©"Заметки по еврейской истории"
июнь  2011 года

Ион Деген

Цепочка


Солнечный луч весело ворвался в спальню, отразился в перламутровой поверхности шестистворчатого шкафа во всю стену и коснулся лица спящей женщины. Она открыла глаза и улыбнулась. Точно так же двадцать шесть лет назад солнечный луч разбудил её в комнате-клетушке университетского общежития. В то утро, в отличие от этого, она никуда не спешила. В пять часов начнётся церемония вручения дипломов. Потом банкет. А потом – вся жизнь. Завтра на несколько дней она поедет к маме и вернётся в Варшаву, чтобы приступить к работе врача в университетской клинике педиатрии. Вот только с жильём ещё нет ясности. Но не было сомнений в том, что всё устроится.

Вчера Адам пригласил её в кино. Потом проводил до общежития. Они стояли у входа в красивое здание, отличный образец барокко. Фасад восстановленного здания не отличался от того, который был до взрыва бомбы. Немецкой? Советской? Кто знает? Сейчас фасад был точно таким, как до первого сентября 1939 года. Но внутри вместо просторных уютных квартир на всех трёх этажах были комнатки-клетушки по обе стороны длинного коридора с туалетом и двумя душевыми кабинами в торце.

Адам в сотый раз предлагал Кристине жениться. Завтра они получат дипломы. Нет никаких препятствий для создания нормальной счастливой семьи. Кристина деликатно объясняла ему, что хотя бы в течение одного года, ну, хотя бы только одного года она обязана специализироваться по педиатрии. А специализация, которая по интенсивности даже превзойдёт студенческие нагрузки, не совместима с семейной жизнью. К его огорчению она уже привыкла. Компенсировала это разрешением при расставании поцеловать её в щеку.

В комнате она подумала об их отношениях. В чувствах Адама Кристина не сомневалась ни минуты. Он любил её с первого курса. Да и ей Адам нравился. Видный, интеллигентный, горожанин, образованней её. Но, по существу, сельская девочка, воспитанная строгой католичкой, понимала, что никакой близости не может быть до тех пор, пока не выйдет из костёла с единственным до самой смерти мужчиной. Кто знает? Может быть, Адам согласится подождать ещё год?

День, который начался с того, что солнечный луч разбудил её в комнатке общежития, мог стать одним из самых счастливых в жизни. Вручение дипломов было таким торжественным, таким праздничным, что пришлось сдерживать предательски подступающие слёзы. Её назвали в числе самых лучших студентов с первого курса до последнего экзамена. Не это её растрогало. Она привыкла быть лучшей ученицей в школе. Там, правда, это почему-то оставляло её одинокой, без подруг. В школе она вообще чувствовала себя неприкасаемой. В старших классах поняла значение косых взглядов одноклассников по поводу её безотцовства. А в университете Кристина с первого курса осознавала себя лидером, в центре внимания парней, не обжигаемая ревностью девушек. Во время банкета к ней, разрываемой кавалерами, приглашавшими на танцы, подошёл старенький профессор, заведующий кафедрой педиатрии, и сказал, что согласован вопрос о её работе в руководимой им клинике. Адам, как обычно, проводил до общежития. Снова предложение. Снова те же возражения. Снова то же прощание с разрешённым поцелуем в щеку.

А дальше начался ужас. Он был ещё невыносимей потому, что начался не на фоне будней, а после такого неповторимо, такого радостного дня.

На прикроватной тумбочке ждала телеграмма: «Умерла мама приезжай». Мама… Единственное родное существо. Никого, кроме мамы, у неё не было. Сколько помнит себя, только она и мама. Красивая мама, несмотря на то, что лицо её обезображено оспой, такой редкой в Польше. Мама, с которой она прожила на крошечном хуторке у опушки леса всего в нескольких километрах от Варшавы всю жизнь от рождения до поступления в университет. Жалкий домик. Маленький огород, Коза и несколько кур. Когда Кристина пошла в школу, мама начала работать санитаркой в ближайшей больнице. В ближайшей! Девять километров туда и девять километров обратно после суточного дежурства. В слякоть и в снег, в жару и в стужу. Мама. Она никогда ни на что не жаловалась. Никогда не болела. И вдруг «Умерла мама приезжай». Понятно, что телеграмму послала мамина подруга, Зося, живущая почти в таком же хуторке метрах в трёхстах от них. Что же случилось? Ещё неделю назад письмо от мамы. И никаких жалоб. Никакой тревоги.

Кристина подсчитала деньги. Хватит ли на такси? Она вышла из общежития в июньскую ночь и меньше чем через час оказалась в пустом доме. Утром у Зоси узнала, что мама накануне умерла в больнице от рака поджелудочной железы. Узнала у Зоси, что мама почти в течение месяца страдала от невыносимых болей, но не хотела потревожить дочку, не хотела, чтобы дочка ради неё отвлеклась от таких важных государственных экзаменов.

После незаметных похорон, – она, Зося, несколько сотрудников больницы, незнакомая супружеская пара из ближайшего села, – после скромнейших поминок Зося осталась с ней, и долго колеблясь и не решаясь, в конце концов, спросила:

– Крыстя, Ванда тебе ничего не говорила о твоём рождении?

– Нет. Ты имеешь в виду об отце?

– Ну, об отце ты, наверно, знаешь, что Ванду изнасиловал не то немецкий солдат, не то кто-то из Армии Крайовой. Так знай. Никто Ванду не насиловал. Не было у неё никогда никакого мужчины. – Зося умолкла, задумалась. – Ты знаешь, где у Ванды хранятся документы и там всякое? Посмотри.

Кристина, до которой медленно доходил смысл сказанного, подняла тощий матрас вандыной постели. Небольшой пакет в плотной коричневой бумаге. Маленькая картонная коробочка. В таких обычно лекарственные таблетки. Пакет этот Кристина видела. Знала о его содержимом. Коробочку увидела впервые. Она положила её на стол. Открыла. Небольшая изящная тонкая золотая цепочка с удивительно красивым маленьким кулоном в виде раскрытой кисти руки. На ней две возможно какие-то буквы непонятного алфавита, а между ними не то чуть удлинённая точка, не то запятая. Иероглифы эти – микроскопические алмазы, впрессованные в ладонь. Зося взяла цепочку и сказала:

– Вот эта цепочка была на тебе, когда Ванда на рассвете того майского дня нашла тебя.

Кристина, ещё не пришедшая в себя после похорон, почувствовала, что теряет сознание. Зося обняла её голову и приложила ко рту чашку с холодной водой. Села рядом с Кристиной и подвинула к ней коробочку с цепочкой. Долгое молчание воцарилось в убогом жилище.

– Ну? – Спросила Кристина.

– Что ну? Ночью была стрельба рядом с нами. К отдалённой стрельбе в Варшаве в течение почти месяца мы уже привыкли. А тут у нас под носом. Утром было всё тихо. Я пришла к Ванде в тот момент, когда она купала тебя. Каким же красивым младенцем ты была! Ангелочек. Месяца полтора-два. И на шее твоей была эта самая цепочка. А кулон доставал чуть ли не до пупа. С детства у нас с Вандой не было тайн. Ванда показала мне каракулевую шубу, в которой она тебя нашла почти у самого дома. Шубе не было бы цены, если бы она не была вся в грязи. Боже мой! Грязи на ней было больше, чем шубы. Ванда потом её постепенно отстирала. Шубе действительно не было цены. Продать её не без труда удалось уже через два года, уже после войны. А ещё в кармане шубы было несколько дорогих колец. Одно из них и мне спасло жизнь от голода чуть ли не перед самым приходом советов. Ну, и Ванде с тобой… Да. Днём стало известно, что из гетто по канализации выбралось несколько жидов. Вроде бы их проводили до Кабацкого леса. Ну, тут их застукали не то немцы, не то наши, не то украинцы из СС. Уже в лесу за моим домом нашли убитую жидовку. Говорили, очень красивую. Возможно, это именно она подкинула тебя около вандыной хаты.

Солнце уже залило всю спальню. Зазвонил будильник. Она завела его в половине третьего, когда телефон разбудил мужа. Второго профессора, заместителя заведующего отделением срочно вызвали в больницу. Дежурная бригада хирургов беспомощно застряла посреди сложной операции. Муж выехал. По привычке, зная, что долго не уснёт, чтобы не опоздать на работу, завела будильник. Действительно, уснула, когда начало светать.

Сейчас, стоя под почти холодным душем, она вспоминала своё возвращение в Варшаву, любимую работу в клинике, поиски неизвестно чего неизвестно где. У неё не было сомнения в том, что убитая красивая жидовка, которую нашли в лесу, её биологическая мама. Жидовка… Следовательно, и она жидовка. Что это значит? Кто такие жиды? Что значит гетто? Где оно? В десятках путеводителей по Варшаве, в которых описывались даже какие-то малозначащие, за уши притянутые дома, о гетто не было ни слова.

Она искала жидов. Говорили, что их почти нет в Варшаве. Говорили, что считанные польские жиды покидают Польшу и уезжают в Израиль. Говорили, что в Варшаве функционирует синагога. Не без труда она даже нашла её. Несколько раз приходила, но почему-то всегда натыкалась на закрытую дверь. Наконец ей повезло. Дверь была открыта. В просторном сумраке она нашла двух старых жидов. Показала им цепочку. Да, это еврейские буквы. Аин, йод и хетт. Но у стариков нет ни малейшего представления, что они значат. Кристина рассказала им о себе. Они долго думали, переговаривались между собой. Затем один из них сказал:

– Мы думаем, что пани следовало бы обратиться к Любавичскому раби. Он просто пророк. К тому же, он очень образованный человек. Возможно, он ухватится за конец цепочки.

Предложение Кристине показалось заманчивым. Но, узнав, что этот самый раби не житель Варшавы, ни даже Польши, она постаралась забыть о совете.

К этому времени, как ей показалось, у неё уже окончательно определилось отношение к Адаму. Через три дня после получения диплома, не воспользовавшись отпуском, он уехал в Шцецин, где ему нашлась должность хирурга. Письма он присылал чуть ли не ежедневно. Следует отдать ему должное, письма были интересными и содержательными. Кристина не представляла себе, что он обладает таким эпистолярным талантом. Следует ли говорить о том, что каждая страница светилась любовью. Кристина, отвечавшая нерегулярно, уже собиралась описать своё новое состояние, чтобы не было между ними недомолвок и неопределённости. Но, прочитав трилогию Фейхтвангера, она написала ему о впечатлении, оставленном этими книгами, о том, с каким пиететом сейчас относится к истории евреев, этого древнего, необычного народа. Ответ Адама её не просто огорчил. Ещё до смерти мамы, ещё не имея представления о том, что узнала потом, всегда испытывала явное отвращение к любому проявлению ксенофобии. А тут письмо отъявленного антисемита, утверждавшего, что еврей Фейхтвангер не мог объективно и честно написать о своем чудовищно подлом народе, который многие народы не напрасно истребляли в течение многих веков. Безответные письма Адама приходи ещё примерно два месяца. Сперва, читая эти письма, она испытывала некоторую вину, некоторое огорчение, вызванное потерей. Потом задала себе вопрос: любила ли она Адама? Собственно говоря, что оно такое – любовь? Какой у неё вкус, какой запах, какой цвет? С чем её сравнить, если у неё нет точки отсчёта?

В конце ноября произошло чудо. В медицинской школе Гарвардского университета на конференции по теме, которой занималась кафедра педиатрии Варшавского университета, профессор должен был прочитать свой доклад. Но старик опасался полёта в Америку. Один из доцентов болел. Второй торопился окончить диссертацию, чтобы, не дай Бог, не упустить возможности занять место профессора. К талантливой Кристине, к начинающему врачу, с таким пониманием вникшей в тему, старик испытывал отцовские чувства. Поэтому именно ей он предложил в Гарварде прочитать его доклад. Кристина восприняла это как знак свыше.

В Бостон она летела через Нью-Йорк. На обратном пути, остановившись в Нью-Йорке, приехала в Бруклин, и, отстояв в очереди несколько часов, попала к Любавичскому раби.

В самолёте, возвращаясь в Варшаву, она не переставала удивляться состоянию во время этого визита, удивительной душевной лёгкости, желанию раскрыться до основания, терпению этого старого мудрого человека, рассматривавшего цепочку. Его польский язык был совершенным – богатым и красивым. Но не это главное. Казалось, речь струится не изо рта между усами и бородой, а из глаз, добрых, всепроникающих. Что это было, гипноз? Нет, нет, определённо не гипноз! И всё-таки что-то необъяснимое, трансцендентальное. Он рассказал, что три буквы – это аббревиатура фразы ам Исраэль хай, народ Израиля жив. Ей не хотелось уходить. Но он деликатно намекнул на очередь, которую и она отстояла, подарил ей доллар и сказал:

– Нет ни малейшего сомненья в том, что вы еврейка. В этом определении нет ничего мистического. Но мне очевидно и то, что ваше место в Израиле. При первой же возможности уезжайте туда.

Вечером в гостиницу неожиданно позвонил представитель еврейского агентства. Долго говорил с ней по-польски. Спросил адрес в Варшаве. Пообещал, что там с ней свяжется их представитель.

События покатились с невероятной быстротой. Кристина узнала, что жалкие остатки польских евреев, гонимые антисемитизмом, покидают страну. А летом 1968 года и она уже была в Израиле.

Симпатичная квартирка в центре абсорбции в Иерусалиме. Курсы иврита. Начало работы в больнице, чтобы подтвердить свою врачебную профессию и войти в курс израильской медицины. Не обошлось без трудностей. И бюрократических. И материальных. Но обошлось. Уже не Кристина, а Лея желанная гостья на вечеринках у израильтян. А главное – тот незабываемый вечер, который определить можно только одним словом – чудо. Вот он доллар Любавичского раби!

Милая коллега-сабра, ставшая доброй проводницей в её новой жизни, пригласила Лею на ужин. За столом собралось человек пятнадцать. Напротив оказался мужчина лет тридцати, или чуть меньше. Что это было? Лея не могла объяснить. Просто оказалось, что любовь не абстрактное понятие. Пусть нет у неё ни вкуса, ни запаха, ни цвета. Оказывается, почувствовать её можно мгновенно. Лея понятия не имела об этом человеке, но впервые в жизни ощутила, что это именно тот мужчина, за которым она, ни о чём не размышляя, ничему не сопротивляясь, может пойти на край света. Несколько секунд, или минут они смотрели друг на друга. Он встал и, слегка прихрамывая, подошёл к её соседу, улыбаясь, поднял его и сел рядом с ней. Представился: Гиора, студент второго курса медицинского факультета, инвалид Армии Обороны Израиля, бывший военный лётчик. На своём бедном иврите она ответила, что около полугода назад репатриировалась из Польши и работает врачом. Ни он ни она не спросили друг друга о семейном положении. Он встал, взял её руку. Она немедленно поднялась. Они ушли, даже не попрощавшись с хозяйкой. У подъезда он усадил её в автомобиль и повёз к себе.

Она отлично помнит его квартиру в новом районе Иерусалима, её первое постоянное жилище в новой стране. Свет, войдя, он не зажёг. Большой салон скудно освещался уличными фонарями. На полголовы выше Леи, он нежно обнимал и целовал её. Нет, не в щёчку. Она неумело, но страстно впилась в его губы. Она не представляла себе, что это может доставить такую радость, такое удовольствие. Он ещё не знал, что она девственница. Но каким-то необъяснимым образом понимал, что должен относиться к этой женщине, к этому чуду, как ювелир относится к невероятно драгоценному камню. А дальше его удивлению не было предела. Ей двадцать пять лет! Красавица! Такая страстная! И девственница! Непонятно. А дальше это был фантастический сплав нежности и просто неистовой страсти. Кажется, в течение ночи они не уснули ни разу. В какой-то момент совершено обессиленная, выжатая, как лимон, она лежала, положив голову на его широкую волосатую грудь, и подумала: как мудр Любавичский раби, Только для этого ни с чем не сравнимого удовольствия, для этой неописуемой радости она должна была приехать в Израиль. А потом весь день субботы не отличался от ночи. А потом была ночь на воскресенье, и утро, когда следовало с небес спуститься на землю и пойти на работу. Нет, этот спуск был невозможен.

Гиора позвонил хозяйке дома, в котором увидел Лею, дорогую Лею, драгоценную Лею, и сказал, что Лея слегка нездорова и не может поехать в больницу. Попечительница-коллега Леи рассмеялась:

– Всё в порядке. Наслаждайтесь друг другом.

И они наслаждались. Лея не помнит, что они ели в течение двух дней, и ели ли вообще. И нужно ли было есть и терять на это драгоценное время.

Свадьбу сыграли ровно через месяц. Это было нечто грандиозное. Казалось, на свадьбе присутствовала вся военная авиация Израиля, и вся больница, и весь медицинский факультет Иерусалимского университета, и половина университета Бар-Илана, в котором отец Гиоры, профессор в чёрной кипе, преподавал биологию. Кстати, Гиора тоже носил кипу, но вязанную. Надо ли упоминать, что Лея стала хозяйкой кошерного еврейского дома? Ровно через год родился сын. Сейчас Авраам лётчик, капитан Армии Обороны Израиля. А ещё через три года, как раз в тот день, когда Гиора получил диплом врача, родилась Рахель. Господи! Какой это был красивый младенец! Авраам был обычным новорожденным, нормальным, а такого красивого младенца педиатр ещё не видела. Лея подумала, не так ли выглядела я, когда меня нашла мама? Не это ли имела в виду Зося, рассказывая о том, как мама купала её? В тот же день она надела на девочку ту самую цепочку. Два года Рахель отслужила в армии. А сегодня у студентки первого курса медицинского факультета Иерусалимского университета очередной экзамен.

Это был обычный рабочий день. Больница уже давно размещалась в новом огромном здании. Лея осматривала очередного ребёнка, когда в палату ворвалась сестра и сказала, что только что террорист-самоубийца взорвал автобус. Много убитых. Кареты скорой помощи доставляют в больницу раненых. А через несколько минут её вызвали в приёмный покой. У входа творилось нечто невероятное. Ещё привозили раненых. Начали появляться родственники. Обычная картина дня террора, к ужасу которой нельзя привыкнуть.

У входа Лея наткнулась на старика в чёрной шляпе и в чёрной одежде хасида. В такую жару! К этому она уже привыкла. Старик преградил Лее дорогу:

– Доктор, как моя внученька, моя родная внученька, как она?

– Сейчас посмотрю. – Раздвинулись двери, и она скрылась в приёмном покое. Появилась она минут через десять. На ней не было лица. Старик понял это по-своему и тоже чуть не потерял сознание.

– Жива?

Лея, на лице которой не было кровинки, выдавила из себя:

– Жива, жива. Ничего опасного. Даже не контузия, а травматический шок. Думаю, вечером сможете забрать её домой.

– Доктор, так в чём же дело? Что с вами?

– Цепочка…

– Что цепочка?

– Откуда у неё такая цепочка?

– Как откуда? Я сделал две такие цепочки. Абсолютно одинаковые. Хоть мне ещё не было тридцати лет, я уже был в Варшаве знаменитым ювелиром. И не только в Варшаве. Может быть, потому, что я был таким ювелиром и немцы нуждались во мне, мы и просуществовали, когда в гетто проводились сплошные акции, просуществовали почти три с половиной года. Мы с моей дорогой Двойрой любили друг друга ещё будучи малыми детьми. А поженились мы уже в гетто. Доктор, вам плохо? Давайте сядем. Я вам принесу воды.

– Спасибо. Не нужно воды. Сядем.

– В декабре 1941 года у нас родилась Сареле. И я сделал для неё цепочку, которую вы увидели. А первого марта 1943 года у нас родилась Блюмеле. И я сделал ещё одну точно такую цепочку. А потом началось восстание. Я не знаю, что вы знаете об этом восстании. Но сейчас о нём говорят очень много неправды. Основная военная сила евреев была у нас, у ревизионистов. Именно мы наносили нацистам самые большие потери. А коммунисты были против социалистов, а бундовцы были против коммунистов, а все они были против ортодоксов. И вообще все были против всех, вместо того, чтобы всем вместе быть против немцев. Шестнадцатого мая несколько евреев по канализации мы выбирались из гетто. У меня на руках была Сареле, а у Двойры – Блюмеле. Вы представляете себе, май месяц, канализация, а на Двойреле её дорогая каракулевая шуба. Она ни за что не хотела её оставить. В кармане шубы были некоторые драгоценности. Но большинство было у меня вместе с инструментами. Эта канализация! Что вам говорить? Только это, только поход в дерьме по самый пояс, а иногда и выше, когда нечем дышать, может искупить все самые страшные грехи, в течение жизни совершённые самым плохим человеком. Как мы дошли до выхода? Это просто невероятно. А Двойреле в своей шубе.

Лея заплакала. Старик посмотрел на неё:

– Доктор, может быть хватит слушать глупого старика?

– Продолжай, отец, продолжай.

Старик с непониманием посмотрел на врача. Может быть, расчувствовавшись, она так назвала старого человека? Бывает.

– На выходе нас ждали поляки. Они должны были проводить нас до Кабацкого леса. На опушке нас обстреляли. Когда мы уже были в лесу… – Старик заплакал. – Ни Двойреле, ни Блюмеле. Потом поляки, когда я служил у них в Армии Крайовой, сказали, что Двойреле убили. А о Блюмеле ничего не сказали. Я был нужен полякам. Ведь я не только хороший ювелир, но ещё отличный гравер. Поэтому они берегли такого еврея. Как раньше немцы в гетто. Я приехал с Сареле в Палестину в 1946 году. Как мы страдали! Хуже, чем гетто. Англичане нас выбросили на Кипр в концентрационный лагерь. Когда возникло государство Израиль, мы приехали в Иерушалаим. Я так и остался один. Я очень любил Двойреле. Для меня не могло быть другой жены, хотя я религиозный еврей и должен был выполнить завет, должен был жениться. Сареле выросла, вышла замуж за очень хорошего человека. Сейчас он полковник в запасе. Бригадного генерала ему не дали. Может быть потому, что он носит чёрную кипу. Не знаю. У них четверо замечательных сыновей, моих дорогих внуков. А они так мечтали о дочке. И Господь услышал их просьбу. В сорок один год она родила мне внучку, которую вы видели. А о Блюмеле так ничего и не известно.

Лея обняла совершенно обалдевшего старика. Целовала его, натыкаясь на седую бороду. Плакала.

– Отец, дорогой мой отец, я расскажу тебе о Блюмеле. Я Блюмеле. Только до смерти моей дорогой польской мамы я не знала, что я Блюмеле. Я знала, что я Кристина. А когда репатриировалась в Израиль, стала Леей. Сегодня, когда твоя внучка, моя дочка Рахель придёт из университета, ты увидишь вторую цепочку.

28 апреля 2011 г.


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 5999




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2011/Zametki/Nomer6/Degen1.php - to PDF file

Комментарии:

Александр
Хайфа, Израиль - at 2018-04-22 20:15:03 EDT
Очень хороший рассказ. Как и всё написанное от ДУШИ, вызывает светлые чувства. Такие истории всегда трогают и не
могут оставлять равнодушным.Лехаим!

Nataliia
Минск, Беларус - at 2018-04-13 18:13:13 EDT
Необыкновенный рассказ, "пробивает " до слез! Спасибо большое за публикацию!
Елена
Ришон ле, Израиль - at 2017-04-22 21:07:38 EDT
Не могу без слёз читать этот рассказ. Уж сколько раз читала,а слёзы всё равно катятся из глаз.
И ведь рассказ этот-чистейшая правда!
Огромная благодарность автору!
Здоровья Вам,Ион Лазаревич! До 120!

Александр
Бердиче&, Украина - at 2016-08-15 10:01:03 EDT
Поучительная и красивая история!ам Исраэль хай!
Елена
Реховот, Израиль - at 2016-08-14 07:57:55 EDT
Удивительная история!Я потрясена.Какие совпадения случаются в жизни!Спасибо!
Александр Верещак
Кинв, Украина - at 2016-08-01 12:24:23 EDT
Страшно, пронзительно. И в то же время очень светлое произведение!
Vladimir Gorbulov
Lynn, MA, USA - at 2015-07-12 08:10:35 EDT
Great as everything that Iona Degen does.
Виталий Балан
Санкт-Пе, Россия - at 2015-05-09 17:30:11 EDT
Уважаемый Ион Лазаревич!
Хочу выразить свое восхищение (скорее даже ошеломление) вашими рассказами и стихами, которые я узнал совсем недавно и уже перечитал несколько раз. Дай Вам Бог здоровья. Сегодня 9 мая, и я с огромной радостью поздравляю Вас с великим днем Победы.
Только что мы с женой вернулись с Пискаревского кладбища, и я
был безмерно рад, увидев там среди прочих памятную доску, установленную в честь евреев, погибших при защите Ленинграда.
Искренне Ваш
Балан Виталий Самуилович
vsbalan@yandex.ru

Paul Wechselblatt
Stockholm, Sweden - at 2014-12-23 10:10:24 EDT
Which great story! As great as the history of the Jewish People is. But the author - Med. Dr. Yon Degen is also a great Man (with M). He was a couraged hero during the WWII, well-known medical doctor in orthopedic medicine and an succesful scientist,prose writer and poetry writer. I admire dr. Yon Degen!
Paul Wechselblatt

Ида
Бруклин, НЙ, США - at 2014-04-19 03:04:33 EDT
Уважаемый Господин Деген,
я была потрясена вашим рассказом. Слово "потрясена" выражает только 10% моих чувств и эмоций. у меня было такое чувство, как-будто я была рядом с Кристиной-Леей пока читала ее рассказ.
Я желаю вам здоровья и жду новых ваших работ.
Спасибо большое.
С уважением и признательностью,
Ида Сандлер.

Anatoly Olevson
Rishon le Zion, Israel - at 2014-03-18 07:14:40 EDT
Невероятно, но возможно.
Трагично, но счастливый конец.
Короче мне понравилось, спасибо.

Рита
Нью- Йорк, НЙ, США - at 2014-03-13 00:58:32 EDT
Спасибо! С большим вниманием и трепетом прочла этот рассказ- исповедь.
Виктор Каган
- at 2013-04-23 16:21:26 EDT
Ион Деген
- at 2013-04-23 15:31:02 EDT
МОИМ ДРУЗЬЯМ
Какие комплименты на слуху!
Поверить им способен я едва ли.
Друзья мои, добраться не смогу
До образа, который вы создали.

Случилось мне родиться в страшный век
И прошагать покорно в ногу с веком.
Не зная, что такое Человек,
Я просто быть старался человеком.

Ион Деген
- at 2013-04-22 17:02:49 EDT


Дорогой Ион!
Спасибо на Добром слове - пишу "Добром", потому что оно, как и ты сам, на самом деле с большой буквы.
Восемь строк твои - просты и замечтельны.
Обнимаю.
Всегда твой ВЕК

Ион Деген
- at 2013-04-23 15:31:02 EDT
Дорогая Елена!
Всегда сомневаюсь, достоин ли такого отношения, тем более красивой и талантливой женщины. Поэтому тянусь до мнения обо мне. Так на фронте старался глубоко скрывать страх, чтобы оправдать образ, созданный окружающими.
МОИМ ДРУЗЬЯМ
Какие комплименты на слуху!
Поверить им способен я едва ли.
Друзья мои, добраться не смогу
До образа, который вы создали.

Случилось мне родиться в страшный век
И прошагать покорно в ногу с веком.
Не зная, что такое Человек,
Я просто быть старался человеком.
17.03.2013 г.

елена матусевич г. Дегену
- at 2013-04-23 10:04:20 EDT
Забавно! Я тоже еще подумала, вспомнив прошлый год, что вроде не то время, но раз все поздравляют, и я туда же.Поздравить не обидеть. Это знаете отчего вышло? Оттого, чти мы Вас так все любим, что между Ваших рождений не хватает терпежу, и мы готовы Вас поздравлять ежедневно. Это любовь. Знаете сколько людей вообще никто или почти никто в их настоящий день рождения не помнит?
Ион Деген
- at 2013-04-22 17:02:49 EDT
Дорогие Елена Матусевич, Буквоед, коллега Альтшулер!
Только что получил письмо Марка Аврутина с поздравлением, о котором он узнал в Гостевой. Пришлось и мне, превозмогая себя, шагнуть в это помещение. Как обычно, имя моё попадает в легенды. До моего официального дня рождения, который через четыре дня после дня, когда я родился, ещё 42 дня. А со дня рождения, который я отмечаю, дня моего последнего ранения, прошло три месяца и один день. Все эти дни описаны в рассказе «День рождения», опубликованном в «Заметках». С чем же вы меня поздравили. Но какое это имеет значение, если я могу поблагодарить замечательных людей!!!
Если я уже попал в Гостевую, хочу обратить внимание гостей на новые стихи Виктора Кагана. Хотел слово стихи предварить эпитетом. Но ни замечательные, ни потрясающие и никакой другой не подходят. Стихи, при чтении которых мороз по спине. И я, который всегда упрекал Виктора за белые стихи без знаков препинания, сейчас попросил у него прощения за прошлые упрёки, так как увидел, что иначе эти стихи написать нельзя
Ещё и ещё раз спаси вам, дорогие люди!
Ваш
Ион.

Борис Э.Альтшулер
Берлин, - at 2013-04-22 14:48:53 EDT
Дорогой д-р Ион, присоединяюсь:

C днём рождения! Ад иеа веэсрим!

Буквоед - д-ру Дегену
- at 2013-04-22 14:37:26 EDT
С днем рождения
елена матусевич г. Дегену
- at 2013-04-22 10:22:43 EDT
Так у Вас день рождения! Как хорошо, что Вы есть. Я о Вас как раз вчера думала. Как мне повезло, что я знаю Вас!
Виталий Рочко
Москва, Россия - at 2013-04-22 09:19:38 EDT
Рассказ меня растрогал до слез.Спасибо талантливому автору!
Андрей
Бат-ям, Израиль - at 2013-03-11 19:26:42 EDT
Война унесла много жизней.Моя мама была 13-м ребенком,после войны осталось только 4.Есть чудеса в жизни главное верить.Я прошу прощения за орфографические ошибки.Нес Гадоль Ая Шам!
Сруль Муньевич Линс
Сиэтл, WA, США - at 2012-10-15 04:13:03 EDT
На моих глазах две чистых, почти детских, слезы — за тех, кому не повезло так, как героям Вашего прекрасного рассказа-сна...
Александр
Беер Шева, Израиль - at 2012-09-12 01:20:48 EDT
Трогательный рассказ.... Наверное, были и еще подобные встречи, может быть, и немало. И как жалко моих предков, которые скитались по чужим землям, так и не добравшись до своей настоящей Родины.... Не случилось для них счастливого конца! Этот рассказ из серии "надо помнить!". Да, нужно все помнить - и хорошее, и плохое. И сделать так, чтобы плохого было как можно меньше.
Mikhail Kaplan
Troy, Michigan, USA - at 2011-11-24 19:21:11 EDT
Уважаемый Ион Лазаревич.
пожалуйста передайте
мой е маил Жоре Осносу
наши семьи были очень близки
во Львове.
mikhail.kaplan@yahoo.com

VAL
Brooklyn, NY, USA - at 2011-07-30 02:48:40 EDT
Великолепно !
Фаня и Ефим
Ор-Акива, Израиль - at 2011-06-23 11:16:48 EDT
Очень тронула статья.До слёз.Одна из трагедии Еврейских судеб.Предвидение Любавического Ребе!!!!!????.....
Удивляет и восхищает!Очень порадовал конец истории!!!

Валерий
Берлин, Германия - at 2011-06-18 09:15:06 EDT
Жаль,что описанный случай единичный
Саша Потапов
Хайфа, Израиль - at 2011-06-15 17:55:30 EDT
Огромное спасибо.
Получил от друга рассказ в третьей пересылке. Слова и музыка народные. Но интернет (чудо с чудесами) привел таки к автору.
И будьте нам всем здоровы!

Валерий Базаров
Хьюлетт, Нью-Йорк, США - at 2011-06-14 17:42:34 EDT
Спасибо!
До ста двадцати и вечной творческой молодости!

исанна лихтенштейн лев фиалков
хайфа, израиль - at 2011-06-13 22:47:43 EDT
Дорогой Яня! Рассказ прекрасный. Очень искренний и нежный.
Как здорово, что день рождения отмечен публикацией. Продолжайте поздравлять себя, удовольствие и нам достанется.
Здоровья и благополучия.
И.Л.

Феликс Перловский
Лос Анджелес, КА, США - at 2011-06-13 22:18:18 EDT
Дорогой Ион! Просто замечательно! Я готов подписаться под любым из отзывов, но особо мне созвучен отзыв Кашиша. От всей души спасибо! Счастья и здоровья Вам до 120!
Искренний Ваш поклонник.

Леонид Гехман
New Haven, CT, - at 2011-06-13 06:36:53 EDT
Нет надобности писать о силе этого произведения. Бесподобно.
Огромного вам Ион здоровья и плодотворной жизни.
Склоняюсь пред величием вашего таланта.

Michael Gil´
Beer Sheva, Izrael - at 2011-06-12 11:55:42 EDT
Нет слов!!! Вы великий писатель.
Михаил Гиль, Беер Шева

Люба Гиль
Беэр-Шева, Израиль - at 2011-06-11 14:59:39 EDT
Дорогой Ион Лазаревич! Живите и творите как можно дольше, поражая нас!
Елизавета
Хайфа, Израиль - at 2011-06-11 14:55:41 EDT
Спасибо. Впечатляет.
עם ישראל חי

Марк Азов
Назарет Илит, Израиль - at 2011-06-10 17:39:20 EDT
С опозданием, дорогой Ион, поздравляю с рождением тебя и трогательного рассказа.Начало сюжета просто выстрел: как можно родить без мужика! Непорочное зачатие через канализацию.
Конечно подписываемся под ответом Фуксу.Успехов тебе и здоровья!

Ася
Ашкелон , Израиль - at 2011-06-10 15:54:21 EDT
Меня очень тронул ваш рассказ. Задел за живое. Большое спасибо!
Ион Деген
- at 2011-06-09 06:52:24 EDT
Дорогие читатели моего рассказа!
Разумеется, я очень благодарен вам за добрые отзывы. Но есть у меня подозрение, что озывы эти в значительной мере обясняются совпадением публикации с днём моего рождения. На вопрос талантливого Марка Фукса мудро ответил Марк Азов. Уверен, что он не будет возражать, если и я подпишусь под этим ответом. А для меня всегда высокая честь присоседиться к другу Марку Азову.

V-A
- at 2011-06-08 12:00:07 EDT
ликбез,
я почему - то подумал что Яне 84. Anyway, желаю до 120 в 12-
ричной системе.

для посетителей Гарварда
Кстати, рекомендую. Я пожалуй и в следующем году курс
там возьму, тем более что двойное возмещение расходов в
США не считается мошенничеством (а в Израиле таковым
считает его Миша Шаули)

vitakh
- at 2011-06-08 11:31:09 EDT
Рассказ захватывает, впечатляет, красив, мастерски написан.

Наилучшие пожелания, Ион Лазаревич! Хотя и не юбилей.

(К слову, НИ В КАКОЙ целочисленной системе счисления "70" не составляет десятичные 86. К примеру, в 12-ричной: "70" - это десятичное 84. Но это так, небольшой ликбез для суперпрограммистов, выпускников физтеха и посетителей Гарварда).

Акива
Кармиэль, Израиль - at 2011-06-08 02:02:31 EDT
Деген как писатель неиссякаем. Его рассказы нельзя читать без волнений. Каких только совпадений нам не преподносит жизнь! Желаю Вам, дорогой Ион Лазаревич, много здоровья, радости и счастья в ваших внуках.
Марк Фукс
Израиль - at 2011-06-08 00:30:41 EDT
Два постоянных автора изданий Е.М. внушают мне смесь восхищения и опасения.
Со смесью этих чувств, немного выждав и побродив-покружив по другим страницам изданий, я возвращаюсь к произведениям этих двух волшебников, всматриваюсь в портреты авторов, начинаю читать.
Откуда опасение? Я опасаюсь того, что они не взойдут на привычную для себя и нас высоту, снизят планку. Разочаруют нас.
Откладываю чтение, находя себе другое занятие. Я стараюсь не замечать отзывов коллег, почти бессознательно оттягиваю момент встречи и, в конце концов, начинаю читать.
Делаю это теперь уже в один присест, хотя порой хочется остановиться и осмыслить прочитанное. Я не спешу со своей оценкой, иногда ее оставляю в себе, но ссылки на волшебников отсылаю друзьям.
Откуда к ним приходят сюжеты? Где они находят нужные слова? Как они чувствуют дыхание читателя и в соответствии с его восприятием меняют ритм и амплитуду рассказа!
Одного из этих волшебников, в суете полуофициального приема, я как-то неуклюже спросил об этом.
- Просто я стар, многое видел, и многое умею – отвечал он.
С конечной частью ответа я согласен, а вот с начальной разум соглашается, а сердце – нет.
Спасибо Вам, волшебники М.Азов и И.Деген.
И пусть меня мое сердце не обманет.
М.Ф.

Юлий Герцман
- at 2011-06-07 11:04:01 EDT
Дорогой Ион Лазаревич!
Тройные поздравления:
- с днем рождения;
- с прелестной историей, изложенной изумительно трогательно;
- с великолепными стихами Виктора Кагана - не "датскими", но написанными с той интенсивностью, в основе которой, помимо таланта, может лежать только искреннее восхищением героем.

Будьте здоровы!

Элиэзер М. Рабинович
- at 2011-06-05 00:54:03 EDT
Глубокоуважаемый Ион Лазаревич!

Поздравляю с днём рождения, желаю здоровья и больше замечательных рассказов, как этот.

Элизер.

Е. Майбурд
- at 2011-06-05 00:36:04 EDT
Дорогой Ион Лазаревич,

С днем рождения вас (по вашему времени - с прошедшим, но ничего не могу с этим поделать)! До 120!
Я всегда читаю ваши публикации, жду каждый раз новой и новой. Не каждый раз отзываюсь - не хватает превосходных эпитетов, приходится повторяться. Вот и на этот раз - что добавить к сказанному уже другими?
Чудесная сказка для взрослых! Спасибо огромное!

Кашиш
- at 2011-06-04 17:59:20 EDT
Дорогой Ион,
я изо всех сил стараюсь не показаться лицемерным подхалимом, избежать подозрения в славословии и слагании преувеличенных дифирамбов. Поэтому на полном серьёзе заявляю: рассказ Ваш демонстративно непрофессионален. Примитивно, без малейшей заботы о правдоподобии, о стилистике и даже грамматике смонтированная фабула, невероятные стечения обстоятельств; фантазии наивные – даже не подростковые, а попросту детские... Сделано всё, чтобы читатель понял: этот рассказ написан не писателем. И читатель понимает: это писал не писатель. Это писал простой волшебник. Рассказ настойчиво и неотвратимо выжимает из глаз «светлые слёзы печали» (Н.Заболоцкий) – слёзы любви и благодарности. Спасибо.
Ещё раз ад мэа вээсрим и шавуа тов!

Aschkusa
- at 2011-06-04 15:46:26 EDT
Чудесный трогательный рассказ.

Великолепно!!!

moriarti
- at 2011-06-04 12:27:41 EDT
Спасибо. Присоединяюсь к поздравлениям!
Валерий
Германия - at 2011-06-04 12:04:11 EDT
Дивный,печальный рассказ.Огромное спасибо.
Присоединяюсь к другим с поздравлениями.
Живите долго!

Марк Аврутин - Иону Дегену
- at 2011-06-04 10:57:44 EDT
Дорогой Иона Лазаревич, очень трогательную историю Вы, как всегда, мастерски изложили. Спасибо.
Разрешите Вас поздравить. Здоровья Вам и творческого долголетия.

Виктор Каган
- at 2011-06-04 08:43:32 EDT
Дорогой Ион!
Спасибо за рассказ. И дай тебе Б-г ещё много своих дней рождения отмечать такими текстами.
Обнимаю.