©"Заметки по еврейской истории"
Апрель  2010 года

Злата Зарецкая

Мое открытие Италии

Гетто Венеции, Триеста, Удинэ…

О Италия! Край изощренной культуры, оперных арий, роскошной архитектуры, спокойного солнца и поджидающего за поворотом влюбленного Джованни… Такой представлялась мне мечта моей филологической юности издалека. Место, наполняющее вдохновением, способствующее рождению шедевров (Гоголь, услышавший бешеную тройку России в своих «Мертвых Душах» из далекого спокойного Рима!..) Я ждала встречи с Италией с замиранием сердца, настоянного на грусти, как коньяк…

       

Совпали ли ожидания с реальностью?

Самолет приземлился поздно вечером на аэродроме Триеста, и его редкие полусонные работники даже не среагировали на вновь прибывших. Буднично расходились все, и если бы не тихое «Злата», произнесенное хрупкой женщиной с глазами средневековой камеи, я бы и не почувствовала, что меня на этой земле ждут…

«Точеная куколка» мощным жестом подняла мой чемодан и вложила в багаж машины внушительных размеров. Потом резко завела мотор, и через двадцать минут мы оказались в отеле «У Дожа», что в центре крошечного ренессансного селения Пальманова. Потрясение было сразу от контраста хрупкости и силы моей ведущей, скромности городка и его величия в истории защиты Венеции... В моем сознании живая статуэтка и военная крепость слились воедино, символизируя всю Италию, как «особое место для уникальных людей».

Елена Тукшумская – живет в Италии более двадцати лет. Ее муж, влюбившийся в нее с первого взгляда еще в России и ни слова не понимающий по-русски, зная, что я приехала из Иерусалима, сразу предупредил меня: «Моя жена – Исраэлит» Что это, я поняла позже. Ибо ее личная заинтересованность в собственной национальной самоидентификации, бережное восприятие любых сведений о еврейской этике было значимым… Только благодаря ее совершенной манере вести диалог и жажде самопознания я попала туда, куда вела меня после Израиля душа к культуре своего народа в диаспоре в итальянские гетто.

Предисловием к иудейской Италии стала международная конференция «Особенности одного народа, знать, чтобы сохранить», которая была организована в сентябре 2009 для «русофонов Европы», Московским Домом «Соотечественник», Всемирным Конгрессом Русскоязычного Еврейства и властью города «Пальманова». Среди целей выделялась одна:

«...Усовершенствовать механизм межкультурного диалога на международном уровне, помня о необходимости сохранять и пропагандировать этническую неповторимость каждого отдельного народа, уделяя особое внимание отношениям с Российской Федерацией и Государством Израиль...»

Я впервые видела конференцию, где слово Израиль стояло среди самых значимых. Это прозвучало прежде всего благодаря моей прекрасной Елене, как организатору форума с итальянской стороны. И хотя «русофоны» из Ирландии, Латвии, Югославии, Болгарии… все по сути были евреями, никаких ассоциаций со своей национальной самоидентификацией у них даже не намечалось. Лишь Алла Казакевич и Диана Гурок из Брауншвейга представили успешный международный проект «Молодежь в действии», основанный на изучении современной культуры Израиля и Германии. Все остальные презентовали только общие проблемы русскоязычной Европы. Я не могла понять, куда я попала. И на мой вопрос неужели только приспособление и выживание любой ценой вас интересуют, я получила ответ от ирландских коллег из Дублина: «Но мы же при этом не перестаем быть евреями?» Нет, конечно, ответила я неуверенно… Потому что для себя давно уже решила, что быть евреем – это ежедневное испытание, которое игнорировать невозможно. Об этом был и мой доклад «ЗАКА – Международный Союз Спасения в Катастрофах, как образ еврейской этики», вызвавший почтительное замешательство. Лишь один из участников, заведующий медицинским обслуживанием и бывший военный Джермано Визентин сказал по-итальянски: «Израиль в сердце моем. Не сдавайтесь!» И конечно сама Елена, поняв внутреннюю философию бытия в Эреце при ежедневных опасностях как внешних, так и внутренних, решила лично и для всей своей организации оказывать содействие Израилю и помогать спасать его граждан, хотя бы на расстоянии…

Дальнейшее наше путешествие было предопределено ее реакцией на мое взрывное сообщение. Зная, что я увлекаюсь не только общими туристическими красотами, но ищу в них «еврейский след», итальянская «исраэлит», благодарная за мой специфический интерес, не теряя времени на мелочи, помчала меня туда, где в провинции Фриулия-Венеция-Джулия еще теплились об этом воспоминания в гетто Удине и Триеста. До аналогичных достопримечательностей Венеции я добиралась по ее наводке уже сама.

