читателю невдомек, что он пытается схватить пустоту, что нормальная логика научного рассуждения там только имитируется, а на самом деле развитие мысли (которое несомненно имеет место) определяется иными, не эксплицированными факторами и закономерностями.

Подход к проблеме

Книга 1 нашего исследования посвящена рассмотрению научного коммунизма, то есть теории и практики Маркса-Энгельса. Теория рассматривается в Прологе[13], практика освещается в основном корпусе книги. Столь неравномерное деление листажа на части «теоретическую» и «практическую» обусловлено не нашим произволом или априорным намерением, оно сложилось как следствие характера нашего материала. На каждую часть выпало столько объема, сколько потребовалось, чтобы осветить основные моменты плодов наших изысканий. И если «теоретическая» часть оказалась вдесятеро меньше «практической», причину тому следует видеть исключительно в теории и практике научного коммунизма.

Принципиально новым моментом нашего анализа считаем мы акцент на рассмотрение марксова метода изложения, включая, конечно, сообщения о фактах практики. Ибо и практика Маркса дана нам не в опыте, а в марксистском изложении – самого героя, его спутника, его друзей, знакомых и адептов. Таким образом, основным содержанием нашей работы является анализ высказываний.

Все сказанное позволяет охарактеризовать наш метод в целом следующим образом: мы рассматриваем марксизм как языковое явление.

«Прометей»

Феномен марксизма сформировался по образу и подобию его основоположника. Он был подготовлен всем ходом развития европейской культуры, начиная в особенности с Ренессанса. Векторная характеристика развития культуры содержала некую неопределенную группу составляющих с непредсказуемыми последствиями. В конце концов соответствующая потенция сложилась в однонаправленную силу, материализовавшись в фигуре Карла Маркса. В этом смысле, его не могло не быть.

По правде всех богов я ненавижу!» – восторженно цитировал Эсхила юный диссертант Карл Маркс.

Прометей – самый благородный святой и мученик в философском календаре,

Заключает Маркс предисловие к своей докторской диссертации[14]. Сообщая нам об этом, Меринг находит, что это было

…исповедью человека, которому суждено было стать вторым Прометеем по своей борьбе и страданиям»[15].

Так, с легкой руки партийного биографа, фигура Маркса стала уподобляться фигуре мифического титана, укравшего небесный огонь и наказанного за то орлом, беспрепятственно терзавшим его печень.

Мифосознание, учат современные структуралисты, не знает противопоставления добра и зла, в мифологии нет плюсов и минусов. Благородным героем, человеческим благодетелем и мучеником за идею Прометей стал только в театре. В исконной истории дано было только его «преступление и наказание». Мифологические истории суть сухие репортажи о поступках и событиях, без указания мотивировок. Зачем Прометей сделал то, что сделал? Неизвестно. Возможно, хотел, как лучше. Почему разгневался Зевс? Возможно, он знал, что с людьми слишком часто работает правило «хотели, как лучше, а вышло, как всегда» – Герострат, костры инквизиции, ядерное оружие… Возможно, он считал, что люди еще морально не готовы были принять огонь…

Так или иначе, аналогия Меринга сыграла злую шутку с марксистской агиографией. Набившее оскомину уподобление нашего вождя и учителя с мифическим титаном имеет непредвиденную марксистами параллель.

Опыт Маркса был попыткой заполучить искру Божью способом Прометея.

***

Итак, мы ищем, как мы его назвали, «марксизм порядка Х», или некий «подлинный марксизм». Мы решили уже для себя, что он зашифрован в практике основоположников, но сам представляет собой некую идею, каковой та практика была детерминирована.

Тема сия столь важна, что, примыкая к Прологу тематически и структурно, достойна быть выделенной в отдельную главу. Предмет указанной главы весьма неординарен. Это не идея, а сверхидея. Этот элемент марксизма возвышается над всеми другими его идеями, внося структурообразующее начало в то, что иначе оставалось бы эклектическим винегретом (в части теории) или, казалось бы, совершенно немотивированным поведением (в части практики).

