©"Заметки по еврейской истории"
декабрь  2011 года

Илья Басс

Зарождение Ф-маршрута

Отто Мейерхоф и Вальтер Беньямин

 

(отрывок из книги Секретная Миссия в Марселе

или Один год из жизни Вариана Фрая)

От автора

В 1940 году группа общественных деятелей США организовала Чрезвычайный Комитет Спасения (ЧКС), чтобы помочь выбраться из Франции выдающимся деятелям культуры и искусства Запада, которым грозила смертельная опасность. ЧКС решил направить в Марсель, находившийся в не оккупированной пока зоне Франции, специального представителя – 33-х летнего американского журналиста, выпускника Гарвардского университета Вариана Фрая (Varian Fry).

Вариану вручили список из 200 фамилий (в основном, евреев) и отправили на 2 недели с целью войти в контакт со «списочниками» во Францию. Вместо назначенного срока, вопреки требованиям Комитета и препятствиям, чинимым Госдепартаментом США, Вариан на свой страх и риск пробыл в Марселе почти год, а список людей, которым он помог уехать из Франции, превысил 2 тысячи.

Прибыв в Марсель, Вариан подобрал группу единомышленников и образовал легальный Центр для оказания помощи голодающим беженцам. На самом же деле Центр под носом у местной полиции и властей Петэна, используя полулегальные и нелегальные методы работы, оформляя фальшивые документы и пр., помог избежать когтей гестапо застрявшим в Марселе Лиону Фейхтвангеру и Марку Шагалу, Генриху Манну и Андре Бретону, Францу Верфелю и Андре Массону, Анне Зегерс и Жаку Липшицу и многим другим.

В конечном итоге Французское правительство выдворило его из Франции. Глава полиции Роделек дю Порсик на вопрос Вариана: «Признайтесь честно, почему вы так настроены против меня?», ответил: «Потому что вы оберегаете евреев и антифашистов»

Приводимый отрывок рассказывает об использовании нелегального перехода франко-испанской границы для переправки на свободу Нобелевского лауреата Мейерхофа и философов Беньямина и Арендт.

***

В начале ноября 1940 года ситуация на границах в очередной раз изменилась. Испанские и португальские власти несколько облегчили прохождение контрольно-пропускных пунктов. Зато усилился контроль при пересечении французской границы. Железнодорожная станция в Сербере и сама приграничная зона охранялись теперь жандармами, не склонными к компромиссам.

Успешные операции по переправке Верфеля, Манна, Фейхтвангера и др. вдохновили Фрая, но уделять внимание в таком объеме каждому он, конечно, был не в состоянии. И не в степени ‘важности’ той или иной персоны, а во все возрастающем количестве клиентов Центра гнездилась трудность.

Несмотря на сложности, связанные с пешим переходом через франко-испанскую границу, путь этот почти на полгода оставался единственным выходом для многих, страждущих спастись. Главное – выбраться из Франции, а там, с визами или нет, можно попытаться либо осесть временно в стране транзита, либо выбраться с континента вообще.

У Фрая возникла мысль наладить надежный пешеходный маршрут через горы с перевалочной базой вблизи границы и постоянным контингентом проводников. По его замыслу проводникам надлежало поселиться в пограничной зоне, внимательно изучить район перехода, познакомиться с местной жизнью, местными жителями, обычаями, т.е. создать самую настоящую подпольную дорогу к свободе.

Как иногда случается в жизни, стечение обстоятельств и судеб довольно быстро помогло реализовать замысел.

В отеле вместе с Варианом проживал с семьей биохимик Отто Мейерхоф, лауреат Нобелевской премии (1922 год). И он, и его жена в процессе ассимиляции перешли из иудейства в лютеранство и крестили детей. Не помогло. У нобелевского лауреата гестапо отобрало паспорт, но Отто Мейерхоф каким-то образом заполучил его обратно и вместе с семьей бежал в Швейцарию, а оттуда - в Париж, где ему предоставили должность заведующего исследовательской лабораторией в Институте физико-химической биологии. В 1940 году пришел черед двигаться снова и он оказался в Марселе. Получив отказ в выездной визе, профессор обратился к президенту Марсельской академии наук с просьбой предоставить ему работу в биологической лаборатории в Баньюле. Там, в приграничном городке он намеревался осмотреться, изучить обстановку и в подходящее время пересечь границу. Но в первую очередь профессор намеревался спасти сына Вальтера, которому раздобыли фальшивые демобилизационные документы. Сыну уже исполнилось 18 лет, и просьбу таких заявителей на выезд даже не рассматривали, их мобилизовывали в рабочие бригады.