По дороге, полной покоя, среди отдыхающих пшеничных полей, под ненапряженными облаками, похожими на взбитые сливки, сопровождаемые неподвижными деревьями, на фоне видневшихся издали черных гор Доломит, обрамлявших, словно охранявших этот застывший сладостный простор, почти рай, я почувствовала энергии сердца Италии чистоту, безмятежность, достоинство, силу, добро…

Однако боль стучалась в мозг, отрезвляя… История евреев Италии напоминала качели – то вверх, то вниз неустойчивое равновесие.

Первые евреи на территории Италии были пленники, уведенные Помпеем в 63 г до н. э. из завоеванной им Иудеи, освобожденные купившими их римлянами. Позже Цезарь, считавший и эту нацию важной частью Римской республики, разрешил им соблюдать религиозные обряды… В 19 г н. э. Тиберий изгоняет евреев из Рима на остров Сардиния. В 49 г н. э. их изгоняет Клавдий.

После разрушения Храма Тит приводит в Италию более 6 000 пленников. Все они были освобождены и остались здесь жить на положении людей второго сорта. Они были обложены особым налогом – Фискус Иудаикус. Веспасиан, Домициан и особенно Адриан свирепо преследовали верующих иудеев. Однако все это было еще терпимо. И римская ешива Таны Матиа Бен Хереша, основанная во II веке н. э. привлекала даже не иудеев. Беды начались в 313 г, с провозглашением христианства господствующей религией в пределах Римской Империи. Проповеди отцов церкви привели к поджогу синагог в Риме и Аквилее в 388 г.

Распад Римской Империи оказался благом. В 507-519-м король остготов Теодорих заступился за евреев Милана, Генуи, Рима и Равенны. Однако с завоеванием Италии Византией во второй половине VI в Юстиниан приравнял евреев к низшему классу, им был закрыт доступ к государственной и общественной службе. Дальше – больше. При императоре Лакапине в 932-936 гг. был издан указ, принуждавший принять христианство, соблюдавшийся однако не всегда и не везде.

Тем не менее в городе Трани, что на юге страны, в 1265 г. было насильственно крещено до 15 тысяч, еврейские общины были уничтожены. Инквизиция в XIII веке сжигала маранов и преследовала изучающих Талмуд.

Но именно здесь в Италии в средние века прославились философ Бен Шмуэль из Вероны), комментатор Мишны Ицхак Бен Малхиседек из Сипонто, врач Аврахам Ибн Эзра. И конечно известны великие евреи эпохи Ренессанса XIV-XVI вв. Поэт Иммануэль Римский, Калонимус – автор сатир «Масехет Пурим» и «Эвен Бохан» (Пробный Камень); поэт и врач Моше Бен Ицхак Риети – автор поэмы на иврите «Микдаш Меат» – «Малый Храм», еврейский текст, вместивший музыку итальянской поэзии, напоминавшую Данте.

Семья Сончино в XVI веке способствовала книгопечатанию, итальянские и еврейские драмы писал Иеѓуда Де Сомми Порталеоне, руководивший театром герцога Гонзаго в Мантуе.

А потом снова изгнания и преследования… До конца XVIII в. евреям Италии разрешалось жить только в гетто. Вне их стен они должны были носить отличительный знак – шапку красного или желтого цвета, голубую ленту в головных уборах женщин, а при сарацинах в Сицилии на груди еврея должен был быть прикреплен вырезанный из ткани осел. Однако в Анконе, Пьемонте, Ливорно, где гетто было фикцией, евреям разрешалось все…

Наполеон в 1796-98 гг. снес ворота всех гетто. Однако в 1815 г. с восстановлением монархии равноправие евреев снова было отменено и ограничения восстановлены.

