©"Заметки по еврейской истории"
октябрь 2014 года

Лея Алон (Гринберг)

Нетленная мудрость притчи

Рисунки Ителлы Мастбаум

Подобно тому, как сон несёт в себе отражение яви, как душа хранит отражение пережитого, как краски уходящего дня отражаются в морских водах, так еврейские притчи отражают мир нашей любви, боли, поиска справедливости, счастья…

Вначале была просто притча, и родилась она в гуще народа, но потом, позже, она как бы родилась вторично в интерпретации хасидского цадика. Он осветил её внутренним светом, подобрал к ней свой ключ, вложил в неё свой смысл. И тогда она получила своего автора.

Были притчи Баал Шем Това, Дов-Бера из Межерича, раби Нахмана из Браслава, раби Менделе из Коцка…

И так они передавались из уст в уста с именем цадика, который однажды рассказал их своим хасидам, подчёркивая свой смысл, своё жизненное кредо. И сегодня, когда давно уже ушли люди, с которыми связаны эти притчи, когда изменился мир, и появилась иная «мудрость», вспоминают хасиды слова той, нетленной мудрости, которая передаётся из поколения в поколение. И рассказывают старые притчи в своём кругу, когда прядут неторопливую нить еврейского застолья… Для притчи у хасида всегда есть время.

«У каждого замка свой ключ, подходящий только к нему. У мастера, специалиста по замкам, есть ключ, которым он открывает все двери. Этот ключ – радость», – сказал раби Менахем-Мендл из Любавичей.

Притчи Баал Шем Това рождались в минуты раздумий, когда скитался он по городам и весям, месил грязь по деревенским дорогам, мёрз в тяжёлые зимы в своём крестьянском тулупе, который не мог защитить его от суровых морозов. Трясётся по дорогам его лошадь, кучер погоняет её кнутом, а Бешт молчит, глубоко погрузившись в себя. А мысль уводит его в совсем иные сферы, связывает в эти минуты с Богом.

История, которую однажды рассказал он Яакову-Йосефу из Полонного, случилась с ним лично. Он ехал в повозке, запряжённой тремя разномастными лошадями. И ни одна из них не ржала. Он не мог понять, почему. И вдруг встречный крестьянин крикнул: «Поводья! Расслабь поводья…» И едва кучер сделал это, все три лошади заржали…

Выслушав притчу, Яаков-Йосеф из Полонного заплакал. Он всё понял: притча была специально для него. Баал Шем Тов сказал ему что-то очень важное: чтобы душа пела, нужно дать ей свободу, не сковывать её запретами, не держать в узде. Яаков-Йосеф стал преданным хасидом Бешта, и оставил о нём свои воспоминания…

Язык притчи не всегда понятен простому смертному. За видимой непритязательностью кроется глубина, скрытый мир человеческой души. И предназначалась притча, чтобы помочь душе найти её собственный путь, осветить её светом.

Хасидизм вырос из радости. И радостью открыл путь к еврейскому сердцу. Сказал однажды Баал Шем Тов: «Печаль запирает врата небесные, молитва распахивает их, а радость способна сокрушить стены».

…Было это много лет назад. Я встречала свой первый Симхат Тора на земле Израиля в небольшом городе, в хасидском квартале. Небо зажгло звёзды, и на сооружённую сцену взошли музыканты.

Будто со старых картин, рисующих хасидские дворы ушедшего времени. И зазвучала музыка… И понеслось над площадью это извечное еврейское «ай-ай-ай». Оно то напоминало протяжный стон, то становилось неудержимо игривым. Словно рвётся из тебя что-то и выплёскивается в этом «ай-ай-ай». И ты уже не волен остановится. Тебя несёт волна веселья, всё живёт в тебе, всё поёт в тебе. И вот уже затянул тебя водоворот и стал ты частицей этого поющего и танцующего братства. И голос твой слился с их голосами…

…И запечатлелся в моей душе образ еврея с Торой в руках. Она была в центре танцующих. И уже позже, гораздо позже, пришло понимание: она стержень всей жизни еврея, даже если он и не осознаёт этого. Именно она, Тора, давала ему веру и силу вынести все тяготы нелегкого земного пути.

Еврею присущ оптимизм. Он заложен в нашей душе. И это осознаёшь здесь, на земле Израиля. Ты не можешь не чувствовать эту постоянную надежду на будущее. В самые трудные минуты, когда к душе подступает отчаяние, ты часто слышишь: «Ихие тов» – «Будет хорошо». Чуть ироничное, чуть печальное, но всё же полное надежды на то, что в конце концов будет хорошо. Они, эти слова, звучат чуть иронично, чуть печально, и всё же вселяют надежду… Не сразу ты привыкаешь к ним, но со временем они пробуждают иное чувство, и ты начинаешь искать исток этой веры, этого оптимизма.