Фрай дал имя таможенника, который должен был пропустить сына. Но таможенник, узнав, что имеет дело с нобелевским лауреатом и опасаясь возможной огласки, отказался помочь.

И ученый повторно обратился в Центр.

Первого его посланца, однако, семейство Мейерхофа отвергло, заподозрив в нем агента французской тайной полиции.

Спустя несколько дней в дом постучали – на пороге стояла пара немецких эмигрантов, намеревавшихся пересечь границу. Лиза и Ганс Фиттко – так они назвались – согласились оказать услугу и захватить с собой всю семью. По словам Вальтера Мейерхофа, родители скептически отнеслись к их предложению. Но если они сами еще могли надеяться на получение выездных виз, то сыну никак медлить нельзя было, его транзитные визы истекали через несколько дней. Они согласились отпустить его.

6 сентября 1940 года (Вальтер хорошо запомнил дату, даже день недели – четверг), в полдень, когда французские пограничники обычно обедали, он и Фиттко отправились к границе. Через плечо у каждого болтался небольшой мешочек, в котором лежала фляжка с водой и бутерброды – обычная экипировка местного населения и туристов, собравшихся в поход по местным красотам.

Не останавливаясь, путники преодолевали холм за холмом, ожидая за каждым из них границы с Испанией.

Внезапно из-за леса показались два французских жандарма. Никакие объяснения и мольбы не помогли. Всю троицу препроводили в полицейский участок, где они и ночевали. На следующий день им предстоял суд в Перпиньяне за попытку несанкционированного перехода границы, но перед отправлением (дело происходило опять в полдень!) их завели перекусить в местный ресторанчик. В полуденную жару и охранники и задержанные заняли столики на улице. В этот момент Вальтер заметил того самого таможенника, который первоначально отказался им помочь. Вальтер воспользовался туалетной бумагой, которую всегда носил с собой для записок. Наскоро изложив ситуацию, он просил передать эту новость родителям. На суде Вальтер, увидев их, понял, что послание добралось до цели. Родители приняли меры: в конце концов, ведь Отто Мейерхоф официально работал в местной лаборатории и прогулка сына с гостями вполне объяснима. Азема, мэр города, лично ходатайствовал за своего знаменитого жителя, и судья отпустил всех на свободу.

Позднее именно сам Азема вместе с Боллом, помощником Фрая, перевел через границу Отто Мейерхофа с женой, чьи выездные визы истекли. Мэр с большим удовольствием вспоминал, как переносил на руках жену Нобелевского лауреата в области физиологии и медицины!

А оставшегося Вальтера пристроили на пансион к местной жительнице, мадам Мариль. Ожидая продления своих транзитных виз, Вальтер изучал взятый с собой учебник по механике и периодически помогал по хозяйству супругам Фиттко, окончательно переехавшим в Баньюль. Лишь впоследствии юноша узнал, чем занималась эта пара.

Лиза Фиттко, (в девичестве Экштейн) родилась в Ужгороде, тогдашней Австро-Венгрии. Отец издавал литературно-политический журнал и неудивительно, что вскормленная на такой почве дочь выросла политически активной. А в Берлине, куда семья переехала в начале 20-х годов, Лиза окунулась в нелегальную деятельность молодежной прокоммунистической организации, распространяя листовки и запрещенную газету Красный Флаг. От нацистов девушка бежала в Прагу, где встретилась с соратником по подпольной борьбе, немецким журналистом и рабочим лидером Гансом Фиттко. Они поженились и вместе продолжили подпольную деятельность, пока их нелегальное место жительства не выдал информатор. Супругов выслали из Чехословакии в Швейцарию. Там, а затем и в Нидерландах, убежденные борцы с гитлеровским режимом вновь занялись делом своей жизни – переправляли в Германию антинацистскую литературу.