Данный элемент, однако, выходит за пределы идеи как таковой. Довольно необычное место занимает он в марксистском учении, одновременно принадлежа теории и не будучи теорией. Полное и адекватное овладение означенным элементом марксизма требует не одного только мыслительного акта, но и практического действия. По указанным причинам нижеследующая глава является частью Пролога и не является ею. Мы даем ей порядковый номер 0. Так что эта глава, одновременно, имеет номер и не имеет его. Единство противоречий! Надеемся, что перед лицом всего сказанного никто не упрекнет нас в непонимании диалектики.

Глава 0. Сверхидея марксизма

Маврикивна! Слыхала, что говорят-то?

У Гехеля зерно нашли, у Фербаха – материю.

Судить явреев будут!

Из диалогов Авдотьи Никитичны и Вероники Маврикиевны.

Спор о действительности или недействительности мышления, изолирующегося от практики, есть чисто схоластический вопрос.

Совпадение изменения обстоятельств и человеческой деятельности может рассматриваться и быть рационально понято только как революционная практика.

Общественная жизнь является по существу практической.

...он рассматривает, как истинно человеческую, только теоретическую деятельность... Он не понимает поэтому значения «революционной», «практически-критической» деятельности.(3/1 – 3).

Выдержки из знаменитых «Тезисов о Фейербахе» Карла Маркса (1845).

Похоже, мы на правильном пути. Cверхидея марксизма связана с идеей практики. Не будем бояться словосочетания «идея практики» в марксизме встречается и не такое. Пользуясь излюбленным приемом Маркса, мы получаем из данного выражения другое, еще более замечательное: практика идеи. Второе выражение – не синоним первого, оно того не замещает, а дополняет. «Идея практики» и «практика идеи» два измерения марксизма. Третье измерение следует искать вне плоскости идей. Оно есть действие. Учение марксизма – трехмерный вектор, указующий направление практики. Какое направление? Да ведь сказано вам открытым текстом: революционная практика.

Проследим[16] генезис марксистской Cверхидеи.

Идеи вообще ничего не могут осуществить. Для осуществления идей требуются люди, которые должны употребить практическую силу.(2/132).

«Святое семейство». Написано за год до «Тезисов о Фейербахе», в 1844 г. Все еще не очень понятно, откуда что взялось? Почему речь об «осуществлении»? Вернемся еще назад на один год:

Оружие критики не может, конечно, заменить критики оружием, материальная сила должна быть опрокинута материальной же силой; но и теория становится материальной силой, как только она овладевает массами. (1/422).

Подобно тому, как философия находит в пролетариате свое материальное оружие, так и пролетариат находит в философии свое духовное оружие, и как только молния мысли основательно ударит в эту нетронутую почву, совершится эмансипация немца и человека.(1/ 428).

Из «Введения к критике гегелевской философии права» (конец 1843 – начало 1844).

Наше исследование о Карле Марксе только-только начинается, а мы уже в состоянии сделать кое-какие важные выводы.

Мы движемся назад во времени, прослеживая формирование «идеи практики». При этом, чем более ранним является рассматриваемое высказывание Маркса, тем оно более конкретно, и наоборот: чем позднее, тем абстрактнее. Таким путем в данном случае двигалось мышление Маркса – от конкретного к абстрактному. Одновременно, из «идеи практики» все более вырастало сопряженное с нею представление – «практика идеи».

«Идея практики» есть идея о том, что философия не может считать себя самодостаточной. Она как бы жаждет осуществления. На каком-то этапе теория должна перейти в практику.

Овладев массами, теория становится материальной силой. Для чего нужна эта материальная сила? Чтобы опрокинуть пребывающую материальную силу, то есть – существующую власть, опирающуюся на вооруженное насилие. Чтобы превратиться в «критику оружием», «оружие критики» должно овладеть массами.

Есть априорная цель: ниспровержение власти. Есть потенциальная («связанная») энергия масс, развязав которую, можно достичь цели. Как развязать эту энергию? В эту «нетронутую почву» должна ударить «молния мысли». Притом ударить «основательно». Должна быть создана соответствующая теория, в которой пролетариат нашел бы свое «духовное оружие». Создать теорию, способную молнией ударить в нетронутую почву энергии масс и зажечь цепную реакцию революции – это и есть «практика идеи».

«Идея практики» означает, что в практике находят свое разрешение задачи человеческого мышления.