Муссолини – зеркало всей итальянско-еврейской истории. Папа европейского фашизма, друг Гитлера, он однако при всех антисемитских законах 37 гг., запрещавших браки с арийцами, службу евреев в армии, в государственных учреждениях, объявивших законной конфискацию еврейского имущества, тем не менее имел даже в штабе военных-евреев, которые по его же инструкциям были неприкосновенны. Его личная жизнь, какой бы жестокой она ни была, связана с еврейками – женой Идой Далсер и любовницей Маргаритой Царфати, которая помогла ему прийти к власти. При его желании быть одновременно «аристократом и демократом», объявленном в 1919 году при создании Фаши Итальяни Ди Компатименто, он сумел своей политикой ничего неделания сохранить жизнь более 50 тысячам евреев своих и чужих, бежавших от Гитлера в Италию в лагерях для интернированных лиц. Однако подписал под давлением Гитлера приговор евреям подвластной ему Хорватии, и по решению своих генералов его отменил, оставив их под защитой итальянской армии. Только после сентября 1943-го, когда он превратился в гитлеровскую марионетку, лишенную поддержки в собственной стране, для евреев Италии начался отчасти нацистский геноцид. Однако высшие чины итальянского МИДа и Армии (Питромархи, Цилиани, Роатта, Кастеллани, Пиехе) организовали саботаж распоряжений нацистов. «Итальянская армия не должна подобными делами пачкать руки» – из частного письма командующего батальоном… После капитуляции Италии в 1943 г. немцы не нашли в лагерях интернирования ни одного еврея – итальянцы помогли им скрыться. Многих спасли местные жители, несмотря на опасности расправы. (См. Е. Беркович. "Банальность Добра" в одноименной книге - а также в альманахе "Еврейская Старина", №№1 и 2)

О Италия! Бесстрашная в своей доброте и непредсказуемая как любовь. Жестоко ранящая и лечащая одновременно. Недаром в переводе с иврита это слово означает Остров Росы Б-га. А может Его Слез?..

אי- טל- יה

Гетто Удине встретило нас отрезвляющим спокойным солнцем. И в подтверждение моих запутанных мыслей о судьбе итальянских евреев я увидела сложенный из камней разрушенных домов гетто замок Муссолини 1943 г. Гетто было без ворот – люди свободно входили в него как в часть центра старого города.

Узкие улочки без солнца, сдавленные высокими одинаковыми надстройками с унылыми равновеликими окнами, не раздражавшими христианскую округу, свидетельствовали о том, что здесь когда-то жили только евреи. Сейчас еврейская атмосфера Удине – лишь часть туристского антуража.

Он складывался из типичной ассиметричной площади – пьяцоллы, переходящей в длинную белую колоннаду, украшенную башней с золотыми часами, судебной ложи Дожа, каменных коробок гетто и – как ни странно – громадного замка Муссолини с типично фашистскими – мощными здоровыми мертвыми формами, не подавлявшими, но вписывавшимися в этот ренессансный пейзаж, как часть палаццо коммунале…

Даже башня, созданная в конструктивистской манере 40 гг. с нейтральными железными символами направления ветра, перекликалась с бело золотой архитектурой XVI века, украшенной портретными статуями мужчин из Фриулии вместо флюгера.

Дегуманизированное фашистское искусство сталкивалось здесь с гимном Человеку – главной ценностью эпохи Возрождения, составляя с ним диалогическое контрапунктное единство. Что это? Фашизм с человеческим лицом или попытка оправдания еще одной кровавой иллюзии XX века? А может этот сюрреалистический авангард был попыткой сохранить и защитить обаяние маленького итальянского городка, где гетто – центр?

Ответ для меня, как зрителя этого архитектурного театра истории, повис в воздухе, заставляя относиться к этому странному коллажу одновременно с наслаждением и подозрением…

В Триесте снизошел на нас с Леной покой. Еврейский элемент внутри городского пейзажа был здесь органичен, составляя с ним как бы гармоничное целое. Я увидела ту же открытую структуру гетто, смешанного и с древним амфитеатром и с центральными автострадами, отмеченного теми же одинаковыми, как в улучшенной тюрьме каменными полуразрушенными коробками. Однако атмосфера самодостаточности, в сочетании с классическими каменными анфиладами над не колышущейся морской гладью создавали ощущение общегородского, в том числе и еврейского – согласия. И в этом единстве, а не подавляющем контрапункте, как в Удине, была неповторимая особенность еврейского Триеста. В духе общегородского стремления к гармонии предприимчивые новые иудеи даже отреставрировали в первоначальной цветовой гамме три дома старого гетто, превратив его в кошерный отель для всех ищущих острых ощущений.