Началась война и их интернировали – Лизу в лагере Гурс, Ганс - в Ньевр

Раздобыв в лагере пустые бланки удостоверения личности, энергичная Лиза оформила фальшивые документы, подделала подпись начальства и с группой женщин (среди них была и Марта Фейхтвангер) устроила побег. Сумел бежать и муж. Воссоединившись, они направились в Марсель. Несомненно, оба числились в списке разыскиваемых гестапо и им угрожала смертельная опасность.

В Марселе Лиза нашла брата и родителей. Все были в сборе, оставалось изыскать пути исчезновения из Франции. Опытные подпольщики собирались прижиться в пограничном городке, разузнать обстановку и пути безопасного пересечения границы. Оставив мужа в Марселе, Лиза предварительно перебралась в Порт Вендре. Там через местных докеров ей удалось связаться с Венсаном Аземой – мэром-социалистом соседнего городка Баньюль-сюр-Мер. Мэр охотно описал ей безопасный путь через границу, известный как ‘маршрут Лестера’. Азема пошел еще дальше и оформил Лизе документы на проживание и продуктовые карточки.

Лиза примелькалась среди местных жителей городка и рабочих на виноградниках, появляясь на прогулках, и меж тем досконально изучая все вокруг и в особенности будущую дорогу за кордон.

Она, однако, даже не успела толком освоить путь и переехать в Баньюль, как 23 сентября 1940 года в дверь ее квартиры в Порт Вендре постучали. Привыкшая к неожиданностям и опасностям в тени последних семи лет полулегальной жизни, она спокойно открыла дверь. В дверях стоял Вальтер Беньямин и еще двое.

***

Беньямин уже тогда известный философ, писатель и критик, бежал от гитлеровского режима во Францию.

В 1939 году его интернировали в лагере, расположенном на олимпийском стадионе Коломб, а затем перевели другое место, недалеко от городка Ньевр. Там он и познакомился с Гансом Фиттко. Через три месяца Беньямина освободили. В июне 1940 года он бежал в не оккупированную зону.

Ганс Фиттко прислал Беньямина к Лизе с просьбой перевести философа через границу. Опасаться Беньямина не надо было – Ганс и Вальтер доверяли друг другу. Бояться следовало физического состояния «старого», по выражению Лизы, пришельца. Измученному Беньямину было тогда всего 48 лет.

Вдобавок Беньямин привел собой Хенни Гурлан с сыном

История перехода необычна.

Накануне, в дневное время, все трое совершили пробный подъем, старясь выглядеть как туристы. Но даже при этом философ не захотел расставаться со своим черным кожаным чемоданчиком, который мог привлечь к ним внимание. Там, с жаром доказывал он, лежит рукопись произведения, которая дороже его самого. Когда добрались до лужайки и собирались вернуться назад, Беньямин наотрез отказался спускаться, утверждая, что назавтра у него не хватит сил повторить восхождение. Уговоры не помогли - ученый остался лежать на лужайке. Рано утром следующего дня, в 4 часа, Лиза и женщина с ребенком, обутые в espadrilles[1], чтобы не поранить ноги, вновь взобрались по каменистым кручам и нашли Беньямина, лежащего на камнях, явно обессиленного.

Беньямин установил темп и ритм передвижения – 10 минут ходьбы, затем отдых. Лиза и юноша помогали нести чемодан, и группа медленно преодолевала скалу за скалой, не произнося ни слова, чтобы их не услышали. На последнем подъеме Беньямина тащили за руки. Но вот они достигли вершины – впереди у подножья виднелся пограничный испанский пункт. Лиза знала: теперь ей надо возвращаться обратно, а ее спутникам – самостоятельно спускаться вниз.

Она двинулась домой в полной уверенности – один из самых знаменитых философов современности был в безопасности.