«Практика идеи» означает гораздо больше, чем призыв практики для арбитража теоретических дискуссий. «Принцип практики» Маркса означает, что практика ставится во главу угла общественной действительности, а теория подчиняется практическим целям. Тем самым марксизм отводит теории роль вспомогательную, утилитарную, служебную. Но очень важную служебную роль: воспламенение массы.

На самом деле служебная роль теории двойная. Однако, говорить о второй составляющей пока преждевременно. Если отмеченная нами составляющая – воспламенение массы – достаточно ясно сформулирована Марксом еще на заре туманной юности, то вторая роль теории марксизма нигде отчетливо не сформулирована. Она выявляется только из практики Маркса-Энгельса.

Идея практики – практика идеи. В этом заключается новая, сверхфилософская идея (сверхидея»), с которой родился марксизм. Она содержит в себе мощный структурообразующий принцип, сложивший из разрозненных элементов теоретическую систему, чья практика до сих пор лихорадит человеческий мир.

Еще в докторской диссертации (1840-41 гг.) изъявил юный Маркс предпочтение «энергического принципа» в натурфилософии Эпикура. Энергический принцип – стиль и дух Карла Маркса. Из энергического принципа вышло все учение Маркса, его теория, его собственная практика, в конечном счете – вся его жизнь. Задолго до разработки закона прибавочной стоимости, задолго до формулы базис – надстройка, даже еще прежде первых неуклюжих формулировок научного коммунизма («Немецкая идеология») – записал Маркс в своей запиской книжке:

Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его.(3/4).

По-разному можно отнестись к этой широко известной фразе (11-й из «Тезисов о Фейербахе») – восхищаться афористической простотой и емкостью формулы, заражаться ее романтическим порывом, увидеть в ней безответственный призыв к бунту ради неизвестных целей. Взглянем на цитированное не через оценочные очки, а отстранено: как на объективный факт биографии Маркса. Тогда увидим, что задача изменения мира возникла прежде, нежели попытка объяснения – почему и зачем его необходимо менять.

Уже было показано, что «Тезисы о Фейербахе» это итог определенного пути, проделанного мыслью Маркса в ее «восхождении от конкретного к абстрактному». Данный тезис Маркса философическая формулировка его энергического принципа, теоретическое оправдание практического импульса, ищущего себе выхода и реализации. В данном, 11-м из тезисов, содержится генетически весь марксизм как целостный феномен. Здесь – ключевая формула, открывающая дверь к постижению сущности марксизма. «В начале было дело!» (Гете. Фауст. Часть I.).

«Что я могу знать?..» «Что я должен делать?» не то, не то! Совсем не то. Прежде всего – действовать! Как, куда, во имя чего? Там будет видно. Практика подскажет, теория оправдает. Тактика вооружается диалектикой.

Поэтому движение марксизма может побеждать, поступая вопреки теории марксизма – и все это будет продолжать называться марксизмом

Не теория, имеющая практический выход. Не прикладная социальная наука. Учение Маркса есть учение практики. Мир необходимо изменить – это первично. Теория – вторична. Практика не вытекает из теории, не обуславливает ее. Скорее, теория вытекает из потребностей практики. Теория создается, чтобы оправдать практику. Объяснение мира дается задним числом – в процессе его насильственного изменения. И потому учение Маркса само относится к области практики, само есть практика.

Если кому-нибудь все еще кажется не совсем понятным, что все это значит, тогда вспомним одно-единственное слово, которое внесет окончательную ясность. Это слово: ПРОПАГАНДА.

Теория нужна, чтобы обосновать претензию Маркса на единственную истинность именно его практической пропаганды. Почему «Немецкая идеология» была кинута мышам на прокорм? Потому что в ней критиковались идеи (Фейербаха, Штирнера, Б. Бауэра и т. п.), но стало ясно, что от этой ученой критики не будет ощутимого практического результата. Поэтому научный коммунизм явился миру не в форме философской критики, а в форме «Манифеста Коммунистической партии».

Маркс и Энгельс, которые до того имели только малочисленный «корреспондентский комитет», с названным «Манифестом» обрели существовавший ранее «коммунистический» рабочий союз – «Союз справедливых» – разветвленную просветительскую (до того) организацию немецких рабочих в Англии, Франции и Бельгии. Теперь он стал «Союзом коммунистов»! «Манифест» стал теоретическим «оружием критики», подготавливающим развертывание «критики оружием». Это было начало. Канун 1848 г.