Еврейская история города тоже «с перцем».

Триест, основанный еще императором Августом в I веке до н. э. как порт на Адриатике, много раз оказывался под властью разных правителей – от гуннов до франков. В итоге он стал вольным городом и в 1382 г. сам присягнул на верность Австрийской короне, под которой оставался до Первой мировой войны. Только Наполеоновской Италии удалось дважды отметиться в Триесте (1797-1805 и 1809-1813) И жители, особенно евреи, с восторгом приветствовали Диктатора, принесшего идеи Свободы, Равенства, Братства. В 1919-м Триест снова отошел к Италии. И это было важно для общины, расцветшей при итальянской власти.

Евреи жили в Триесте уже в XI веке. После перехода в 1382-м под власть Австрии сюда стали переселяться ашкеназы из Германии. В 1583 г. власти предприняли попытку изгнать евреев из города, однако она не увенчалась успехом.

И тогда в 1693 г. муниципалитет решил создать в Триесте гетто. Евреи попытались бороться, но в 1697-м потерпели поражение. Тогда их было немного – около 100. Однако к середине XVIII века их было уже около 700 и многие из них вырвались за пределы гетто. В 1782 г. австрийский император издал Указ о Терпимости. Положение общины упрочилось и в 1785 году были вообще снесены ворота гетто. В городе тогда открылась одна из первых в стране еврейских школ с преподаванием на немецком языке. Однако лишь через столетие в 1860-м эмансипация вечных изгоев завершилась. Перед Второй мировой войной их численность в городе достигла уже 5 025 человек. Триестские евреи были среди активных участников итальянского национального возрождения – Рисорджименто. В 1862-1915 годах выходила еврейская газета «Иль корьере исраэлитико» на итальянском языке. В XIX-XX в здесь жили поэтесса Рахель Морпуго, писавшая на иврите, толкователь Библии Ш.Д. Луццато, в 1912-18 гг. раввином города был сионист Ц.П. Хайес, выпускавший журнал «Иль мессаджеро исраэлитико».

1937 г стал переломным в судьбе евреев Триеста. Антисемитские законы вынудили многих скрыться за границей. На бывшей рисовой мельнице в предместьях города в 1943-44 гг. действовал единственный на территории Италии фашистский лагерь смерти. Около тысячи человек было уничтожено там. Более 700 депортировано в Польшу. Сейчас в Триесте осталось всего около 600 евреев.

Печально и пустынно, как зеркало памяти, выглядело старое полуразрушенное гетто – тюрьма внутри вольного города, когда мы поднимались вокруг него по крутой дороге вверх к еврейскому музею. Созданный по инициативе чудом выживших местных праведников Клары и Веры Вагнер, он посвящен памяти уничтоженных на рисовой фабрике смерти. Один из залов соткан из фотографий предвоенного Триеста, сожженных синагог и голоса, выговаривавшего по радио нескончаемые имена... Неужели только здесь их помнят, и не произошло покаяния у тех, кто был рядом и молчал? Безмятежный покой царил в городе. Потеряв последние силы, я ползла уже без обуви босиком по мостовым Триеста к большой синагоге – единственной, полностью сохранившейся и действующей как при своем открытии с 1912 г. И вдруг в пятидесяти метрах от еврейской святыни, где фашисты пытали людей и ломали менору, а на стене до 2005 г была еще свастика, которую невозможно было смыть, – в открытом доступе прямо на бульваре лежала переведенная на итальянский книга Гитлера «Майн Кампф», вдохновившая тысячи немцев на убиение евреев. И никто не возмущался, все шли мимо, считая, что каждый имеет право на самовыражение… В этот момент я почувствовала себя в Европе, для которой главной всегда была эстетическая тишина, внутри которой не слышно криков. Как и тогда самодостаточные довольные собой прохожие шли мимо…

 

 

Внутри огромного собора – второго по величине в Европе после Пражского, не было никого. Нам посчастливилось – дочь местного шамаша, с которой мы познакомились еще в музее, открыла нам двери, как избранным. Высокие потолки были украшены орнаментами цитат из мишнает. Длинные скамейки хранили медные таблички нескольких поколений. Модена Хаим, Шломо, Альберто…

Трехэтажный Арон ѓаКодеш был построен как многоступенчатое, с храмовыми колоннами восхождение к каменным скрижалям на вершине, напоминающей Синайскую. Богатейшие атрибуты, спасенные от фашистов в тайной комнате, сверкали на своих местах как и сто лет назад в 1912 г., когда синагога была открыта. Бимá была не отдалена от скамеек молящихся, но находилась в эпицентре между ними прямо под куполом, сквозь стекло которого, как на проводе, было небо. «Постой здесь, – пригласила я сюда Лену. – Закрой глаза и прислушайся» Моя «исраэлит» сделала это впервые в жизни. Она просветлела и, благодарная за редкую возможность почувствовать себя истинную, выдохнула: «Какой покой! Больше ничего не нужно…»

На выходе лежала яркая рекламка, приглашавшая через несколько дней на фиесту «эбраише традициони» – День Еврейской Культуры в Европе! У меня был шок – неужели проснулись и тоскуют?! Оказывается да, ибо этот еврейский хепенинг с концертами, уличными шествиями, экскурсиями в синагоги проводится уже в десятый раз, и в этом году наряду с Италией прошел в Испании, в Англии, во Франции, в Германии, на Украине…, как написано – в 28 странах. В Месяц Элул – время покаяния и духовного счета был избран европейцами для осознания утерянного в Катастрофе… Впрочем для Италии, сделавшей все возможное для спасения евреев, этот день возможно действительно был праздником. Не случайно лозунгом его стали здесь почти те же слова, которые были ключевыми и на форуме в Пальманове: «Познать и Принять Другого!»

Очень хотелось верить, что в мире все изменилось к лучшему, и ненависть к нам исчезла, но третье гетто – в Венеции рассеяло розовые облака моих иллюзий.

Я ехала туда из центра провинции несколько часов на поезде в надежде увидеть нечто совершенное, ибо слава о Венецианском гетто вышла давно за его пределы. Там в синагогах впервые зазвучала музыка, разыгрывались литургические драмы, и молитвы рождались из уст раввинов, как высокая поэзия… В этом прекрасном городе рождались симфонии Вивальди, Чимароза, Росси… А на набережных шествовал знаменитый карнавал, где блистательные таинственные маски сводили с ума непосвященных… И все это окружало евреев, которыми здесь гордились?!

Венеция встретила меня ревом тысячных толп туристов, регулярно вываливавших на привокзальную набережную. Их тут же поджидало местное «такси» – современная моторка, где за 100 евро вам обещали показать все радости местного рая, покатав часок по водным каналам. Километровые очереди сразу выстраивались у более дешевых касс, которые набивали маленькие катера людьми, как селедкой. Но так я не увидела бы главного, за чем приехала. Первое, что приятно удивило, это то, что дорогу к Гетто знали все, и указали мне ее сразу с сердечной доброжелательностью.

Пробиваясь сквозь разноязыкие волны приезжих, почувствовав сразу неприятный запах разлагающихся зданий, уходящих сваями в основание моря, останавливаясь у каждого киоска с изумительными масками, запрещенными к продаже где бы то ни было, кроме Венеции, я вдруг увидела на одном из каналов вывеску: Ресторан «Гам Гам. Гетто» и стрелку. Жующие над водой туристы рядом с еврейским центром, который для многих просто часть развлекательного антуража – знакомое до боли занижение цены еврейского пространства.

Я нырнула в темную узкую улочку как в омут навстречу неизвестности. Редкие магазинчики, торгующие иудаикой, дома, на стенах которых следы от бывших когда-то мезуз, на огромной площади хабадный центр, где молодые посланники ребе помогают каждому желающему хоть ненадолго почувствовать себя евреем. Наглые голуби, как и на площади Св. Марка, требующие корма. Неужели и здесь, – подумалось мне – все на продажу? Где же То Гетто? Где служили раввины и драматурги Моше Закуто, Леоне Модена, в каком доме жили философы Давид Реувени и Шломо Молхо, где ходил знаменитый врач Шломо Ашкенази, спасавший и патрициев, назначенный позже послом Венеции в Турции? Где Еврейский Университет, действовавший несколько столетий, где знаменитая ивритская типография Даниэля Бомберга, своим существованием бросавшая вызов инквизиции… Здесь в XVI веке жило почти два миллиона евреев, и слава о них разносилась далеко за пределы Венеции… Где То Гетто!?

  

Высокие восьмиэтажные одинаковые коробки, напоминавшие снивеллированные дома гетто Триеста и Удинэ, разрешенные к строительству и, дабы не раздражать своим внешним видом христианское окружение. Лишь башенки между крышами, странно выпиравшие вдруг, как причудливые грибы, намекали на то, что тут что-то скрыто невидимое глазу. Войдя вместе с музейной экскурсией внутрь, где запрещено было снимать и делать лишний шаг в сторону, я наконец-то вдохнула атмосферу того, что искала… Отреставрированные в 1925 г., синагоги начала XVI века, не тронутые ни Гитлером, ни Муссолини, сохранили невидимое присутствие ушедших, создававших славу той легендарной Венеции.

  

Тяжелые пурпуровые темно-красные шторы оттеняли причудливую резьбу деревянных галерей, изукрашенных листьями, фруктами, цветами колонны бимы и Арона Кодеш. В одной из зал раввин должен был подыматься для чтения Торы по витым лестницам, как по ступеням храмовой сцены, с которых благословляли публику коэны. Сияние свеч преображало все в почти театральное праздничное пространство, центр которого был окружен, как на дружеском духовном пиру, вросшими вниз устойчивыми деревянными скамьями. Синагоги, как скрытые в раковине времени жемчужины, отличалась лишь вариацией цвета и индивидуального решения неизменной традиции. От темно-коричневого и голубого в немецких до светло-красного и темно-пурпурового в сефардских – итальянских и испанских. Но все они были оттуда из моей национальной истории только в области Италия, и в этом настоянном на надеждах воздухе я физически ощутила иное человеческое соприсутствие: казалось – теплые родные души заполняли каждое место. Я услышала их голоса, они пели хакафот – благословения Книге Книг. А потом (и такое бывало!) все вышли на площадь гетто танцевать вокруг Торы и девушки, чтобы не узнали, украсили себя таинственными масками. На еврейский праздник Симхат Тора заходили полюбоваться и жители Венеции, для которых иудейская экзотика была продолжением праздничного карнавала. Воображение вернуло меня назад, я услышала смех и смешанную ивритско-итальянскую речь. Площадь гетто была полна народу… Как и сейчас светило солнце и рядом тихо плескалась под маленькими мостиками вода бесконечных каналов.

Как писал главный раввин Шимон Луцато в 1638 г. «в славном городе Венеция положение евреев зависит от людей разумных…, которые своими действиями осуществляют Высший промысел защиты гонимого народа»… А Ицхак Абарбанель в 1573-м толковал конституцию Венеции как проявление закона Моисеева. Евреи создавали миф о республике, как острове спасения. Гетто было вавилонским микрокосмом, где смешались пути изгоев из разных стран. Покой ощутила я в крошечных улочках, сдавленных уходящими ввысь высокими окнами. Некоторые были открыты, из них доносилась тихая беседа и мелодия Монтеверди.

Это была высшая точка путешествия – я коснулась света национальной гармонии…

Шум оглушил меня за пределами еврейского острова. Маски давили на каждом шагу, их дополняли застывшие лица продавщиц и бизнес-гондольеров, не реагировавших ни на что, кроме шелестящих юро… И над всем властвовал запах гнили. Город представился мне старой беззубой, разлагающейся высокомерной кокоткой, прикрытой ослепительными мертвыми личинами… Сразу сдавило сердце, я физически почувствовала, как же было тяжело им – после гетто выйти к другим, от которых они зависели. И тогда вспомнилось, что такая же равнодушная самодовольная толпа здесь возила в XVI веке еврея в клетке вместо зверя на карнавале. И своего Шейлока – трагическую фигуру, не раз представленную в антисемитской раме, Шекспир списывал с венецианского прототипа. И с той же идиллической сейчас площади гетто в 1943-м в лагеря смерти было депортировано 205 человек, из которых вернулось только 10… Почти живое напоминание об этом барельефы Блатаса, пережившего Катастрофу и впечатавшего память в стены гетто. Желтые звезды, пожар из неугодных книг (здесь в 1558 г. по повелению Папы Льва Х впервые жгли талмуд), само слово «гетто» (что означает обыкновенная медеплавильня, где жили изгои), идею еврейской тюрьмы Гитлер позаимствовал отсюда из гетто Венеции. Сейчас в городе насчитывается едва 600 иудеев и лишь тридцать из них живет на территории гетто. В одной из студий я увидела странную работу: растворенный как в волнах времени возникал из черной майолики желтый магендовид, а из него, как из маски – лицо человека, как бы пытавшегося что-то сказать… «Тяжелы твои Венеция уборы…» прошепталось из Мандельштама.

