©"Заметки по еврейской истории"
июль  2011 года

Ион Деген

Поехала крыша?


Приложение. Чистые руки

            - Знаешь, - сказал он, задумавшись, - нельзя осуждать даже самые странные поступки человека. Нельзя, даже если ты считаешь, что обстоятельства ясны до самого предела. – Он снова пригубил бокал со своим любимым «Martell  Noblige». – Разумеется, я не имею в виду, что ты, можно сказать, брезгливо  отказался от  чудесного напитка и пьешь свой  «Remy Martin», хоть и  XO. Я же по этому поводу не говорю, что у тебя поехала крыша. – Он улыбнулся, отхлебнул немного конька, помолчал, возможно, ожидая возражения. Это был предмет нашего традиционного несерьёзного спора по поводу качества предпочитаемых нами коньяков. Я понимал, что не это он имел в виду, начав разговор об осуждении странностей. Поэтому молча ожидал продолжения его рассказа.

            - С Дэном я познакомился на профессиональной почве. – Помолчал, задумавшись: - Это была очень важная и ответственная встреча. Мы обсудили все интересовавшие нас вопросы и разошлись. Бес его знает, как это бывает. Несколько лет я не видел его, не вспоминал и, может быть, даже не узнал бы, случайно встретив на улице. Но состоялась ещё одна профессиональная встреча. Возможно, я вообще сейчас вспомнил эту историю в связи с тем, что именно во время второй встречи Дэн угостил меня «Мартелем». Это был не Noblige, но вполне приличный коньяк. Не забудь, что и спустя несколько лет после эмиграции я всё ещё был в немалой степени зелёненьким американцем. Потом, уже став близкими друзьями, мы часто вспоминали эту встречу и пытались объяснить себе, что же тогда произошло, что сблизило нас. У вас это называют химией. Возможно, это действительно напоминает химию. Внезапная реакция синтеза при соответствующих валентностях. Бес его знает. Да, забыл тебе сказать, что Дэн на десять лет старше меня.

             Примерно недели через две или три мы с жёнами пошли на ленч в китайский ресторан. В тот самый, в котором ты познакомил меня с твоим коллегой. Должен тебе сказать, что Эллен, жена Дэна оказалась очаровательной женщиной. Ты же знаешь отношение моей Ани к женскому полу. Так вот, даже она полюбила эту деликатную, интеллигентную и очень миловидную женщину. Несколько лет длилась изумительная дружба наших семейств. И вдруг, Дэн и Эллен развелись. Без всякой видимой, как нам казалось, причины. Понятия не имели, кто инициатор развода. С Аней мы были в шоке.

            Разумеется, я ни о чём не расспрашивал Дэна. Какое право имел, если мой самый близкий друг не заговаривал со мной на эту тему?

            Спустя примерно полгода Дэн женился на красотке, на шикарной  девице на двадцать лет моложе его. Всё понятно. Седина в бороду – бес в ребро. Тут надо отдать должное моей Ане. Ради меня она сделала всё возможное, просто превозмогла себя, чтобы дружба с новой семёй Дэна оказалась подобной той, что была при Эллен. Поверь мне, это было совсем непросто.

            Знаешь, я обратил внимание на один забавный феномен. Когда в обществе появлялся стареющий хрен с молодой красавицей, он обычно, как павлин распускал хвост. Дэн не изменился ни на йоту. Появляясь в общества со своей красоткой, он оставался таким же выдержанным, таким же лишённым избыточных эмоций, каким был с Эллен.

            Шли годы. Ничто не омрачало нашей дружбы. Мы уже даже перестали вспоминать то второе производственное свидание, сопровождавшееся моим любимым «Мартелем». Давно уже, оставаясь наедине с Дэном, мы не вспоминали Эллен. С годами обстоятельный Дэн становился ещё обстоятельней и солидней. И вдруг! Да-да, снова и вдруг!

В тот вечер, когда он пришёл к нам один и сообщил, что развёлся со своей Барбарой, так как собирается жениться (ты представляешь, в третий раз!) я твёрдо решил, что у бедного Дэна поехала крыша.

            Пойми меня. Дэн уже перевалил за семьдесят. Барбара в свои пятьдесят всё ещё оставалась очень эффектной женщиной, притягивающей взгляды мужчин. С Аней нам трудно было представить себе Дэна, влюбившегося в какую-нибудь восемнадцатилетнюю фифу. Как я уже сказал, обстоятельный, солидный. Определённо, поехала крыша.