ПРАКТИКА – альфа и омега марксизма. Теориялишь руководство к действию. Все это не раз писалось и пишется до сих пор, говорилось и говорится до сих пор. Можно было бы привести десятки цитат и ссылок – от Маркса-Энгельса до газеты «Правда». И все же к марксизму многие до сих пор относятся как к респектабельной теории, к теории как теории. И потому, считаем мы, никто вовне марксизма не знает доподлинно, что за феномен есть названное учение.

Как правило, каждый видит феномен марксизма с какого-то одного боку и рассматривает этот частичный вид как целое или, в лучшем случае, как представление сущности целого. Заблуждение в том и в другом. Марксизм обладает уникальным свойством превращаться. Каждый отдельный вид марксизма – лишь одно из его превращений, одна из его превращенных форм[17], целенаправленно ориентированная на определенный род наблюдателя. Сущность марксизма непосредственно не наблюдаема.

Рассматривают отдельно: Маркс – политик, Маркс – ученый, Маркс – политический агитатор, Маркс – организатор и вождь пролетариата и т.д. Это ошибка. Была единая, цельная личность, и была у нее одна жизнь и единая деятельность. И была у той личности одна, но пламенная страсть. И было у той личности много личин, которые менялись, замещались, накладывались одна на другую, покуда сама личность не превратилась в личину, зафиксировавшись бородатым профилем на красном знамени. Мы коснемся и этих вещей.

Горы книг написаны о Карле Марксе. О его жизни, о его разносторонней кипучей деятельности, о его борьбе, непрестанной и неустанной, о его страданиях, о его великих книгах, о его могучей мысли, о его открытиях и победах, о его беззаветном служении делу освобождения пролетариата.

Мы не будем повторять сказанного ранее другими. Мы расскажем другую историю. Про другого человека. Наш рассказ о неразгаданном, никем не понятом человеке, который прожил таинственную, никому не известную жизнь. Который написал одну книгу, смысла которой никто до конца не понимает по сей день, потому что написана она на обыкновенном человеческом языке, но подлинный смысл ее не высказан открытым текстом.

О том, кто был человеком действия, но вошел в историю как мыслитель. Кто считается великим ученым, хотя не довел до конца ни одного ученого труда, не доказал ни одной гипотезы и путался в элементарных понятиях своей научной специальности. О человеке, чьи поражения объявляют победами. Которому приписываются мнимые победы, а реальные победы объявляются неудачами или скрываются.

Мы расскажем о человеке, который не стал тем, чем только и хотел стать. Который стал тем, чем быть не собирался и не стремился. О человеке, который прожил жизнь неудачника и умер неудачником, пользуясь уважением всей Европы как победитель.

О том, кто рожден был властвовать, а принужден был мыслить. Кому впору было повелевать народами, а довелось повелевать лишь собственной женою.

О человеке, который утверждал, что открыл смысл Истории, в то время как сам он явился орудием неведомого Промысла. Кто он?

По какому-то совпадению, этого человека тоже зовут Карл Маркс из Трира (еврей, беспартийный, последнее место прописки: Лондон). У него те же даты рождения и смерти (1818-1883). Та же пышная раввинская борода, те же глаза – темно-карие с желтыми белками печеночника. Но кроме перечисленного, мало в нем общего с тем Карлом Марксом, которого сегодня знают и почитают.

О нем наш последующий рассказ. О человеке, создавшем такое учение, сокровенный смысл которого был понятен ему одному. Хотя многие с готовностью следовали за ним, немногие понимали, куда их ведут и зачем, и готовность их была обратно пропорциональна пониманию.

Мы доберемся до потаенной сердцевины учения марксизма и отделим, наконец, раз и навсегда, подлинный марксизм от карикатур на марксизм.

***

Когда Маркс ушел в мир иной знаменитым мыслителем, стали появляться воспоминания о нем. В числе прочих, его старшая сестра Софи вспоминала, как в детстве маленький Карл делал «пирожки» из какой-то там гадости и требовал, чтобы их ели, а в награду тем, кто их отведал, рассказывал прекрасные сказки.