Эта картина стала для меня символом итальянского еврейства, прекрасного, талантливого, оставшегося не досказанным и все-таки состоявшимся по тому огромному духовному вкладу, который оно внесло в историю нации в диаспоре.

Время рисует наши судьбы. Я покидала Италию со смешанным чувством благодарности, любви и так и не разрешенных вопросов… На аэродроме была моя итальянская «исраэлит» Лена Тукшумская, для которой в будущем году «приехать в Иерусалим» – это ответить на всё!..

 

Что наша жизнь? Игра! А что за игра без шуток и приколов? Кто ищет фото приколы, тому не нужно ехать в Италию. Все на сайте rizhik.net

 


К началу страницы К оглавлению номера




Комментарии:
alexei tsvelik
Stony Brook, NY, USA - at 2013-12-07 16:23:55 EDT
Из моей книги "Жизнь в невозможном мире": Писать о том, что любишь легко, а написать хорошо трудно. Предмет моей любви, тот, о котором я собираюсь писать, – прекрасная страна Италия. Мы в России многим обязаны ей. Итальянцы построили Кремль, Санкт-Петербург со всеми окрестными дворцами, учили русских художников живописи и ваянию, дали нам водку (пришла к нам в 15 веке через генуэзские колонии в Крыму) и оперу, а также помогли выиграть битву под Сталинградом. В Риме Гоголь писал «Мертвые души», самое великое, что написал Алексей Толстой – это итальянская сказка «Буратино».

Об Италии написано необъятно много и замечательно хорошо. Чтобы не вступать в поединок с мастерами, я буду писать только о том ее уголке, с которым хорошо знаком и с которым широкий читатель, я думаю, знаком не так хорошо.

Такой уголок Италии находится на ее крайнем северо-востоке, на границе с молодой страной Словенией. Это город Триест и его окрестности. Место это в отличие от близлежащей Венеции русским туристам не знакомо. Для того, чтобы насладиться им, нужно там побыть подольше, желательно также иметь какое-нибудь занятие (для меня это теоретическая физика), чтобы впитывать Триест медленно, глоточками, а не залпом. Сядьте в трактирчике, возьмите кувшинчик Pino Grigio или Tocai Friulano, закажите bronzino al sale или хотя бы calamari fritti и дайте жизни медленно проходить мимо в бликах солнца, пробивающихся сквозь образующие потолок виноградные лозы...

Город Триест сбегает в Адриатическое море с высоких карстовых покрытых лесом холмов. Там, на холмах, вперемешку с лесом, - старый маяк, какая-то новая церковь, похожая на ящик из плексигласа, цепочка вилл, телебашня, большой госпиталь. Дальше, за холмами, - словенские деревушки, в которых подают вкуснейшую ветчину, огромные, уходящие в глубь земли до самого Тартара пещеры и, чуть подальше, сама Словения. Внизу, - старый город с множеством красивых домов австрийской архитектуры 19 века, с маленьким римским амфитеатром, старой крепостью, огромной красивой площадью Единства, где в кафе подают лучшие на свете австрийские сладости – торт захер и струдель с яблоками, с лабиринтом узких улочек, вьющихся куда-то вверх, чтобы вконец затеряться между мрачноватыми старыми домами, которые будут долго сниться в тревожных снах, перепутываясь с такими же мрачноватыми домами города моего детства. А магазины, эти шикарные итальянские магазины, похожие на отделения музеев! Я, которого в родной Америке начинает бить нервная дрожь после получаса в магазине, здесь я готов ходить по ним и с вожделением пялиться на витрины. Это все хочется съесть и запить чудесным местным вином, а если хватит денег, то взять и божественного Barolo. Площадь Единства выходит одной стороной прямо к морю, здесь еще на моей памяти приставали большие корабли, даже американские эсминцы, а теперь стоят лишь яхты разных степеней легкости...

