©"Заметки по еврейской истории"
июнь  2011 года

Виктор Фишман

История военной аптекарши

Жизнь и судьба

В маленьком поселке Угло-Черневка Могилевской области перед последней войной было две синагоги и проживало 50-60 еврейских семей. Занимались они сельским хозяйством, чем и кормились: у каждого были, как минимум, лошадь с телегой и корова, не говоря уже о мелкой живности. В одной из таких семей и родилась в 1916 году Фрида Моцкина. Она помнит, как отец запрягал лошадь, и возил семью к паромной переправе через неширокую Басю, приток Днепра. Берег в этом месте крутой, и отец, соскочив с телеги, с силой натягивал поводья, чтобы вся семья не угодила в воду.

Пример набожного председателя

Семья соблюдала кашрут, и это запало в душу девушки на всю жизнь. И ещё помнила она наставление матери: «Не думай, что все евреи - хорошие люди. Но только замуж ты должна выйти за еврея!» Скорее всего, такое напутствие мать дала дочери, когда та в 15 лет уехала в Могилев учиться на фармацевта. Но ещё до этого началась коллективизация. Фриде было лет десять, но она хорошо помнит, как мужчины их посёлка собрались в старой избе её отца и провозгласили: «Пусть председателем будет Давид Моцкин» (ну, прямо по Павлу Тычине: «Хай чабан, уси гукнулы, за ата´мана будэ!»). А Давид и не сопротивлялся: всё равно силой принудили всё нажитое отдать в колхоз.

Так и жили: днём работали на полях, вечером ходили в синагогу. Фрида до отъезда в Могилев помогала по хозяйству. Она видела, как уважали отца, и училась у него честному отношению к делу. И ни одной жалобы, ни одного заявления о воровстве или порчи имущества не поступало в высшие советские органы. А ведь уже наступили времена доносов, и закрытые автомашины – «черные вороны» - начали появляться в соседних сёлах.

Однажды Давида Моцкина вызвали в Минск. А он до этого дальше Могилева никуда не выезжал. Попрощавшись на всякий случай с семьей, он отправился в неизвестность. Оказалось, что за честный труд и хорошие трудовые показатели еврейскому колхозу выделили трактор. Едва ли не первый в Могилевской области!

Первая любовь и первая война

Могилевский фармацевтический техникум был в те годы приравнен к высшей школе. Знания здесь давали хорошие. А после получения диплома Фрида уехала в Днепропетровск: её всегда тянуло в большой город. К тому же здесь жила её двоюродная сестра.

Фрида устроилась на работу в аптеку, что на Чечелевке. Ходила она туда мимо памятника А.С.Пушкину, и ей казалось, что кудрявая голова поэта медленно поворачивается, наблюдая за стройной девушкой.

Впрочем, заглядывался на Фриду не только бронзовый Пушкин. Студент Днепропетровского строительного института, сын подруги её тети, сразу же обратил внимание на молоденькую аптекаршу, которая хорошо танцевала, немного пела и довольно сносно играла на 7-струнной дамской гитаре. Прошло несколько месяцев, прежде чем Фрида разрешила ему поцеловать её в щечку… через платочек! А о женитьбе до окончания института даже не думали: это было просто неприлично!

30 ноября 1939 года, в первый же день, когда по радио объявили, что Финляндия напала на Советский Союз (кто тогда знал, что СССР был объявлен военным агрессором и исключён из Лиги Наций!), Фриду Давидовну Моцкину вызвали в военкомат. Её жених лишь успел ей сказать, что его, как и всех студентов, тоже призвали в Красную Армию.

Фрида забежала домой, собрала в котомку необходимые вещи и бегом на вокзал: поезд с мобилизованными отправлялся в Москву. Здесь сформировали железнодорожный состав, в котором выделили четыре вагона под кухню, аптеку, продовольственный склад и жильё для персонала. Зима в тот год была морозная, а им всем выдали летнее обмундирование. Но молодость сильнее мороза и страха смерти: она готовила мази и препараты, играла раненным на гитаре и пыталась узнать, в каких частях воюет её жених. Запомнилось ей, что люди не делились по национальностям, дружили и помогали друг другу. Больше других страдали от некачественной пищи украинцы: им всем хотелось сала, а Фрида была счастлива, что сала нигде нет и в помине!

Лишь после окончания этой краткосрочной войны Фрида узнала, что её парень, как и почти все студенты Днепропетровского строительного института, погибли в первые же дни войны: необученные, плохо одетые, они стали легкой добычей финских снайперов.