Не эта ли надежда держала нас веками изгнания, помогала выстоять в трагические минуты гонений? И вспоминаются картины Эль Греко: еврейские, полные вечной печали глаза. Они выражали тоску и боль существа гонимого и униженного. Веками складывался этот тип еврея, и за ним забылся образ воина и земледельца, Маккавея, который шёл на смерть во имя свободы на своей земле.

«Жизни настоящим никогда не было у еврейского народа. Он постоянно пребывал в скорби и преисполненный гнева и возмущения всем злом и скверной настоящего, но вместе с тем был полон светлых надежд на будущее», – писал мыслитель и публицист Ахад ха Ам.

Еврейские предания доносят до нас дыхание другого времени, ту особую атмосферу, которая царила тогда.

Прочла я историю о священном козле, который скитался по дорогам времён в ожидании полуночи. Приходила полночь, и тогда он касался своими огромными рогами небес, пробуждая ночь, звёзды, вдохновляя их на песню во славу вечности. Рассказывал её ребе из Коцка, и слушая, каждый находил в ней что-то своё: один видел, как загораются на небосводе звёзды, другого волновало таинство ночи, третьего – сам беспокойный козёл, который искал святость не на земле, а на небе.

То был мир хасидских дворов и хасидской мудрости, в который нам порой совсем не мешает вернуться.

«Нынешний человек шагает по луне, а душа его прикована к земле, – пишет Эли Визель в своей книге "Рассыпанные искры". Когда-то было наоборот, когда-то хасид ходил по земле, а душа его была высоко-высоко в небе, словно там, а не здесь на земле, находилось его истинное пристанище.

«Рассыпанные искры» – книга о хасидских цадиках. Искры света, которые они несли, чтобы осветить тьму. Но они сами и были этими искрами света. И появлялись каждый в свой назначенный час, словно бы передавая эстафету друг другу. Каждый из них нёс свой свет добра, веры, любви, а когда эти искры соединялись вместе проявлялась их великая сила и ей, этой силе дано было направлять еврейскую мысль, поддерживать огонь еврейской души. Народная память сохранила образы многих мудрецов. Трудно сказать, кто из них более любим и почитаем. Наверное, это зависит, откуда корень человека, поблизости от каких легенд сформировалась его личность. Но есть что-то удивительное в посмертной судьбе цадика, в том, как обретает крылья его учение. Однажды на фестивале клейзмеров в Цфате танцевал молодой человек. Он будто расправил крылья, будто летел. Это была полная самоотдача. И вместе с тем казалось, что он отъединён от всего мира, как некогда в минуты своего уединения и раби Нахман из Браслава…

«Отчаяния не существует, – восклицал раби Нахман. – Не отчаивайтесь! Заклинаю вас! Не отчаивайтесь! Чего нам стыдиться? Разве весь мир не был сотворён ради нас?!»

Мир чуда, мир, где факт порой склонялся перед вымыслом, где главное – поиск добра и света, оставили нам в наследие наши мудрецы и цадики.

Подобно тому, как сон несёт в себе отражение яви, как душа хранит отражение пережитого, как краски уходящего дня отражаются в морских водах, так еврейские притчи отражают мир нашей любви, боли, поиска справедливости, счастья…


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:4
Всего посещений: 1180




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2014/Zametki/Nomer10/Alon1.php - to PDF file

Комментарии:

Л.С.-2
Редькин&, - at 2014-11-05 07:24:50 EDT
"Притча есть руководящее указание в облегченной для народа форме". (Т.Толстая "Кысь")
Сильвия
- at 2014-11-04 20:41:33 EDT
"Язык притчи не всегда понятен простому смертному."
А вот с этим не соглашусь. Назначение притчи именно в том, что своим содержанием она раскрывает высокий смысл, доступный всякому смертному, в отличие от философских/теологических постулатов.
Вики: "При́тча — короткий назидательный рассказ в иносказательной форме, заключающий в себе нравственное поучение (премудрость). По содержанию притча близка к басне."

Беленькая Инна
- at 2014-11-03 14:06:53 EDT
Хасидизм вырос из радости. И радостью открыл путь к еврейскому сердцу. Сказал однажды Баал Шем Тов: «Печаль запирает врата небесные, молитва распахивает их, а радость способна сокрушить стены».
_____________________________________________

"Лучше скорбь, чем смех, ибо, когда печалится лицо, добреет сердце. Сердце мудрых в доме скорби, а сердце глупых в доме веселья. Лучше выслушать порицание мудрого, чем слушать человеку песню глупцов"(Коэлет 7:3:6).