Не знали супруги Фиттко лишь одного - именно в тот день и только на один день границу по неведомым соображениям закрыли. А как же тогда Беньямин? Увы, протеже Лизы пали жертвой временных ограничений. Все трое были апатридами – их задержали и под охраной отвели в отель около полицейского участка в Порт Бу. Наутро всех собирались вернуть французам – Беньямину и юноше грозил немецкий концлагерь. По рассказу Хенни Гурлан, Беньямин позвал ее ранним утром к себе в комнату и сообщил, что принял смертельную дозу морфина, который всегда носил с собой. Перед смертью он попросил передать коротенькое письмо философу и другу Людвигу Адорно, перебравшемуся в США ранее. Произошло это 26 сентября 1940 года. Хенни Гурлан похоронила Беньямина там же в Порт Бу, записку уничтожила, передав ее содержание Адорно устно, по памяти. В конце концов, деньги сделали свое дело, и она вырвалась из Испании. А рукопись бесследно исчезла.

            Эту рукопись и захоронение искали многие, но так и не нашли.

            В Марселе, когда Беньямин в последний раз виделся со своими друзьями еще по Парижу, Ханной Арендт и Генрихом Блюхером, он доверил им коллекцию рукописей, включая его, пожалуй, самую знаменитую работу О концепции истории. Он надеялся, что рукопись эта будет напечатана. Он знал Ханну, знал как талантливейшего, хотя пока не очень известного философа.

***

Ханна Арендт родилась 14 октября 1906 года в ассимилированной еврейской семье в небольшом городке Линден, под Ганновером, Германия. Детство прошло в Кенигсберге, куда семья переехала в 1910 году. Девочка интересовалась серьезной литературой, включая немецкую классику и философию, росла общительной и здоровой. Уже в старших классах гимназии она увлеклась Кьеркегором, а в 16-летнем возрасте прочла Психологию Мировоззрения Карла Ясперса. В 1924 году Арендт поступила в университет в городе Марбурге и полагала, что нашла то, что искала – ведь философию преподавал не кто иной, как звезда первой величины в философии того времени (да и поныне) Мартин Хайдеггер, ученик Гуссерля. Она мгновенно влюбилась в учителя и началась их короткая секретная любовная связь, о которой никто не знал, пока, уже после Второй мировой войны, не предали гласности их переписку. В то время Хайдеггер был женат, имел двух сыновей и не решился оставить семью. Ханна переехала в Гейдельберг, где и закончила докторскую диссертацию уже под руководством Ясперса.

В 1929 году она выходит замуж за ученого-философа Гюнтера Штерна, помогает ему в работе на получение высшей степени (габилитации), а сама начинает исследовательский проект по германскому романтизму, публикует несколько статей. В 1933 году, как и многие творческие работники еврейского происхождения, супруги Штерн перебираются в Париж (через Прагу и Женеву).

В Париже они вращаются в кругу немецких эмигрантов-интеллектуалов, включая Вальтера Беньямина. Ханна участвует в деятельности еврейских организаций и в их рядах борется с нарождающимся французским фашизмом.

В январе 1940 года после нескольких лет дружбы Арендт вторично вышла замуж, на этот раз за немецкого политического лидера Ханса Блюхера.

5 мая 1940 года, оба были интернированы. Ханна освободилась, воспользовавшись суматохой, охватившей лагерь при наступлении немцев. В отличие от многих других женщин, не знавших куда идти, Ханна направилась в пригород Монтобана, где арендовали квартиру ее знакомые по Парижу. Оттуда она частенько наведывалась в сам город, переполненный новоприбывшими. Многие жители, опасаясь появления немцев, покинули дома и мэр, социалист, разрешил бездомным селиться в освободившихся помещениях. Ханна надеялась встретить мужа или хотя бы получить весточку о нем. И однажды они таки встретились – в бесконечном потоке людей, ищущих родных. Лагерь, где Блюхер находился, при приближении немцев к Парижу эвакуировали, по дороге колонну обстреляли немецкие самолеты, и охранники предпочли разбежаться, оставив заключенных самим заботиться о себе.