Трудно сказать, где тут правда и где выдумка. Но независимо от степени апокририфичности рассказа Софи, можно смело утверждать, что история эта является великолепной метафорой жизни и деятельности Карла Маркса.

Это смешно: Маркс не сумел объяснить мир, однако сумел изменить его.

(продолжение следует)

Примечания



[1] Р. Конквест. «Большой террор». 1968, с. 73.

[2] Все ссылки на тексты Маркса-Энгельса даются по: К. Маркс и Ф. Энгельс. Собрание сочинений и писем. Изд. 2 (Институт Марксизма-Ленинизма при ЦК КПСС). В скобках указывается: № тома / № страницы. Цитаты из Маркса и Энгельса выделены цветом.

Ссылки на книгу Франца Меринга «Карл Маркс. История его жизни» обозначаются как ФМ» с указанием номера страницы.

Шифр «ЧС» в некоторых ссылках означает издание: Переписка членов семьи Маркса с русскими политическими деятелями». ИПЛ. М, 1974. Число после запятой – номер страницы.

Все выделения в цитатах сделаны их авторами, кроме оговоренных случаев.

[3] С.П. Мельгунов. Красный террор в России». Н.Й. 1970, с. 20.

[4] О том, сколько разных «марксизмов» возникло в Европе после Второй мировой и какая между ними шла идейная борьба, подробно рассказал американский профессор Пол Готфрид в книге The Strange Death of Marxism, изданной Университетом Миссури в 1990 г. (русск. изд.: Странная смерть марксизма». ИРИСЭН – МЫСЛЬ». М, 2009).

[5] ФМ, 334.

[6] ФМ, указ. изд. Ссылка на страницу утеряна.

[7] Традиционно принято говорить о трех составных частях марксизма: (1) диалектический и исторический материализм, (2) политическая экономия и (3) научный коммунизм. Формально говоря, в каждой из указанных составных частей налицо, по меньшей мере, по одному принципиальному противоречию. В (1) - между четким указанием Маркса о «базисе и надстройке» и позднейшими поправками Энгельса об обратном влиянии «надстройки» на «базис». Во (2) – между важнейшими положениями I и III томов «Капитала» о законе стоимости. В (3) – между недвусмысленными указаниями Маркса о насильственной революции как единственном пути завоевания власти рабочим классом и предсмертными указаниями Энгельса о тщетности вооруженных восстаний и необходимости легальной борьбы за власть.

[8] 1829-1906. В юности – участник революции в Германии 1848-49 гг., в зрелости – общественный и государственный деятель США (журналист, генерал армии северян, сенатор от штата Миссури, посланник в Испании, министр внутренних дел). Основал несколько газет. Его книга воспоминаний вышла в Берлине в 1906г., в России (сокращенный перевод) в 1912 г.

[9] ФМ, 198.

[10] Ben B. Seligman. Main Currents in Modern Economics. NY, 1963, p. 48-49. Книга была издана по-русски в СССР (Бен Б. Селигмен. «Основные течения современной экономической мысли». Изд. «Прогресс»). В русском издании, однако, глава о теории Маркса была опущена (она содержала ряд критических замечаний). Цитирую в своем переводе с оригинала.

[11] Михаил Булгаков. «Собачье сердце».

[12] В предисловии к изданию: Р.Гильфердинг. «Финансовый капитал». М, 1912.

[13] В данной публикации эта часть опущена.

[14] ФМ, 58.

[15] Там же.

[16] Девушка, переводившая рукопись из машинописного формата в электронный, написала здесь: «Прославим генезис…» Что ж, можно и так сказать. 

[17] «Превращенная форма» – термин Маркса, введенный им в III томе Капитала» в попытке согласовать свою теорию ценности и прибавочной ценности с наблюдаемыми явлениями реального рынка.


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 3392




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2010/Zametki/Nomer12/Majburd1.php - to PDF file

Комментарии:

Яков
- at 2011-01-02 16:53:16 EDT
Луи Бланк - это на самом деле Луи Блан (Luis Jean Joseph Blanc). Он упоминался в вузовском курсе философии. А сейчас можно прочитать о нем в Википедии.
Моше Крейдерман
Хайфа, Израиль - at 2010-12-25 15:52:16 EDT
За написание - спасибо.
Прошу лишь объяснить мне, почему Автор, Е.Майбурд, пишет о себе во множественном числе.
В чем причина этого мыкания, что мешает естественному употреблению местоимения первого лица единственного числа?

Борис Дынин
- at 2010-12-09 16:49:32 EDT
Е.Майбурд - Б. Дынину и Соплеменнику
- at 2010-12-09 16:23:09 EDT
=======================================
"Спасибо. За информацию и за "сохранение времени автора"".
No problem, выражаясь по местному.

"Кто такой Луи Бланк?"
Если бы я знал! Именно так гуляет информация по Гуглу. Поэтому я и отметил, что не имел возможности проверить эту информацию.

Е.Майбурд - Б. Дынину и Соплеменнику
- at 2010-12-09 16:23:09 EDT
Борис Дынин (ради сохранения времени Автора)
- at 2010-12-08 23:30:38 EDT
Соплеменник - Е.Майбурду
- Wednesday, December 08, 2010 at 22:42:28 (EST)

Утверждают, что ставшее крылатым выражение "Религия - опиум народа" Маркс стибрил у некоего немецкого философа.
Так ли это?
============================================
Оно не принадлежит Марксу, но маркизу де Сад в романе «Жюльетта» (1797) и поэту Новалису в сборнике его афоризмов «Цветочная пыльца» (1798): «Ваша так называемая религия действует как опий: она завлекает и приглушает боли вместо того, чтобы придать силу».
Это информация имеет ссылки на определенные тексты.
«Пролетариям нечего терять, кроме своих цепей» (Жан-Поль Марат), «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» (Карл Шаппер), «Диктатура пролетариата» (Бланки), «От каждого по способностям, каждому — по потребностям» (Луи Бланк), и так далее".
Эта информация не имеет ссылок и повторяется почти дословно
00000000000000000000000000000000000000000000000000000000000

Спасибо. За информацию и за "сохранение времени автора".

Про "опиум народа", "пролетариям нечего терять" и "прол.всех стран" - не знал. Все возможно. В "Манифесте компартии" есть, например, целые страницы, пересказывающие "Манифест демократии" Консидерана почти дословно.
И все же указанное выше нужается в проверке. К примеру, "«От каждого по способностям, каждому — по труду» вы найдете уже в работах Сен-Симона (а кто такой Луи Бланк?:))
Про термин "диктатура пролетариата" как раз говорится у меня в гл.1 (след. публикация)

Нациоалкосмополит
Израиль - at 2010-12-09 09:17:52 EDT
Книга Маркса «Капитал» напоминает Библию не только по объему, но и по основному методу конструирования этой книги.
- кашерного без смешения совмещения Книг (теорий, учений) разных авторов, включая Г-да в их единстве неслияном.

Эти Книги Тора, Писания, Пророки, Евангелия (четыре книги, составляющие Новый Завет)

Маркс так же совместил «Три источника» - Адама Смита, Гегеля и Фейербаха, и получил Капитал – свою и Энгельса всюжизненнную рефлексию над «Тремя не смешиваемыми источниками», запечатленную в текстах – своих и Энгельса, да и любого другого «Марксиста» вплоть до наших и будущих дней.

В принципе можно было бы взять все прочитанные Марксом и Энгельсом книги этих трех мыслителей и сложить в одну по принципу Библии.
Возможно получилась бы даже лучшая книга, чем Капитал.

Успешно действующими марксистами можно считать партии второго интернационала, многократно бывшие у власти в высокоразвитых демократических странах: Англия, Франция, Израиль, Германия и др.

Будет ли предсказанный Марксом и Энгельсом коммунизм?
Да, будет.
Причем, как высшая стадия развития высокоразвитых стран.

Уже сегодня ценнейшую информацию мы можем получать бесплатно через интернет, причем проблема только в одном – в ее изобилии – классной прекрасной персонально и эксклюзивно подходящей данному человеку информации.

Остается и все остальные материальные блага формировать по интернет – принципу реально КИБЕРКОММУНИЗМА.

Маркс хотел, что бы все люди Мира вели такой же классный образ жизни, как и он, занимаясь любимым делом при поддержке Энгельса.

И он реально придумал, как это сделать, заменив деньги свободным временем, как платой за все более эффективный текущий труд человека по многочисленным специальностям его, занимающим все меньше его времени – до нескольких недель в год.

Как инженеру с большим опытом работы на самых разных предприятиях СССР, США, Израиля мне понятно, что это АБСОЛЮТНО РЕАЛЬНАЯ ЦЕЛЬ.

Да это понимали все великие инженеры и ученые – физики уже после Второй Мировой Войны.

Коммунизм по Марксу и Энгельсу это интернациональное общество расширяющейся мультипрофессиональной высокообразованной элиты - постпролетариев всех стран и всех национальностей, имеющих равную долю во всех активах всего мира.

Это не правда, что конкуренция – единственный двигатель прогресса.
Творческая наркомания увлеченных своими идеями созидательных людей – вот много более мощный двигатель прогресса будущих людей.

Соревновались миллионы людей играть в шахматы.
Иерархизировались даже, думая, что кто лучше играет, тот и умнее, а следовательно тому и власть должна принадлежать.
Но вот появился некто Вася, который тоже любил играть в шахматы, хотя многим проигрывал.
И придумал этот Вася программу, и обыграла эта программа чемпиона мира по шахматам и обессмыслил древнейшую интеллектуальную игру.

Найдутся и такие, которые обессмыслят игру на бирже и рыночную игру, заменив это КИБЕРКОММУНИЗМОМ..

Борис Дынин (ради сохранения времени Автора)
- at 2010-12-08 23:30:38 EDT
Соплеменник - Е.Майбурду
- Wednesday, December 08, 2010 at 22:42:28 (EST)

Утверждают, что ставшее крылатым выражение "Религия - опиум народа" Маркс стибрил у некоего немецкого философа.
Так ли это?
============================================
Оно не принадлежит Марксу, но маркизу де Сад в романе «Жюльетта» (1797) и поэту Новалису в сборнике его афоризмов «Цветочная пыльца» (1798): «Ваша так называемая религия действует как опий: она завлекает и приглушает боли вместо того, чтобы придать силу».
Это информация имеет ссылки на определенные тексты.
По интернету ходит и другая информация: "Кстати, большинство других «марксистских» изречений также принадлежит не марксистам: «Пролетариям нечего терять, кроме своих цепей» (Жан-Поль Марат), «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» (Карл Шаппер), «Диктатура пролетариата» (Бланки), «От каждого по способностям, каждому — по потребностям» (Луи Бланк), и так далее".
Эта информация не имеет ссылок и повторяется почти дословно, как бы из одного источника. Проверить я ее не смог, но, возможно, она соответствует по духу подходу уважаемого Автора к Марксу как "языковому явлению"

Соплеменник - Е.Майбурду
- at 2010-12-08 22:42:31 EDT
Уважаемый Е.Майбурд!
Мой вопрос не совсем годен для оценки Вашей интереснейшей работы, но всё же:
Утверждают, что ставшее крылатым выражение "Религия - опиум народа" Маркс стибрил у некоего немецкого философа.
Так ли это?
---------
Кстати, большинство наших современников, ошибочно цитируют ... "Золотого телёнка", где Остап выясняет "почём опиум ДЛЯ народа?", что искажает первоначальный смысл фразы.

Борис Дынин
- at 2010-12-07 20:07:48 EDT
Юлий Герцман
- at 2010-12-07 16:18:12 EDT
Фраза: " Маркс не сумел объяснить мир, однако сумел изменить его" - представляется мне блестящей и афористичной. Позволю себе не согласиться с коллегой Дыниным,препарирующем ее высокоученым философским инструментом.
===============================================
Так я и возгордиться могу :-(
Совершенно согласен с коллегой Герцманом. Достойная фраза достойна внимания и... препарации. И не только эта. Вот другой пример: О том, кто был человеком действия, но вошел в историю как мыслитель. Хорошая фраза - хороший вопрос! Евгений рассматривает Маркса как языковое явление, и я рассматриваю Евгения как "языковое явление"! :-)

P.S. Смайлики - орудие виртуала!

Юлий Герцман
- at 2010-12-07 16:18:12 EDT
Женя, очень надеюсь увидеть твое исследование изданным в виде отдельной книги - это серьезная и высококачественная работа. Темное, почти культовое явление марксизма нуждается в постоянном критическом анализе - ибо под этой вывеской происходят постоянные же процессы изменения. Фраза: " Маркс не сумел объяснить мир, однако сумел изменить его" - представляется мне блестящей и афористичной. Позволю себе не согласиться с коллегой Дыниным,препарирующем ее высокоученым философским инструментом. Я, будучи человеком простодушным и читающим то, что написано буквами, ощущаю все-таки некоторую разницу между Михайлой Ломоносовым, ОБЪЯСНЯВШИМ стекло ("Неправо о вещах те думают, Шувалов, Которые Стекло чтут ниже Минералов") и хулиганом Квакиным, швырнувшим в это стекло камень.
Борис Дынин
- at 2010-12-07 10:07:49 EDT
Б.Тененбаум-Е.Майбурду
- Tuesday, December 07, 2010 at 07:51:20 (EST)
Может быть, и с марксизмом была такая же история ? Он был востребован, он был прост, и он годился на все случаи жизни ?
=======================================
Но надо иметь в себе нечто необычное, непростое и не банальное, чтобы оказаться более востребованным среди много чего другого простого и всеядного. Дьявол - в деталях. И в них много не простого и даже не востребованного. И не пригодился он на все случаи жизни, как показала история. Для разношерстных марксистов он может и годиться на все случаи жизни у каждого по своему, но они не правят ни миром, ни даже частью его. Вряд ли имеет смысл называть вертикали власти в России или Китае марксистскими. Марксизм как Ванька-встанька. Игрушка как много других. Но встает он благодаря особому распределению тяжести.

Б.Тененбаум-Е.Майбурду
- at 2010-12-07 07:51:24 EDT
Уважаемый Евгений Михайлович,
Не смею судить о большой книге по ее "нулевой" по номеру главе, но, как мне кажется, самый основательный отзыв здесь оставила Элла. Совершенно то же самое, что вы говорите о Марксе и марксизме, можно было бы сказать и о пророке Мухаммеде и Исламе: и противоречивость, и недоказуемость, и множества школ второго, третьего и четвертого порядка приближения к источнику. Утвержалось, что невероятный успех Ислама был вызван тремя факторами: его востребованностью, его простотой и его портативностью.
Может быть, и с марксизмом была такая же история ? Он был востребован, он был прост, и он годился на все случаи жизни ?

Марк Фукс
Израиль - at 2010-12-06 23:34:28 EDT
Основательно. Интересно. Толково.
Спасибо.
М.Ф.

Борис Дынин
- at 2010-12-06 23:29:15 EDT
Читал и получал удовольствие от содержания, общего настроения мысли и стиля. От удовольствия откликнулся на 10 страницах (цитаты из текста и мои замечания) которые пошлю Автору. Будет видно, что из этого получиться.

Самая последняя цитата и замечание к ней:

Маркс не сумел объяснить мир, однако сумел изменить его.

Значит, и объяснил, ибо мир человека не существует как объект, независимый от мыслей человека, и если их формировал Маркс в достаточно действенной форме, то это и было достаточно эффективное объяснение человеческого мира. Но при этом сам процесс его изменения стал опровергать Маркса. Если работа Е. Майбурда была бы опубликована в свое время в России, она бы поспособствовала скорейшему опровержению марксизма, пусть методологически спорной(о чем мои замечания на 10 стр.), но как удар по предрассудкам образованных и необразованных марксистов.

Борис Э.Альтшулер
- at 2010-12-06 19:17:15 EDT
Многообещающее и очень интригующее начало.
Результат гигантской работы написан прекрасным языком и очень легко. А уж как вспомню о 50 проработанных автором томах Маркса-Энгельса,- так прямо вздрогну. Ого!
Жду продолжения и выполнения данных автором в Главе 0 обещаний в следующих публикациях.

Элла
- at 2010-12-06 07:09:41 EDT
Ага, это уже интереснее. Посмотрим, как будет дальше, но пока что у меня впечатление: Зря вы, господа, харизматика-основателя религии с теоретиком путаете. Это мне нравится.
Leon Gershovich
Shlomit, Israel - at 2010-12-06 00:03:34 EDT
Well written and interesting!