БЭА
- at 2013-12-07 01:24:53 EDT
Очень интересный травелог хорошо подготовленной израильской туристки.
Leonid zaritsky
Fair Lawn, NJ, USA - at 2013-12-07 00:51:12 EDT
Большое спасибо за интересный рассказ. Ссылку на Ваш рассказ отправил некоторым своим друзьям.
С Уважением, Леонид Зарицкий

Турист - одиночник.
- at 2010-06-12 06:10:25 EDT
Хорошо путешествовать за гранты. Завидую и белой, и чёрной завистью.
Владимир Бершадский
Б-Ш, Израиль - at 2010-05-10 05:40:28 EDT
Уважаемая Злата!
Прочёл с интересом.
Меня, как историка еврейства, очень интересуют подробности, о которых не прочтёшь в академических изданиях.
Интересен следующий пассаж: "В 19 г н. э. Тиберий изгоняет евреев из Рима на остров Сардиния. В 49 г н. э. их изгоняет Клавдий.". Возникает вопрос: откуда евреев изгнал Клавдий? Из Рима? Но ведь их уже в 19 г. изгнал Тиберий! А может, из Сардинии обратно в Рим? Конечно же нет! По видимому указ Тиберия был не выполнен.
Ещё: еврейские рабы в кол-ве 6000 чел. были ОСВОБОЖДЕНЫ!! А может, это были не рабы, а полезные Риму переселенцы??
Очень интересно, как Вы написали слово אי- טל- יה. Это значит, что Вы, как и Я, интересуетесь этимологией. Можно будет обменяться знаниями.

С уважением -
Прошу Вас позвонить мне: 052-7284036 или по Э/м: vladimir.b@012.net.il

Матроскин
- at 2010-04-27 11:36:28 EDT
Довелось мне посетить экспериментальный госпиталь Европейского института онкологии в Милане. Грандиозный центр, оборудованный по самому последнему слову науки и техники. Тучи специалистов и пациентов. Через пару часов возникает ощущение, что в Европе все население больно каким-нибудь видом рака.

Вот так, примерно и здесь. Если интересоваться только одним вопросом, впечатление от Италии, которую я лично очень люблю, может свестись к рецепту приготовления спагетти.

Людмила
Киев, Украина - at 2010-04-27 01:12:11 EDT
http://www.lechaim.ru/ARHIV/176/vasilenko.htm Уважаемая Злата! Спасибо за интересное увлекательное путешествие! Посмотрите, пожалуйста, еще и эту ссылку в журнале Лехаим, это пополнит вашу коллекцию. С уважением Людмила
"Красиво" пишет
- at 2010-04-23 16:15:59 EDT
В самом начале натыкаюсь на фразу:
"Я ждала встречи с Италией с замиранием сердца, настоянного на грусти, как коньяк…"

Сердце, настоянное на грусти? Как коньяк?? Даже если не обращать внимания на то, что коньяк не настойка, то всё равно, как можно сказать про коньяк - "настоян на грусти"?

Базаров говорил: "Об одном прошу тебя, друг Аркадий, - не говори красиво!"

М. Ш.
- at 2010-04-23 15:26:40 EDT
З А М Е Ч А Т Е Л Ь Н О !!!
Валерий
Германия - at 2010-04-23 13:54:16 EDT
Огромное спасибо,замечательно написано.
Так немного,но как тонко и талантливо.
Именно поэтому и не состоялся итальянский Холокост,потому,что они итальянцы,народ сотканный из чувст в,темперамента,солнца.моря,вина,женщин...прекрасный и трагичный,в жизни и на подмостках,любящий и поющий...
Вива Италия!
Пишите еще...

Елена Годунова
Новосибирск, Россия - at 2010-04-11 21:14:42 EDT
Уважаемая Злата!Спасибо огромное за новую для меня страницу в истории Холокоста, за эту удивительную экскурсию по Италии!
Прочитала на одном дыхании,но уверена,что буду возвращаться и вчитываться ,искать детали,ощущать атмосферу средневековой и современной далекой Италии.

Eлена Мардер
Бат-ям, Израиль - at 2010-04-09 07:02:11 EDT
Спасибо за прекрасный материал - и в языковом, литературном смысле, и в общеобразовательном, и в плане национального самосознания. Особо трогает искренность и глубина чувств автора, знания атрибутики иудаизма и преданность своему народу. В итоге - гордость за автора!
Случайная Ваша гостья.



_Реклама_