Блюхеры, обосновавшись в Монтобане, внимательно следили за развитием событий в относительной безопасности. В октябре 1940 года они начали процесс получения виз в США. В этом им оказал помощь первый муж Арендт, Гюнтер Штерн, выехавший в Америку несколькими годами ранее. Оформление всех бумаг шло через Американский Центр и ХИАС.

С огромной осторожностью и риском для жизни наезжали Ханна и Ганс в Марсель для оформления документов. Они знали, что случилось с Беньямином, знали, что Гильфердинг и Брейтшейд находятся под домашним арестом.

С помощью ЧКС, оформившего все нужные документы, Арендт с мужем в январе покинули Францию и добрались до Португалии, где ожидали следующего рейса около 3-х месяцев.

Когда Ханна пересекла границу, она попыталась найти могилу друга и учителя. Но напрасно. Прекрасное место расположения кладбища, фантастический вид местности! И может потому не смогла Арендт найти могилу, что похоронили философа-еврея на католическом кладбище, о чем свидетельствует расписка за «пять лет аренды ниши на католическом кладбище этого города для захоронения тела, имя которого Seňor Benjamin Walter». Вальтер Беньямин превратился в Беньямина Вальтера!

Ни тела, ни рукописи![2]

В Америке Ханна Арендт опубликовала ряд работ по политической философии и выдвинулась в ряд самых заметных философов второй половины 20-го века. Вплоть до конца своей жизни она занимала ряд академических позиций в ведущих университетах США.

***

После истории с Беньямином Фрай с Бимишем предложили супругам Фиттко, зная об их прошлом, поработать проводниками.

Ганс сообщил жене, что два американца желают с ними побеседовать. Американцы, сотрудники Чрезвычайного Комитета Спасения, уже помогли многим из движения Новое Начало и хотят их привлечь к своей деятельности. Встреча состоялась в небольшом бистро. С Фраем и Боном приехал Бимиш.

Зная, что Лиза перевела Беньямина, Фрай просил помочь и Центру. Но разговор не клеился. «Мы [Лиза c Гансом] лишь намеревались – вспоминала она позднее – поделиться информацией с теми, кто захочет воспользоваться маршрутом после нас». Супруги первоначально не проявили никакого интереса к операции по спасению, поскольку вся семья, собрав необходимые документы, готова была вот-вот двинуться на восток – к тому обязывали сроки приобретенных китайских виз.

Фрай понимал желание их уехать как можно быстрее, но попытался объяснить свою идею и добиться согласия на ее реализацию. «Надо создать постоянную, хорошо налаженную систему пересечения границы под руководством опытных проводников – убеждал он собеседников - Знание дороги недостаточно, на границе нужен постоянно свой человек, знакомый со всеми перипетиями перехода и самой свежей информацией о положении в пограничной зоне».

Не согласятся ли Фиттко участвовать в этой операции? Лиза и Ганс колебались. В какой-то момент им, всегда настороженным, элегантный и, вероятно, наивный американец показался подозрительным. Ему-то ведь ничего не угрожало! Но Бимиш, дождавшись, когда бистрó опустело, объяснил, перейдя на немецкий язык, что его шефу можно доверять. Во время разговора Фрай допустил оплошность, неосторожно упомянув о денежном вознаграждении. Ганс отреагировал немедленно: «Понимаете ли вы, что помощь в нелегальном переходе границы людям призывного возраста тянет ныне на смертный приговор? А вы предлагаете нам деньги. Вы и в самом деле должно быть сошли с ума. Знаете ли вы, кто такие антифашисты? Известно ли Вам слово Überzeugung?[3]»

«Постойте – вмешался Бимиш – Он не знает вас, едва ли осведомлен о ваших делах. Нельзя от него ожидать, чтобы он понял менталитет людей немецкого Сопротивления».

Фрай извинился, но сомнения у супругов оставались. Должны ли они в который раз жертвовать собой, учитывая, что гестаповцы гонялись за ними? Должны ли они рисковать, когда все почти готово к выезду? Но к лицу ли им, убежденным антифашистам перекладывать риск операции на другие плечи?

И они согласились. «В последний раз» - записала Лиза в дневнике.

Фрай пообещал полную финансовую поддержку и помощь в получении виз в Америку (что, кстати говоря, было куда заманчивей, чем Китай), когда ‘пограничный проект’ будет выполнен.

В конце концов, обе стороны пришли к соглашению: Фиттко переедут в Баньюль для постоянного проживания и им изготовят французские удостоверения личности; они будут значиться гражданами, переселенными из Эльзаса, куда властям Виши (в случае проверки) доступ был запрещен. Так все и произошло. При наличии новых документов они получили право на небольшое, но регулярное материальное пособие. Мэр Азема без колебаний реквизировал пустующий дом некоего доктора, растворившегося в перипетиях войны, превратив его в Céntre d’Hébergement de Banyuls pour les Réfugiés - Центр приема беженцев в Баньюле.

Жили они недалеко от таможни и даже подружились с семьей одного из таможенников, с которой частенько встречались и вместе пили вино. Полезными оказались и другие знакомства. Владелица гостиницы на городской площади, как раз напротив мэрии, гостеприимная и добрая женщина, закрывала глаза на личность и удостоверения присылаемых гостей. «Наш грек», как называли Фиттко водителя паровоза, брал за свои услуги довольно дорого, многим рисковал, но был надежен. А услуга заключалась в следующем. Местный поезд в Испанию проходил через международный туннель. Оттуда до границы оставалось несколько сот метров. Если в туннеле соскочить с остановившегося поезда, то в темноте легко и безопасно, держась правой стороны (на случай идущего в противоположном направлении локомотива) добраться до Испании.

Нашлись доброжелатели и среди работников таможни. Лиза рассказала, как однажды при переводе целой семьи с детьми их заметила таможенная охрана. Ганс поведал обычную историю о прогулке в окрестностях. Один из охранников, к счастью знакомый, задал несколько вопросов и, как бы между прочим, показал, где испанская граница. А уходя, сказал Францу: «Мы вряд ли бы отличили вас от рабочих, если бы не тот огромный мешок». Глава семейства, рассчитывая на темноту, втайне захватил с собой меховое пальто, хотя его попросили не брать ничего.

Система по обоюдному согласию функционировала следующим образом. Каждый клиент Центра, снабжался фиктивным удостоверением личности и обрывком цветной ленты, на конце которого имелся номер. У Фиттко имелся другой конец ленты с таким же номером. Концы обрывков и номера должны были совпадать. Нелегальная ‘железная дорога’- Ф-маршрут, как ее прозвали, заработала.

Лиза вспоминала:

Мы уходили рано утром до восхода солнца, когда было темно и нежарко. Смешивались с идущими на работу в виноградники крестьянами, чтобы не вызывать особых подозрений. Одевали рабочие одежды и специальную обувь; с собой брать ничего не дозволялось, кроме musette – маленького мешочка с едой.

Фиттко обслуживали политических беженцев всяких религий и убеждений, любого, чьей жизни угрожали нацисты. Они переправляли и британских пленных, в основном пилотов, сбитых над территорией Франции. Британцев отличало завидное здоровье, хладнокровие, молчаливость.

Фиттко закончили свою работу в конце марта 1941 года, когда вышел указ Виши о выселении всех ‘иностранцев’ из пограничных областей. Фрай считает, что супруги перевели через границу около 100 человек. И за исключением Беньямина, никто не был арестован.

До оформления виз на выезд Лиза и Ганс проживали незаметно в маленьком городке Касси и эмигрировали на Кубу в ноябре 1941 года. Переезд в США произошел позже.

А заботу о Вальтере и его документах сначала взял на себя помощник Вариана, Морис Верцеану, тот самый ‘агент французской секретной полиции’, которого первоначально семейство Мейерхоф выставило за дверь. До получения всех необходимых документов Вальтер жил в Баньюле, а перед самым отбытием Фрай поместил его на вилле Эр Бель. Одновременно Вальтер стал работать как помощник Чарльза Джоя в его небольшом марсельском офисе Унитарной церкви. Джой и перевез Вальтера через границу с Испанией, как своего секретаря, правда, предварительно сунув 40 долларов таможеннику в Порт Бу.