Финскую войну Фрида Моцкина закончила в звании лейтенанта медицинской службы. Вернулась в Днепропетровск. Долго ходила в военной форме: другой одежды просто не было.

Прощание с родителями

Переписка с родителями во время финской войны происходила так: она предавала письма с раненными, а те, добравшись до родных городов, отправляли их по почте. Вот и приходили в Угло-Черневку конверты со штампами Свердловска и Калуги, Москвы и Ташкента. Своего адреса Фрида, естественно, не могла указать, писала лишь номер полевой почты. Не мудрено, что доверчивый председатель еврейского колхоза Давид Моцкин не переставал удивляться столь переменчивой судьбе дочери! Истинные причины он смог узнать лишь во время краткосрочного визита дочери на родину.

Как раз к её приезду отец построил новый дом: старый, ещё дедовский, пришел в полный упадок. Она помогла родителям переехать в новое жилище, побродила по местам своего детства, навестила знакомых. Отец, как в детские годы, привёз её к паромной переправе, и они попрощались.

Могли ли они знать тогда, что видятся в последний раз; что немецкие бомбардировщики при первом же налёте уничтожат эту переправу и люди окажутся отрезанными от «большой земли»; что всех евреев расстреляют в ближайшем лесу.

После войны Фрида вместе с родственниками погибших поставила на могиле расстрелянных евреев общий памятник с именами и шестиконечной звездой. Местная власть потребовала заменить шестиконечную звезду на пятиконечную…

Со слезами на глазах

В воскресенье, 22 июня 1941 года, Днепропетровский городской военкомат сообщил по радио, что все военнообязанные должны находиться на рабочих местах. Фрида поехала в аптеку. И снова курчавая голова бронзового Пушкина медленно поворачивалась вслед за девушкой в белой летней блузке.

Спустя короткое время в аптеке проявился представитель военкомата и потребовал, чтобы Фрида сейчас же пошла с ним:

- Можно мне зайти домой переодеться и взять вещи? – спросила девушка.

- Нет, - ответил военный, - я обязан сопроводить вас до места.

Так, в легкой белой кофточке, она села в состав, отправляющийся в Севастополь. Все ехали без документов: они находились в сумке сопровождающего. Может быть, боялись, что люди разбегутся, а без документов куда денешься?!

На подъезде к Севастополю из окна вагона Фрида впервые увидела море. На пологих волнах отражались солнечные блики, и казалось, что ничего страшного не происходит. А Севастополь встретил их такой бомбежкой, что выйти из вагонов было невозможно. Фрида на всю жизнь запомнила умирающую на перроне лошадь: в глазах животного стояли крупные слёзы.

Две недели девушка провела в учебном отряде; всем выдали морскую форму без знаков отличия; лишь Моцкина носила погоны лейтенанта.

Пароход с красными крестами

Тихоходный пароход «Советская Буковина» стал для Фриды Давыдовны Моцкиной родным домом. В качестве начальника пароходной аптеки она прослужила здесь три года. На палубе и на трубах корабля были нарисованы большие красные кресты, которые должны были означать для противника не военную цель. Однако этот корабль не раз высаживал военный десант в Керчи и в Новороссийске, о чем не могли не знать немецкие секретные службы. Так что красные кресты не останавливали немецких летчиков: пароход не раз бомбили.

Фрида Моцкина (справа) с военными подругами. С войны вернулась лишь она одна – фото из альбома

Службу свою младший морской офицер Моцкина несла исправно, но вот незадача: в коммунистическую партию вступать ни за что не хотела! Вызывает её как-то начальник, говорит, что представил ордену, но эту награду она не получит, так как у неё нет партийного билета. То же самое и с повышением в звании.

Фрида же притворяться не умела: в душе она была верующей, помнила маленькую синагогу в Угло-Черневке, да и поведение партийных офицеров не вызывали в ней желания вступать в коммунистическую партию.

- Кому тогда было до ордена?! - вспоминает наша героиня. – Не верили, что доживут до завтрашнего дня!

Охотников до её женских прелестей было не мало: привлекательна, стройна, певуча. Но и здесь строгость была главной линией её поведения.

Случилось, что «Советская Буковина» подорвалась на мине. Огонь, грохот, аврал. Потерявшую сознание Фриду кто-то вытащил из воды за её толстые темно-каштановые косы. Когда в госпитале она пришла в себя и посмотрела в зеркало, то увидела свою совершенно седую голову. Из четырех женщин, работавших в аптечной службе корабля, спаслась она одна. Лишь фотокарточка с её военными подругами осталась на память.