            Дня через два Дэн позвонил мне на работу и пригласил на ленч в тот самый китайский ресторан. «Я хочу познакомить тебя с моей новой женой» – сказал он. Первым импульсом у меня, услышавшего эту фразу, было послать его не по-английски, а именно по-русски. Ну, согласись. Старый хрыч. Два развода. Меня, через несколько дней собирающегося на пенсию, этот тип с поехавшей крышей приглашает на встречу с какой-то писухой. Войди в моё положение. Но, с другой стороны, Дэн ведь мой дружбан. Как я могу отказать другу. И я пошёл.

            Не успел я сесть за столик, знаешь, это тот столик рядом с аквариумом, как появился Дэн с какой-то старой дамой. Я решил, что, несмотря на свой весьма интеллигентный вид, это сводня, которая должна доставить Дэну новую жену.

            Разумеется, я встал. Всё таки дама.  Дэн был явно рад тому, что я уже в ресторане. И вообще он сиял. Должен тебе сказать, что никогда не видел его таким возбуждённым и радостным. «Знакомься, - буквально выкрикнул он, - Леурен, моя жена». Ты не поверишь. Прозвучало это так, как могло бы прозвучать в твоём исполнении сообщение об открытии тобой панацеи.

            Не знаю, как я не упал. Предо мной стояла старая дама с остатками былой красоты. Лицо очень приятное. И фигура совсем не дряхлая. Но я ведь мысленно был подготовлен к совсем другому. Пойми меня. Сменить относительно молодую красавицу Барбару на эту бабушку?

            Не помню, что мы заказали. Не помню даже, выпили ли что-нибудь. Я был в шоке, пока Дэн не начал разговора.

            - Алекс, - сказал он, - ты знал двух моих жён. Мы никогда не говорили с тобой на эту тему. Но у меня нет сомнения в том, что ты удивился, возможно, даже осудил меня, когда я развёлся с Эллен. Она ведь была совсем неплохой женщиной. Представляю себе твои чувства, когда я объявил тебе о разводе с Барбарой. Красавица. На двадцать лет моложе меня и всё такое прочее. Но пойми, дружище. Что я мог поделать с  собой, как я мог посвящать себя своим жёнам, если почти семьдесят лет любил другую  женщину, мою Леурен, которая сейчас рядом с тобой? Мы были в одном детском садике. Там я полюбил её на всю жизнь. В восемнадцать лет я объяснился ей в любви и попросил стать моей женой. Но напоролся на отказ. Она уже несколько лет была замужем, когда накануне женитьбы на Эллен я снова попросил Леурен стать моей женой. В позапрошлом году умер её муж, благословенна память благородного человека. Только Господь знает, как я прожил этих два года, пока, наконец, моя Леурен ответила мне согласием. Алекс, мы с тобой друзья не один день. Никогда ещё ты не видел меня таким счастливым, как видишь сейчас.

            Знаешь, это правда. Никогда за все годы я не видел Дэна таким счастливым. Вот тебе и поехала крыша. Бес его знает, как я не покрутил указательным пальцем у виска, когда он сказал нам о втором разводе.

            Ты не считаешь, что за такую любовь всё же следует выпить?

                                                                                               

Приложение

ЧИСТЫЕ РУКИ

 

 

Надо мной много лет колуном-топором

Груз висит. И не сдвинуть руками.

Эта тема бикфордовым длинным шнуром

Подбиралась взорваться стихами.

От неё, непосильной, увиливал так,

Что порой было горько и стыдно.

Но попробуй сложи гимн о чистых руках,

Если рук этих чистых не видно.

 

Я на фронте о чистых руках тосковал.

Лоб в тавоте, в газойле колени.

В сон валился бессильный, как в смерть, наповал,

Не мечтая о мыле и пене.

Чистота!

Только даже во время еды

Мы о ней размышляли едва ли.

Временами дрожали над каплей воды,

А порой над секундой дрожали.

И шутили солдаты, мол, грязь – не беда,

Вымыть руки не худо оно бы,

Но важнее, что есть у солдата еда,

А от грязи  – подохнут микробы.

Невзначай я копнул неприятный завал,

И немедля возникла дилемма.

Сам голодный, еду иногда воровал…

С чистотой согласуется тема?

Не в запас воровал боевой лейтенант –

Чтобы только не сдохнуть до боя.

 

А в тылу прибирал всё к рукам интендант,

Смелый на руку, знал, как присвоить.

Он с быка получать умудрялся отёл,

Он ворочал едой и вещами.

А какими руками влезал он в котёл

С водянисто-солдатскими щами!

В штабе закусь и водка – широкой рекой.

И «герою» с расплывшейся мордой

Полупьяный начальник нечистой рукой

Императорски жаловал орден.       

Приписали ему моё место в бою,

Подчинённых моих достиженья…

И опять своровали награду мою,

Соблюдая закон сохраненья.

Не страшились большого начальства пинка

Под прикрытьем взаимной поруки.

Хоть рука руку моет, но наверняка

Оставались нечистыми руки.

 

Грязь нетрудно заметить на чистом полу.

Но останешься в схватке с фашистом

Чист в окопной грязи. Ну а тех, кто в тылу

Как разделим на чистых-нечистых?

Я не знаю, как выжил в смертельном бою.

Помню лишь госпитальные муки.

Перебитые руки в крови и в гною,

Разве это не чистые руки?

 

Было ясно на фронте, кто свой, кто не свой.

Было ясно, где чисто, где грязно.

А в гражданском житье я ходил, как слепой,

Подвергаясь нечистым соблазнам.

Как-то в частную лавку втащил меня друг.

Цены дикие в лавке. Но было

Бакалейных товаров обилье. И вдруг,

Как мираж – туалетное мыло.

Совершали мы в баню повзводный бросок,

Я смывал с себя грязи избыток.

Дурно пахнущий ржавого мыла брусок

Был нам дорог, как золота слиток.

Этим мылились мылом во время войны

И сейчас, в первый год невоенный.

Туалетное мыло! Мы были вольны

Только грезить о нём, незабвенном.

Положил на прилавок пахучий пакет

Сам хозяин, предельно учтивый.

Но увидел я вдруг: «Reines jüdisches Fett»*

На обёртке блестящей красивой.

Онемел. Задохнулся. Проклятья и мат,

Изрыгал я, от боли зверея.

Где-то в Пруссии мне показал наш комбат

Абажуры из кожи евреев.

Но, громя эту лавку, был верен себе:

Я, воспитанник подлой науки,

Не пошёл, не донёс, как учили, в ГБ,

Не запачкал стукачеством руки.

 

Юдофобская банда нагрянула в зал.

И конфликт нарастал постепенно.

Мой знакомый был рядом. Он видел, он знал,

Что я в драку ввяжусь непременно.

Джентльменством своим окруженье пленя,

Слывший в части морали красавцем,

Рук решил не марать. И оставил меня

Одного против банды мерзавцев.

 

Со студенческих лет, как священный обряд,

Медицинских законов зачаток:

В анатомке с перчаток смывал трупный яд,

А потом руки мыл без перчаток.

Редко сытый студент, фронтовые влача

Гимнастёрку в заплатах и брюки,

Восходил постепенно к высотам врача,

Сохраняя в стерильности руки.

Светлый образ целителя,  образ врача

Ярче титульных великолепий.

Из библейских времён к нам пришёл Элиша,

Из элинской легенды – Асклепий.

Летописцы, владыки, века не сотрут

Врачевателей славу бессмертных,

Кто больным отдавал ум, уменье и труд,

И себя – как последнюю жертву.

Мозг и сердце настроить на их частоту!

Ну, а руки?

Усвоил я чётко:

Невозможно создать этих рук чистоту

Только спиртом, и мылом, и щёткой.

Эти руки врача! Щуп найдите другой.

Кто способен всё снова, и снова

Сострадающей и осторожной рукой

Осязать ощущенья больного?

Пусть известно, что врач бескорыстен и свят, –

Как без денег прожить человеку?

Только грустно, что деньги порою грязнят

Даже без прикасания к чеку.

Но когда нечистот мы касаемся вдруг,

Повторяется истина вечно:

Экскременты больного не пачкают рук,

Если совесть врача безупречна

 

Клевету на меня  друг, услышав, застыл…

Оглушили его эти звуки,

Но смолчал малодушно. Он руки умыл,

Только стали ли  чистыми руки?

 

Чистота… Как и прежде, тоскую о ней.

Что есть проще простой этой штуки?

Но пойди, подсчитай, сколько раз, сколько дней

Пожимали мы чистые руки?

 

Не по мне эта тема.

Умерил размах.

Говорил про дела, про усталость,

Подбираясь к стихам.

И о чистых руках

Не сумел написать, как мечталось…

 

За ранения, за искажённую плоть,

За лишенья, потери, разлуки

До конца моих дней помоги мне, Господь,

Пожимать только чистые руки!

                                                           4–9.04.1994 г.

* Чистый еврейский жир (нем.)

 

 

 

 


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:0
Всего посещений: 704




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2011/Zametki/Nomer7/Degen1.php - to PDF file

Комментарии:

vitakh
- at 2011-07-23 06:56:49 EDT
Спасибо, отличные и рассказ и стихотворение.
Моше бен Цви
- at 2011-07-19 13:43:36 EDT
Дорогой Ион! Потрясён до слёз! Прочёл и рассказ и стихи - удивительные, неожиданные. Поэма о жизни и человеческом благородстве, так много в себя вместившая. Дай Вам Б-г долгой-долгой-долгой жизни, здоровья и каждый раз удивляющего Ваших читателей творчества.
serg44800
Санкт-Петербург, Россия - at 2011-07-18 22:26:52 EDT
Ион Лазаревич долгих Вам лет жизни и отменного здоровья.Спасибо Вам огромное.С Вашей помощью Я по другому увидел войну и судьбу еврейского народа.Запоем прочитал все Ваши рассказы и стихи и сейчас заходя на Вашу станицу ищу с надеждой новые произведения.Удачи Вам, а также близким и родным !
Марк Фукс
Израиль - at 2011-07-16 07:00:30 EDT
Дорогой Ион Лазаревич!
Спасибо за Ваш очередной рассказ и стихи.
Кроме всех прочих безусловных достоинств Ваши произведения, порой, для меня лично несут своеобразный привет из города моего детства и юности. Последнее обстоятельство погружает меня в синдром поручика Лукаша («... Я – тоже чех...»).
Вот и лавка несчастного румынского еврея затерялась где-то в его переулках и улочках.
Посмотрите: http://gr-czernowitz.livejournal.com/2842772.html#cutid1, там есть и главный корпус Вашего института.
Совсем недавно в связи с именем профессора Михаила Федоровича Дейгена, вновь прочел Ваши воспоминания об учителях Вашей жизни и обнаружил, что в свое время учился у И.Д. Ловли, по всей видимости – сына Вашего Д.С. Ловли.
Мир тесен.
Будьте здоровы.
М.Ф.

Ион Деген
- at 2011-07-14 19:48:06 EDT
Многоуважаемая Ashkuza! Спасибо за благожелательный отзыв, а главное – за объяснение моей ошибки. Вы сбили меня с ног. Я ведь разгромил «гешефт», лавку этого бедного румынского еврея. Понимаете, студент первого курса, но ещё не демобилизованный лейтенант, я был сенсибилизирован горой детской обуви в Девятом форте в Каунасе и абажуром из кожи человека, который в Шталупенене показал мне мой комбат, гвардии майор Дорош. С какой радостью попросил бы сейчас прощение у этого еврея и компенсировал бы ему убыток! Но он уже тогда, в сентябре 1945 года был стариком. Лет сорока-пятидесяти.
Дорогой Юлий Герцман! Я, конечно, с Вами не согласен. Но, если будете в Израиле, мы с Вами поладим. У меня есть и для Вас и для себя.
Дорогой Марк Аврутин!
От родственника моих ближайших друзей не ожидал другого отзыва. Беда только, не убеждён в том, не получил ли его по протекции.
Дорогой Борис Дынин!
Вы правы только наполовину: HENRI IV Dudognon Heritage нам не светит. Но чистые руки, слава Ему, я всё таки пожимаю. А Вам благодарен от всего сердца. И с удовольствием пожимаю Вашу чистую руку.
Дорогой Акива!
Мог ли бы Вами быть написан другой отзыв? Спасибо большое. Будете в Гиватайме, заскочите ко мне. Не пожалеете.
Ну, а с моим другом Виктором Каганом рассчитаюсь.

Акива
Кармиэль, Израиль - at 2011-07-11 19:33:27 EDT
Дорогой Ион Лазаревич. Тема, которой Вы посвятили Вашу писательскую жизнь, неисчерпаема. Любовь и еврейская кровь- это главная мысль, которую Вы умеете непревзойденно воспроизвести в Ваших произведениях. Будьте здоровы и печатайтесь, печатайтесь и печатайтесь. Спасибо.
Aschkusa
- at 2011-07-10 22:59:32 EDT
"Мыло из еврейского жира" как современная легенда (contemporary legends)?

"Рейхс-Управление по производству промышленной смазки" ("Reichsstelle für industrielle Fette") сокращенно"RIF", координировало во время войны распределение отходов жиров и масел для производителей мыла, поэтому их продукт, «единое, унифицированное мыло", выпускалось с кодом производителя и с пометкой "RIF". В оккупированной Польше это интерпретировалось как сокращение для "чистого еврейского жира" (Rein jüdisches Fett). Как сообщает шеф Яд ваШем, израильский историк Иегуда Бауэр, немцы рассказывали это своим еврейским жертвам в гетто и концлагерях. С начала 1942 года по оккупированным нацистами территориям поползли слухи о том, что, якобы, "переселенные на Восток" евреи были переработаны в мыло. Также жуткие шуточки рассказывали, конечно, только за закрытыми дверьми. Наличие этих слухов служит доказательством того, что немецкое население знало, или, по крайней мере, подозревало о судьбах депортированных больше, чем оно было готово признать после войны. Примерно в это же время такие слухи при посредничестве польского подполья поступили в Лондон и США. В сентябре 1942 года раввин Стивен Вайс (Dr. Stephen Wise), председатель Всемирного еврейского конгресса, написал меморандум, в котором он коснулся слухов. „Нью-Йорк Таймс“ цитирует его 26 ноября 1942 года в качестве авторитетного органа по уведомлению об использовании немцами жира из трупов депортировали евреев в процессе получения мыла и смазочных материалов.

В отличие от союзников рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, отнесся к меморандуму рабби Стивена Вайса очень серьезно и категорически потребовал в письме к шефу гестапо Генриху Мюллеру от 20 ноября 1942 года надзора за кремацией или захоронениями трупов евреев. В случае если с трупами происходило "злоупотребление"или „что-то другое“, он требовал докладывать ему об этом лично Другими словами, Гиммлер не исключал категорически возможность производства мыла из тел убитых евреев.

После войны на Кубе, в США, в Израиле и, особенно, в Румынии появились "Памятники мыла" (Monuments of Soap), что стало также названием документального фильма Лупу Гутмана из Лос-Энджелеса. В Израиле, США и особенно в странах восточного блока "мыло из человеческого жира" - "RIF" принадлежало долгие годы к стандартным экспозициям музеев Холокоста или немецкой оккупации во время Второй мировой войны. НКВД СССР и его польский коллега UBP обыскали в начале мая 1945 года брошенные немцами служебные комнаты анатомического института медицинской академии Гданьска с "мыловаренным заводом". Это был бывший Mazeratorium, в котором под руководством всемирно известного анатома, профессора Рудольфа Шпаннера изготовлялись препараты скелетов. Накопленные в процессе изготовления мылоподобные продукты собирались сотрудниками в последний год войны и использовались для внутренней очистки института.

Поскольку немецкие буквы „J“ и „I“ очень схожи, а абсолютных доказательств не осталось, препараты мыла со штемпелем "RIF" постепенно исчезли из экспозиций музеев. На совести немцев осталась жуткая легенда, а у советских и российских футбольных фанатов лозунги типа „Судью - на мыло“ стали обычными на стадионах во время игр. Немцы должны будут ещё очень долго жить с неопределнностью этой легенды.

Борис Дынин
- at 2011-07-10 22:19:43 EDT
Многоуважаемый Ион Деген! Как Вы мечтаете пожимать только чистые руки, так я мечтаю выпить за Вас бокал HENRI IV Dudognon Heritage! Реально то и другое вряд ли доступно, но виртуально я пью за Ваши руки и за Ваше творчество!
Виктор Каган
- at 2011-07-10 21:09:24 EDT
Да, за такую любовь надо пить! И стихи замечательные. Поздравляю, дорогой Ион.
Марк Аврутин - Иону Дегену
- at 2011-07-10 20:17:16 EDT
Потрясающие стихи, может быть, не по форме. Но об этом пусть скажут поэты - их много у нас здесь, хороших и разных. Дорогому Иону Лазаревичу удалось выразить самое главное, что есть в нем самом, и чего так не хватает в жизни. Крепкого Вам здоровья.
Юлий Герцман
- at 2011-07-10 19:33:10 EDT
Дорогой Ион Лазаревич. Хотя нас и разделяют непримиримые мировоззренческие разногласия (я предпочитаю как раз "Мартель", а "Реми Мартин" отношу к компотам), прочел Вашу прозу с удовольствием, а стихи - с восторгом.
Aschkusa
- at 2011-07-10 16:30:25 EDT
Чудесный, прямо-таки с параллелями к судьбе английского принца Чарльза рассказ, прекрасное стихотворение.
К вопросу клейма на мыле RIF, в народной этимологии "Rein Jüdisches Fett", позволю себе ещё раз вернуться в отдельном постинге.
Как всегда очень сильная публикация Иона Дегена.