В конце апреля 1941 года Вальтер отправился в Америку, где его настигло письмо от соседки в Баньюле с известием, что за ним приходило гестапо.

Из письма Вальтера Мейерхофа Фраю, посланного из Лиссабона 28 апреля 1941 года:

Дорогой Мистер Фрай

Прежде чем покинуть через два дня континент я хотел бы послать вам небольшую весточку с благодарностью за огромную помощь и доброту, постоянно выказываемую мне. Все, в конце концов, оказалось в порядке и я убежден, что вы были далеко не последним человеком, способствовавшим моей удаче.

Спустя полвека, после выхода на пенсию, в 1992 году, профессор физики Стенфордского университета Вальтер Мейерхоф в память о человеке, спасшем ему жизнь, создал короткометражный фильм Задание: Спасти, начитанный известной американской актрисой Мерилл Стрип. З5 тысяч копий фильма создатели распространили по школам.

Вальтер Мейерхоф скончался 27 мая 2006 года в возрасте 84 лет

Эпилог

Вариан Фрай умер в 1967 году. И на долгие годы о нем забыли. Но признание пришло, а тяжкие последние годы жизни расцветились несколькими приятными событиями.

Весной 1963 года Фрай в числе двенадцати человек был награжден Международным Комитетом спасения за заслуги в деле борьбы за свободу. Скульптор Липшиц от имени Комитета преподнес своему спасителю медаль с выгравированной надписью: «В благодарность Вариану Фраю – за служение свободе – 1933-1963»[4].

Другое событие – присуждение Французского ордена Почетного Легиона. Вручение награды произошло 12 апреля 1967 года в присутствии его детей и жены Аннет.

Лишь спустя без малого 30 лет после смерти Вариана, в 1996 году, Музей Катастрофы Яд Вашем в Иерусалиме присвоил Фраю звание Праведника Мира и в его честь было высажено дерево в Аллее Праведников. На церемонии награждения прозвучало и запоздалое признание заслуг Фрая правительством США, выраженное Государственным секретарем Уорреном Кристофером:

Вариан Фрай - выдающийся человек и выдающийся американец. К сожалению, при жизни его героическая деятельность не получила должной поддержки со стороны правительства Соединенных Штатов и, к моему сожалению, со стороны Государственного департамента.

В сентябре 1997 года в Будапеште состоялась выставка, посвященная деятельности Вариана Фрая. Тогдашний Президент Международного Комитета Спасения и Помощи Рейнольд Леви произнес вступительную речь, в которой отметил, что героическая работа Фрая не закончилась с его изгнанием из Франции, а продолжается до сих пор в форме помощи беженцам и эмигрантам – жертвам насилия и тирании во всех странах. И далее:

Таково мощное наследие Вариана Фрая. Его героические подвиги служат постоянным вдохновением для Международного Комитета Спасения в его усилиях принести помощь, поддержку и покой беженцам и эмигрантам во всех частях мира. Его свет, едва видимый в отеле Сплендид и на улице Гриньян, сегодня ярко сверкает, облегчая страдания и обеспечивая приют многим, ищущим свободы и защиты от преследования.

Я благодарю всех, собравшихся сегодня, чтобы отдать дань бескорыстному герою, чьи усилия по спасению находящихся в опасности жизней вдохновляет многих моих коллег по МКС.

И, наконец, с 12 января по 11 апреля 1999 года в галерее Искусств департамента Буш-дю-Рон в Марселе прошла выставка, посвященная Фраю. Одновременно состоялся коллоквиум, на котором с воспоминаниями и сообщениями выступали участники событий тех лет.

Но лучшей данью памяти Вариану Фраю является Liste Complete des Clients du Centre Americain de Secours - список людей, прошедших через его руки и руки его сотрудников по Американскому Центру Спасения. В нем, даже неполном, по подсчету Сьюзен Субак, перечислены 2142 фамилии, и то лишь, в основном, глав семейств.

Стоит выделить время и посмотреть указанный список по адресу http://pds.lib.harvard.edu/pds/view/14013064?n=1

Фамилии эти много скажут информированному читателю о творческом и научном потенциале спасенных.

Использованная Литература

1.       Archives of the Holocaust, V.5, The Varian Fry Papers. New York and London, Garland Publishing, Inc., 1990.

2.       Bénédite, Daniel. LA FILIÈRE MARSEILLAISE, Un chemin vers la liberté sous l'occupation. France, Editions Clancier Guenaud, 1984.

3.       Fittko, Lisa. Escape through the Pyrenees. Evanston, Ill. Northwestern University Press, 1991

4.       Fittko, Lisa. Solidarity and treason : resistance and exile Evanston, Ill. Northwestern University Press, 1993

5.       Fry, Varian. Surrender on Demand, Boulder, Colorado, Johnson Books, 1997.

6.       Hirschman, Albert. A Propensity to Self-Subversion, Cambridge, Massachusetts, Harvard University Press, 1995.

7.       Isenberg, Sheila. A Hero of Our Own: The Story of Varian Fry, New York, Random House, 2001..

8.       Meyerhof, Walter. In the Shadow of Love: Stories from My Life,
McKinleyville, California, Fithian Press, 2002.

9.       Subak, Susan. Rescue and Flight: American Relief Workers Who Defied the Nazis, Lincoln, University of Nebraska Press, 2010.

10.   Varian Fry Papers, The Rare Book & Manuscript Library. Columbia University, NY

11.   Varian Fry...du refuge. Hôtel du Département / Marseille, Actes du colloque du 19 mars 1999, Actes Sud, 1999.

12.   Varian Fry...à l'exil. Hôtel du Département / Marseille, Actes du colloque du 20 mars 1999, Actes Sud, 1999.

13.   Young-Bruehl, Elisabeth. Hannah Arendt: For Love of the World, New Haven, Yale University Press, 1982.

14.   ADDRESSlette By REYNOLD LEVY, PRESIDENT OF THE INTERNATIONAL RESCUE COMMITTEE,
AT THE EXHIBIT IN BUDAPEST ON THE LIFE AND WORK OF VARIAN FRY
IN THE HOUSE OF REPRESENTATIVES Sponsor Hon. TOM LANTOS OF CALIFORNIA
CONGRESSIONAL RECORD—Extensions of Remarks E1885 September 29, 1997
(http://0-www.gpo.gov.library.colby.edu/fdsys/pkg/CREC-1997-09-29/pdf/CREC-1997-09-29-pt1-PgE1885-3.pdf).

Примечания


[1] Специальные тапочки местных сборщиков винограда (исп.)

[2] Автор склонен полагать, что пропавшая рукопись на самом деле являлась копией О понятии истории. Работу эту Беньямин закончил в январе 1940 года и вряд ли до июня сумел написать другой значительный труд.

[3] Убеждение (нем.)

[4] Международный Комитет спасения организован в 1933 году.


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 1804




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2011/Zametki/Nomer12/Bass1.php - to PDF file

Комментарии:

Суходольский
- at 2013-09-12 20:13:39 EDT
Спасибо, уважаемый Борис Маркович, за наводку - статья очень содержательная. Я ее тоже пропустил. Судьба Беньямина, действительно, ужасна. Попасть на единственный день, когда граница закрыта, и покончить собой - просто греческая трагедия! Жаль, что автор мало печатается.

Желаю Вам, Борис Маркович, успешного и сладкого года с хорошей записью. И пусть успех у "Муссолини" будет не меньший, чем у "Гитлера". Гмар хатима това!

Soplemennik
- at 2013-09-12 09:51:59 EDT
Большое спасибо!
Б.Тененбаум
- at 2013-09-12 00:07:53 EDT
Замечательно интересная публикация, которую я было пропустил ...
Акива
Кармиэль, Израиль - at 2011-12-18 09:41:18 EDT
Такие истории должны быть написаны обо всех, кто спас хотя бы одного человека, которому угрожала смерть. Слава этим праведникам в веках!