Еврейская мадонна

День победы Фрида Давыдовна Моцкина встретила в Севастополе в звании старшего лейтенанта. Её морской мундир украшал орден Отечественной войны, медали «За оборону Севастополя», «За оборону Кавказа» и так далее. Для орденских планок едва хватило места на обтягивающем фигурку кителе.

Вернуться к мирной жизни не удалось. Да и представляла ли она себя вне военных ведомств? Тёмно-синюю морскую пилотку она сменила на зеленую пилотку МВД: местом её следующей службы стал лагерь военнопленных возле украинского городка Стрий Львовской области. А должность всё та же: начальник (теперь уже лагерной) аптеки.

Фрида Моцкина рассказывает: «Наборы продуктов и медикаментов, которые мы получали для лагеря, не шли ни в какое сравнение с тем бедным ассортиментом, который был в магазинах и аптеках для нашего советского населения». В поездках за медикаментами хрупкую женщину сопровождали два охранника, а в качестве грузчиков придавались пленные немцы.

Однажды, в ожидании поезда на одной из железнодорожных станций, сопровождавший её немецкий военнопленный что-то чертил карандашиком на листке бумаги. Она не обращала внимания. А когда надо было двигаться в путь, он подошел и незаметно положил этот листок возле её сумки. На листке она увидела свой карандашный портрет: настоящая мадонна! В правом нижнем углу подпись «Fritz Schwarz» и дата: 1946.

- Где сейчас этот человек? – задумчиво говорит Фрида. – Вернулся ли он на родину? Его уже, наверное, нет в живых, а я вот живу. Найти бы его детей…

Я слушаю и не верю своим ушам: это говорит женщина, отца и мать которой соотечественники этого художника расстреляли только за то, что они были евреями!

Москва слезам не верит!

Ещё десять лет после выхода на пенсию Фрида Моцкина работала в разных аптеках на гражданке. А потом случилось так, что её сестра, переехавшая до войны из Днепропетровска в Москву, умерла. Муж сестры (кстати, старше Фиры всего на 10 лет), которого она всю жизнь почитала за брата, предложил ей руку и сердце. Скорее, жалось к этому человеку, чем что-либо другие, повлияли на её решение принять его предложение. И она переехала в Москву.

Жили безбедно: военной пенсии хватало. А когда муж умер и пришли новые времена, стало невмоготу. Соседям было наплевать на военное прошлое этой маленькой женщины: им нужна была её московская квартира. Доходило до того, что приходилось спасаться у друзей. Предлагали место и в общежитии для военных пенсионеров.

- Но ведь там свинина, и поп приходит отпускать грехи, - говорит бывший морской офицер Фрида Моцкина. - Это не для меня.

Племянники, жившие за рубежами России, настаивали на её переезде в Европу. И она приняла решение о переезде в Германию на постоянное место жительства. Кто-то посоветовал выбросить все военные награды: они, мол, там никому не нужны. И Фрида, на первых порах, выбросила две медали. А потом вдруг спохватилась: что же я делаю, ведь это не их, а моя жизнь!

До новых встреч

Мы беседуем в её отдельной уютной комнате в доме престарелых мюнхенской еврейской общины на Kaulbachstr. 65. В свои 94 она легко передвигается; правда, для более длительных прогулок использует коляску, на которую опирается при ходьбе.

Полки уставлены поздравительными открытками ко Дню Победы: за проведенные здесь семь лет их накопилось не мало. А с военных фотографий, которые она вынула из альбома, на меня смотрит молодая морячка в темном кителе с белым подворотничком. Я бы и сам в такую влюбился.

- Я жду Вас. Приходите. Угощу вкусным чаем, - говорит Фрида Давыдовна. - Ведь Вы тоже из Днепропетровска!

Фрида Моцкина сегодня, фото автора

На металлических пластинах, которыми окантованы подставки для молитвенников в новой мюнхенской синагоге «Ohel Jakob», написана фраза на иврите, которую можно перевести так: «Праведники и люди с открытым сердцем освятят твой лик». С праведниками поостерегусь, а что касается «людей с открытым сердцем», так это точно о Фриде Давыдовне Моцкиной. Потому что после беседы с ней душа становится светлее. И лучше понимаешь, что такие люди, как она, не могли не выстоять!


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 762




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2011/Zametki/Nomer6/VFishman1.php - to PDF file

Комментарии: