ХАИМ РАБИН И ЕГО КНИГА
Представляемые читателю очерки об истории иврита профессора Хаима Рабина был написан в 1972 г. а по-русски вышел в свет в сборнике “Иврит – язык возрожденный” где-то в середине 80-х в издательстве «Библиотека Алия».
Как правило, общественный интерес привлекают работы революционные, опрокидывающие устоявшиеся в науке представления. Труд Хаима Рабина обобщает общепринятые в современной науке взгляды на историю развития еврейского языка иврит.
Академическая манера и спокойный стиль изложения не должны скрыть того факта, что книга написана революционером и учеником революционеров. Возрождение языка иврит было явлением уникальным, и этот опыт пытаются повторить по всему миру: в Ирландии, на Украине, в Южной Африке. Элиэзер Бен-Йегуда – называемый в израильской истории официальным титулом “Реставратор языка” был человеком упорным и последовательным. Его борьба требовала больших личных жертв. Он не только воспитал своих детей на иврите. Рассказывают, что Бен-Йегуда очень бедствовал. Зная это ему предложили пост секретаря только что открытого Еврейского университета в Иерусалиме. Бен-Йегуда с негодованием отверг выгодное предложение потому, что название “университет” было по его мнение нееврейским. Он предложил имя “מכללה” михлала, от корня כלל означающего “общее”, универсальное. Но люди, создавшие первый университет на Святой земле, хотели именно университет, как во всем мире, и не соглашались ни на что-то другое. В конце концов, университет остался университетом, а словом михлала сегодня в Израиле называется колледж.
В небольшом по объему очерке трудно охватить 4 тысячи лет истории. Хаим Рабин показывает главную линию развития языка, с которым евреи не расставались никогда. На самом деле история была не столь последовательной.
Как-то профессор Рабин показал мне старую, изданную на дешевой бумаге книжку.
-- Что это такое по-Вашему? – лукаво спросил он.
Я взял в руки книжку и сперва не понял, что это разговорник и словарик иврита, изданный латиницей. В конце 30-х гг. группа филологов из Тель-Авивского университета всерьез пыталась перевести иврит на латинский алфавит. Одним из авторов был Хаим Рабин. И их поддержали многие в сионистском руководстве. Вот только народ не принял новации. «Зато книжку охотно раскупали британские полицейские и военные», - с улыбкой сказал мне Рабин.
Дан МИХАЭЛЬ
Историю языка можно писать по-разному. Предметом исторического исследования могут быть грамматические, словарные, даже орфографические изменения в языке за все время его существования; языковые контакты, под влиянием которых он сформировался; научная литература о нем, созданная в разные эпохи, и т. п. Несколько иной подход к теме избран автором этой небольшой монографии, в которой делается попытка остановиться на связях и взаимоотношениях между ивритом и еврейским народом в разные периоды истории и показать, как изменения в общественной жизни евреев влияли на роль иврита и на характер этого языка. Эта работа имеет социологическую направленность. Если она поможет читателю понять, каким образом ивриту удалось выжить на протяжении долгих лет рассеяния и почему он был возрожден около ста лет назад, цель автора будет достигнута.
Иерусалим июнь 1973 г.
Тринадцать столетий, со времени завоевания Ханаана израильтянами до периода, последовавшего за восстанием Бар-Кохбы, евреи говорили на иврите. Затем он вышел из живого употребления, и в течение более 16 столетий евреи говорили на других языках, пока около ста лет назад в Стране Израиля не был возрожден разговорный иврит.
Для того чтобы объяснить, почему древние евреи перестали говорить на иврите, надо вспомнить, что уже со времен Вавилонского пленения некоторая часть еврейского народа пользовалась другими языками. Те, кто жили в Вавилонии, говорили по-арамейски, а те, что поселились в Египте, перешли на греческий язык эллинистического периода. Даже в самой Палестине были районы, такие как Галилея или Прибрежная равнина, где местное население говорило на арамейском или греческом. Разговорный иврит преобладал только в Иудее, но и там он был весьма далек от библейского. Это был так называемый язык Мишны или «язык мудрецов». Когда Иудея обезлюдела в результате войны 66-70 гг. н. э. (разрушение Иерусалима) и восстания Бар-Кохбы (132-135 гг. н. э.), остатки ее еврейского населения переселились на Прибрежную равнину и в Галилею, где беженцы постепенно перешли на арамейский язык.
Тем не менее, в продолжение всего периода рассеяния (с 70 г. н. э. до 1948 года) евреи никогда не переставали читать и писать на иврите. В период рассеяния на этом языке была создана обширнейшая литература, включающая религиозные и естественнонаучные сочинения, художественную прозу, стихи, пьесы и т. п. Более того, в некоторых странах евреи постоянно писали частные письма и документы на иврите. Например, в средневековой Англии (12-13 века) они писали на этом языке даже долговые ведомости, куда заносились ссуды, данные ими не евреям.
Иногда иврит служил и средством устного общения. Мы располагаем сведениями о том, что евреи из разных стран разговаривали друг с другом на иврите, если у них не было другого общего языка. На рынках евреи говорили на иврите, чтобы их не поняли покупатели-неевреи. Особо набожные говорили по субботам только на иврите. Но никто и никогда не пытался использовать иврит в качестве обиходного языка. Евреи были народом Книги; какое значение имела обиходная речь по сравнению с литературным языком? Кроме того, в средние века язык не служил национальным признаком народа, так как еще не существовало наций в современном смысле. Когда отдельные народы Европы поднялись на борьбу за национальную независимость и за право использовать свой национальный язык для государственных и общественных нужд, евреи еще не считали себя, как и долгое время после этого, народом, подобным другим. Они начали создавать современную литературу на иврите по типу западной, но не пытались использовать этот язык в официальных или в каких-либо других целях, кроме литературных.
Только в одной точке земного шара в 19 веке иврит широко использовался как разговорный язык. Этим местом был Иерусалим и, в меньшей степени, остальная часть Эрец-Исраэль. Здесь встречались евреи из разных общин: ашкеназы, говорящие на идиш, и сефарды, говорящие на арабском или еврейско-испанском (ладино). Подобно средневековым евреям, они говорили друг с другом на иврите - единственном языке, до некоторой степени понятном им всем. Поскольку сефарды составляли большую часть торговцев и ремесленников, их произношение было воспринято также ашкеназскими евреями для контактов на рынке. Но никто не считал иврит языком национальным.
В 1881 году в Эрец-Исраэль приехал молодой литовский еврей, принявший имя на иврите - Элиэзер Бен-Иехуда. Еще в Литве он пришел к убеждению, что евреи - это нация, а их национальным языком является иврит. С этих позиций он написал в 1879 году статью на иврите «Жгучий вопрос», которая появилась в венском журнале «Ха-шахар» (Рассвет). В ней он изложил свои революционные идеи. В Париже он начал говорить на иврите. Там он встретил евреев из Палестины, у которых научился сефардскому произношению. Когда Бен-Иехуда прибыл в Эрец-Исраэль, он говорил на иврите со всеми, с кем ему приходилось встречаться, и убедился, что они могли отвечать ему на том же языке.
Сразу же по прибытии в страну он провозгласил два новых принципа: люди должны говорить на иврите дома и иврит должен стать единственным языком школьного обучения. Сам он провел в жизнь оба эти принципа. В течение некоторого времени он вел преподавание на иврите в школе Альянса в Иерусалиме и говорил дома только на иврите. Когда у него родился сын, иврит стал первым языком ребенка. Итамар Бен-Ави, как его позднее называли, был первым ребенком, родным языком которого являлся современный иврит.
Принято считать, что иврит «умер» после разрушения Второго храма (70 г. н. э.) и после этого служил только языком молитвы; что, хотя на иврите и было написано некоторое количество книг, язык как бы застыл в своем развитии. Эта точка зрения неверна в нескольких отношениях. Во-первых, хотя на иврите и не говорили в быту, на этом языке была создана огромная литература. Число книг, написанных в период рассеяния (70-1948 гг. н. э.), достигает десятков тысяч, и каждая из них внесла свой вклад в развитие иврита. Во-вторых, глубоко ошибочно положение, что лишь язык, на котором говорят, способен развиваться и обогащаться. Наоборот, даже в живых языках обогащение словарного состава происходит главным образом в области языка литературного. Что касается иврита, то период рассеяния дал ему десятки тысяч новых слов для обозначения новых понятий и явлений, возникавших в течение всего времени; более того, и в иврите многие новые слова появлялись без особых внешних причин, подобно тому, как во всех языках одни слова выходят из употребления, заменяясь другими. Многие слова, появившиеся в период рассеяния, до сих пор не внесены в словари, будучи разбросаны в большом количестве книг и рукописей. И только Исторический словарь, подготавливаемый сейчас к изданию Академией языка иврит, включит в себя все эти сокровища.
Словарный состав иврита пополнялся непрерывно в течение веков, но историческая многослойность языка не осознается нашим современником, в речи которого слова трехтысячелетней давности свободно сочетаются со словами, возникшими за последние несколько лет. В большинстве случаев по форме слов невозможно узнать, новые они или древние. Только изучение книг, написанных в разные периоды, расскажет нам, как то или иное слово начало свой путь в языке. Существует несколько словарей, отмечающих время появления слова. Такими словарями являются: Большой словарь Бен-Иехуды, словари И.Гура, И.Кнаани и А. Эвен-Шошана (второе издание).
Уже Эль-Амарнские письма, написанные на ассиро-вавилонском языке до завоевания Ханаана израильтянами, содержат ряд слов на местном семитском языке. Из этих писем мы узнаем, что еще в 14 в. до н. э. широко употреблялись в ханаанской речи такие обычные ныне слова, как אֳנִיָּה ония -
корабль
, קַיִץ каиц -
лето
, עָפָר афар - ;
прах
, חָמוּד хамуд -
милый
, חוֹמָה
хома -
городская стена
, קְלוּבּ
клув -
клетка для птиц
, לְבֵנָה
левена -
кирпич
, מַחְסוֹר
махсор
недостаток
, שַׁעַר
шаар -
ворота
, שָׂדֶה
саде -
поле
, סוֹכֵן
сохен -
агент; управляющий
, סוּס
сус -
лошадь
, מַס
мас -
налог
и примерно еще 15 слов. Это первые ивритские
слова, зафиксированные в историческом документе. Лексика Библии содержит около 8 000 ивритских слов (из которых две тысячи встречаются только по разу), но весь словарный состав иврита библейских времен достигал, несомненно, 30 000 слов, если не более: ведь Библия касается лишь ограниченного числа тем. Лексика написанных на иврите частей Мишны, Тосефты, Талмуда и Мидрашей значительно богаче, поскольку в этих книгах мы находим большее разнообразие тем. Вероятно, многие слова, впервые засвидетельствованные в Мишне, были в ходу еще в библейский период. Одно из таких слов, מֻשְׁחָז машхезет -
точило
, отсутствует в Библии, но встречается в текстах Эль-Амарны. Несмотря на малый объем, лексика библейской литературы имеет особое значение для современного иврита. Хорошо известно, что не все слова в языке употребляются одинаково часто. Научные исследования показали, что в любом языке 1 000 слов покрывает примерно 85% всего содержания обычного текста. Среди этой тысячи слов, наиболее употребительных в иврите, 800 являются библейскими. Список 1 000 наиболее нужных слов, например, изучаемых в ульпанах, также включает примерно 800 библейских слов. Таким образом, значение библейской лексики совершенно непропорционально ее доле среди 60 000 или более слов, имеющихся в современном иврите.
Анализ газетных текстов показал, что 60-70% слов, употребляемых в обычных сводках новостей, встречаются в Библии, в то время как около 20% встречаются только в книгах Мишны, а остальная небольшая часть состоит из средневековых и современных неологизмов. Недавно проведенное исследование текстов объемом в 200 000 слов, выбранных наугад из периодических изданий, показало, что библейские слова составляют 61% слов, встречающихся в этих текстах более четырех раз.
Около 14 000 слов в ивритском словаре взяты из иврита Мишны. Они не исчерпывают всего словарного состава того времени; иврит Мишны включает еще около 6 000 слов, общих с библейским ивритом. Таким образом, иврит Мишны (Мишна, Тосефта, ивритские части Талмуда и Мидрашей) использовал в общей сложности около 20 000 слов.
Последнее издание словаря А. Эвен-Шошана, согласно оценке самого автора, содержит около 6 500 слов из средневековых источников. Они взяты, главным образом, из литургической поэзии, сочинений евреев средневековой Германии и Франции (в основном, из комментариев Раши) и из переводов, сделанных на юге Франции в 12-14 веках.
Несколько тысяч часто употребляемых сегодня слов заимствованы из арамейского языка. Иноязычное происхождение этих слов в иврите обычно не ощущается, так как несмотря на все различия между обоими родственными языками, арамейские слова легко принимают ивритскую форму.
В период рассеяния арамейские слова заимствовались из таких источников, как Талмуд или Зохар*; в иврите они становились частью книжного слоя лексики. Традиция заимствований из арамейского сохранилась по сей день; в наше время этот язык используется как источник обогащения научно-технической терминологии.
Тот же словарь Эвен-Шошана дает около 15 000 слов, созданных со времени возрождения иврита. Поскольку данный словарь не содержит чисто технических терминов, количество слов, вошедших в язык за последние 100 лет, по-видимому, значительно больше, хотя не все они закрепились в обиходе.
Таким образом, иврит, как и другие языки, обогащался за счет различных источников, каждый из которых соответствует определенному периоду его истории, и мы можем найти достаточное количество свидетельств этому в нашем сегодняшнем разговорном и письменном языке. Язык не только вбирал в себя новые слова; каждый период характеризуется своим вкладом в грамматические формы и в синтаксические конструкции. Часть нововведений позднее выходила из употребления, но некоторые из утраченных слов и грамматических особенностей были позднее возрождены, другие возрождаются сегодня. В современном иврите все эти элементы образуют новое органическое единство. Происхождение слов чаще всего не осознается носителями языка, но иногда оно определяет стилистическую окраску речи. Некоторые исследователи считают, что в иврите сильнее, чем во многих других языках, ощущается параллелизм между историческими периодами развития языка и стилистическими слоями его лексики.
В следующих главах дается краткое описание наиболее важных периодов развития иврита; будет сделана также попытка оценить роль каждого из них в формировании современного иврита.
* Книга Зохар - основной памятник каббалистической литературы - своего рода энциклопедия каббалы и еврейской теософии (прим. ред.).
Завоевав Ханаан, еврейские племена (колена) расселились в трех больших областях к западу от Иордана: в Галилее, в горах Эфраима и в Иудее - гористой местности к югу от Иерусалима.
Более многочисленное население прибрежной равнины отразило попытки еврейских племен захватить их земли. Евреям, значительно хуже вооруженным, не удалось захватить и две линии укрепленных городов, которые соединяли морское побережье с Иорданской долиной и простирались дальше: это были города Изреельской долины и «Иерусалимского коридора». Эти два клина удерживаемой ханаанеями земли мешали объединению трех еврейских областей в политическое и культурное целое. Особенно надо отметить изоляцию колена Иехуда (Иуда). Мы очень мало знаем о его истории в период между вторжением в Ханаан и воцарением Давида. События, излагаемые в Книге Судей, как и рассказы о Самуиле и Сауле, касаются только истории северных колен.
Из рассказов Книги Судей видно, что северные колена также жили изолировано и объединялись только в периоды опасности извне. Другим объединяющим фактором было святилище в Шило, где люди разных колен собирались для богослужения. Судя по тому, что известно о подобных ситуациях у иных народов, следует предположить, что каждое колено говорило на своем особом диалекте, и, возможно, были заметны местные языковые различия даже внутри пределов расселения того или иного колена. Об одном таком различии рассказывается в Книге Судей (12:6), где мы читаем, что эфраимитов можно узнать по тому, что они говорят сибболет вместо шибболет - варианта, принятого среди жителей Гилада и стандартного для библейского иврита. Часто этот отрывок понимают так, что эфраимиты всегда произносили с вместо ш. Однако поскольку дело происходило вблизи речного брода, шибболет, вероятно, означал не «хлебный колос», а «водоворот в реке», указание же на самех как типичное произношение эфраимитов свидетельствовало, что в их языке все еще сохранялся протосемитский звук, близкий к английскому (th), который в других диалектах уже перешел в (sh).
До нас дошли два поэтических произведения времени Судей: Песнь Деворы в Книге Судей (гл. 5) и молитва Ханны в I Книге Самуила (2:1-10). Исследователи Библии рассматривают их как часть той группы текстов, которая включает также Благословение Иакова (Бытие 49), Песнь на море (Исход 15), пророчества Валаама (Числа 23-24), песнь в разделе Хаазину во Второзаконии (гл. 32) и Благословение Моисея (Второзаконие 33); все они написаны языком, близким к языку Песни Деворы. Эти произведения, кроме Песни Деворы, долгое время рассматривались учеными как позднейшие вставки, но со времени исследований покойного профессора У.Ф.Олбрайта и его учеников принято полагать, что они возникли до возведения Первого храма. М.Д.Кассуто (1883-1951), профессор Флорентийского университета, позднее работавший в Иерусалиме, выдвинул теорию, согласно которой эти отрывки являются частью большого национального эпоса об Исходе из Египта и победах Израиля. Изучение этих поэтических текстов показывает, что они опираются на традиции не какого-нибудь одного колена, но всего народа в целом. В них говорится именно о Народе Господнем (Судьи 5:11 и т. д.), а отдельные колена перечисляются обычно лишь для того, чтобы подчеркнуть, что они действовали совместно для общей цели. Возможно, целью эпоса и было объединение колен в борьбе против филистимлян. Мы, следовательно, можем предположить, что и язык этих поэтических отрывков был языком не какого-либо одного колена, а особым языком поэзии, отличным от всех диалектов, но всем одинаково понятным, как у многих народов на дописьменной стадии культуры. Такой язык мог быть основан только на диалектах северных колен, а не на диалекте колена Иехуда. Северное происхождение поэтического языка этого периода может быть подтверждено некоторыми стихами Песни Деворы.
Угроза со стороны филистимлян вынудила израильские колена до некоторой степени объединиться. Царь Саул много сделал для укрепления союза северных колен; более того, он добился сотрудничества с коленом Иехуда. После смерти Саула Давид захватил власть над всеми коленами, а затем покорил Иерусалим, отняв, таким образом, у ханаанеев полосу земли, препятствовавшую эффективному сотрудничеству северных и южных племен. Давид поселил в Иерусалиме людей из всех колен. Он также создал армию, в которой бок о бок служили представители разных колен. Соломон построил в Иерусалиме Храм, где служили жрецы и левиты из разных местностей страны. Храм привлекал людей из всех областей на паломнические праздники. Вокруг Храма и царского суда создалась прослойка образованных людей, которые стремились к тому, чтобы их речи и послания были одинаково понятны всем. С точки зрения развития языка, возможно, наиболее важным нововведением Соломона было учреждение административного аппарата для всей страны, а также царских повинностей, отбывая которые представители разных колен общались за пределами своих родных мест.
Централизованный режим требовал единого языка.
Для управления нужен был разговорный и письменный язык, понятный во всех частях государства. С другой стороны, нужен был язык, достаточно богатый и способный выразить множество понятий, связанных с новым способом управления, с царскими повинностями, храмовым культом и с быстро растущей внешней торговлей, описанной в I Книге Царей (гл. 10).
Представляется вероятным, что этот язык сложился в столице, в процессе контактов между представителями различных колен, особенно в суде; затем чиновники, посылаемые из Иерусалима, распространили его по всей стране. Вполне естественно, что как только новый общий язык начал употребляться в официальных документах, на нем стали писать и авторы царских хроник. Книги Царей, основанные отчасти на отрывках из таких хроник, отражают также их язык.
Язык этого периода (приблизительно 998-926 гг. до н. э.) является классическим ивритом периода Первого храма. Мы можем отметить две яркие особенности этого языка: он избегал форм, напоминающих арамейские, и постоянно использовал союз אֲשֶׁר (ашер), избегая - שֶׁ (ша) предыдущего периода.
Официальный язык царских чиновников был, без сомнения, достаточно сух, но вскоре приобрел некоторый литературный блеск, когда его стали применять в Храме священники, привыкшие к риторике и сжатым формулировкам религиозного закона. Авторы текстов храмовых песнопений, сохраняя общий характер классического иврита, несомненно, опирались на древнюю поэтическую традицию (а кроме северной поэзии, о которой мы уже говорили, в Иудее также могло существовать независимое поэтическое направление) . Объединение Ханаана позволило евреям шире ознакомиться с выразительными средствами ханаанской поэзии и развить таким образом свой поэтический язык. Особое значение для развития ивритского стиля имело то обстоятельство, что, по-видимому, существовала особая форма публичных выступлений, в которой использовались поэтические приемы, в частности, параллелизм, принятый большинством пророков. Это сочетание риторики с поэзией, одухотворенное силой пророческой мысли, превратило классический иврит в благородный язык Исайи и Иеремии.
До сих пор неясно, насколько легко иврит эпохи Царей заимствовал слова из других языков. Вероятнее всего, большинство иноязычных заимствований в иврите относится к периоду первых контактов между евреями и ханаанеями, а ко времени Давида они уже прочно вошли в язык. Пророки, особенно Исайя, имели обыкновение употреблять слова из языка той страны, о которой они вели речь, но эти слова могли служить лишь для украшения стиля, поскольку у нас нет свидетельства, что они входили в разговорный язык того времени.
Более всего ученые спорили о том, содержал ли иврит довавилонского периода слова, заимствованные из арамейского. Современная наука склонна с большой осторожностью подходить к признанию арамейского происхождения слов, которые впервые появляются в текстах эпохи Царей.
Мы знаем из П Книги Царей (18:26) и кн. Исайи (36: 11), что еврейский язык времен Царей назывался иехудит - «иудейский». Мы можем усмотреть в этом названии еще одно доказательство того, что формирование классического иврита было тесно связано с событиями, связавшими колено Йехуда с еврейской государственностью.
Объединение колен распалось через 70 лет, в 926 г. до н. э. На его месте образовались два еврейских царства - Иудея и Израиль. Оба шли разными путями в религии, культуре и политике. Однако сомнительно, чтобы с распадом государственного единства вышел из употребления национальный язык. Правда, имеются указания и на то, что язык Северного царства несколько отличался от южного варианта иврита.
История знает немало примеров того, как государственный язык продолжал существовать после распада государства. Так было с английским в Соединенных Штатах, с испанским в Южной Америке и т. д.
Классический иврит существовал 400 лет, до разрушения Иерусалима в 586 г. до н. э. Совершенно невероятно, чтобы в течение столь длительного времени разговорный язык не претерпел никаких изменений. Но письменный язык оставался неизменным в отношении грамматики и основного словарного запаса, менялся только стиль. Это означает, что классический иврит был, в основном, языком образованных людей, даже если он и был понятен народу. Сохранению норм письменного языка способствовало и существование профессиональных писцов, престиж которых был основан именно на разрыве между письменным и устным языками.
Когда Навуходоносор разрушил Иерусалим, он выслал в Вавилонию священников, писцов и ремесленников, оставив в Иудее только «виноградарей и землепашцев» (II Книга Царей 25:12). В Иудее, таким образом, не осталось людей, владеющих классическим литературным языком. Изгнание продолжалось 70 лет. В течение этого периода изгнанники научились говорить на языке народа, среди которого они жили. Разговорным языком в Вавилонии того времени был арамейский; древний ассиро-вавилонский (аккадский) язык был исключительно письменным. Когда персидский царь Кир завоевал Вавилон в 539 г. до н. э., арамейский стал официальным языком администрации.
Персидские цари ввели арамейский язык также и в тех областях своей империи, которые никогда не были под властью Вавилона. Так арамейский - к тому времени наиболее распространенный язык на Среднем Востоке - стал языком письменного общения для многих народов этого обширного государства, простиравшегося от Индии до Нубии (Эсфирь 1:1). Надписи на арамейском языке были обнаружены как в той части Индии, которая была под властью Персии, так и в северо-западной Индии, где они были сделаны индийским царем Ашокой, который вступил на трон в 272 г. до н. э.
В нашем распоряжении имеется большая коллекция писем и контрактов из Элефантины (рядом с современным Асуаном) - города на границе с Нубией (ныне Северный Судан), который охранялся еврейским гарнизоном, поставленным персидскими завоевателями. Эти документы написаны на арамейском, в котором ученые смогли, однако, найти следы влияния иврита. Не удивительно, что при столь широком распространении арамейского бывшие изгнанники, которые воспользовались разрешением Кира вернуться в Иудею, принесли с собой туда этот язык и пользовались им в быту и в общественной жизни. Вполне возможно, что им было даже предписано пользоваться арамейским для общественных нужд, чтобы персидские власти могли их контролировать. Так, в Книге Нехемии (8:8) рассказывается, как Эзра-книжник читал перед народом Пятикнижие Моисеево на площади у Водяных Ворот:
«И они читали из книги, из Закона Божия, внятно и толковали прочитанное, и народ понимал прочитанное».
Из той же главы ясно, что слово «толковали» относится к объяснениям, которые левиты давали народу. Если это объяснение верно, можно допустить, что перевод был необходим для только что вернувшихся изгнанников, не понимавших библейского иврита; но столь же вероятно, что перевод на арамейский имел целью придать чтению лояльный характер по отношению к персидским властям.
Из Книги Нехемии мы узнаем и о движении за очищение еврейской общины от чуждых элементов. Там же (13:24) рассказывается, что это движение включало и борьбу против проникновения чужих языков, так как в результате смешанных браков «сыновья их наполовину говорят по-ашдодски и не умеют говорить по-иудейски». Интересно, что ничего не сказано о борьбе с употреблением арамейского языка, который не был связан со смешанными браками. С другой стороны, упоминание «иудейского» в противовес «ашдодскому» явно подразумевает, что иврит тогда еще был обиходным языком.
Некоторые ученые, однако, на основании сказанного в Книге Нехемии и по другим показателям сделали заключение, что после Вавилонского пленения на иврите полностью перестали говорить. Евреи, заявляли они, говорили на арамейском и пользовались ивритом только для чтения и письма в религиозных целях. Небольшая группа ученых до сих пор придерживается этой точки зрения. Правда, евреи действительно говорили по-арамейски (а в эллинистическую эпоху и по-гречески) не только за пределами Эрец-Исраэль, но и в таких районах страны, как Галилея или прибрежная равнина, где они составляли часть смешанного населения. В Иудее и арамейский, и греческий употреблялись евреями и в письменном виде и даже для религиозных нужд, как видно из арамейских текстов, найденных среди свитков Мертвого моря и фрагментов греческого перевода Библии, обнаруженных в пещерах того же района. Но в Иудее, несомненно, продолжали говорить на несколько видоизмененном иврите, о котором речь пойдет в следующей главе, и нередко писали на иврите в той же классической форме, которая употреблялась до изгнания. Евреи из Иудеи рассматривали свой разговорный язык и язык Библии не как отдельные самостоятельные языки, но как два стиля одного языка. Библейский литературный стиль изучался в школах. На письме каждый пользовался им, насколько позволяло ему образование. Иврит некоторых дошедших до нас текстов очень близок языку древних источников, в других же наблюдаются отклонения, вызванные влиянием разговорного языка.
С течением времени влияние разговорного языка усилилось, что привело к смешению стиля, грамматики, синтаксиса и лексики библейского и разговорного иврита. В Талмудах и Мидрашах встречаются отрывки, из которых видно, что таким был стиль некоторых популярных книг по истории. Как раз в этот период, в дополнение к традиционным формам богослужения в Иерусалимском храме, евреи начинают молиться в синагогах по всей стране. О стиле этих молитв можно судить по языку более поздних богослужебных текстов, вошедших в современный еврейский молитвенник. Это стиль смешанного характера, представляющий собой, в основном, сочетание мишнаитского синтаксиса и библейской лексики с большим числом редких библейских слов. С другой стороны, свитки Мертвого моря написаны на иврите, значительно более близком языку Библии. В этих свитках заметно лишь слабое влияние разговорного языка, что объясняется широко распространенными в 1 в. до н. э. пуристскими тенденциями. Пуризм был, по-видимому, результатом стремления отождествить себя с поколением времен Исхода из Египта и желания восстановить не только религиозные обычаи этого поколения, но и нормы его речи. Авторы свитков достигали этого, в основном, частым цитированием библейских стихов, возможно, с целью толкования этих стихов применительно к самим себе. Для истории языка свитки Мертвого моря важны как свидетельство того, что члены секты, к которой принадлежали их авторы, свободно понимали библейский иврит.
Едва принявшись за иврит, учащийся встречается с афоризмами из Талмуда, с рассказами из Мидрашей о патриархах и т. д., а порой читает и отрывки из «Поучений отцов». Даже при слабом языковом чутье он безошибочно отметит, что язык этих текстов сильно отличается от библейского. Вместе с тем известно, что позднебиблейские книги (напр., Эсфирь и Экклесиаст) составлены лишь за сто лет до жизни таких ранних мишнаитских мудрецов, как Шимон Праведник и Иосе бен Иоэзер. Свитки Мертвого моря большей частью написаны на языке, весьма близком к библейскому, хотя, согласно общепринятым взглядам, они были составлены после времени Шимона Праведника.
Как же случилось, что иврит претерпел столь глубокие изменения в столь короткий срок?
Исследователи, широко обсуждавшие этот вопрос, предложили несколько различных объяснений. Согласно одному из них, «языка Мишны» в действительности не существовало, поскольку библейский иврит вышел к тому времени из употребления, и мудрецы Мишны говорили по-арамейски. Пытаясь записать свои поучения на иврите, они породили лишь некую смесь иврита с арамейским, которая якобы и составила язык Мишны! Несостоятельность такого подхода ныне доказана, и наиболее правдоподобно мнение, что иврит Мишны, или «язык мудрецов», был живым разговорным языком, на котором писали так же, как говорили.
Изменения в языке не были, однако, столь внезапными, как это может показаться при беглом знакомстве с предметом. Они представлялись таковыми в письменном языке, но за этим скрывался процесс медленных, постепенных изменений разговорного языка. Правда, во времена Маккавеев все еще писали на библейском иврите, но специалист, изучающий позднебиблейские книги, может заметить, что это уже не подлинный язык книг, написанных в период Первого храма. Заметно, что авторы поздних книг не очень уверенно пользовались этим языком и не всегда успешно подражали стилю авторов эпохи Царей. Из этого можно заключить, что хотя они изучали в школах библейский иврит, их знание не было подкреплено живой речью, и в повседневной жизни они использовали другую форму языка. Это и был мишнаитский иврит.
Ученые рассматривают возникновение мишнаитского иврита как результат величайшего общественного сдвига, когда образованное еврейское население было изгнано в Вавилонию в 598 и 587 гг. до н. э., а затем, после того как часть его вернулась в 538 г. до н. э., начала складываться новая еврейская община. Стало усиливаться влияние тех групп населения, которые говорили на диалектах, отличных от библейского языка; смешение этих диалектов привело к развитию в Иудее нового общепонятного языка. На первых порах этот язык был исключительно разговорным, писать же по-прежнему старались на классическом литературном языке. Так продолжалось примерно три столетия, до конца 2 в. до н. э., когда стало заметным влияние фарисеев, к которым принадлежали и законоучители раннего периода. Демократическое по своему характеру религиозное учение фарисеев распространялось в форме устной проповеди на живом народном языке. Позже, когда наставления мудрецов были записаны, разговорный характер их языка сохранился в силу традиции. Однако, когда те же мудрецы составляли молитвы, которые они считали литературными произведениями, они использовали слова, взятые, в основном, из Библии, и весь их стиль напоминал библейский. Именно этот стиль сохранился до сего дня в молитвенниках.
Так развился новый еврейский литературный язык, иврит Мишны. Библейский иврит отнюдь не был забыт: каждый еврей изучал Библию, а вся раввинистическая литература основана на законах Пятикнижия. Но теперь уже те составители книг, которые следовали наставлениям мудрецов, не стремились подражать языку Библии. Та группа, к которой принадлежали авторы свитков Мертвого моря и другие секты, продолжали писать сочинения, которым они хотели придать вид Библейских книг, и даже пытались приписать их авторство Эзре, Ханоху (Эноху) или Адаму! Некоторые из этих книг были канонизированы в переводах христианскими церквами; их называют обычно апокрифами или псевдобиблейскими книгами. В пещерах Мертвого моря, где были найдены знаменитые свитки, также обнаружено несколько фрагментов, дающих представление о языке, на котором эти книги были написаны.
Вскоре после появления первых текстов на иврите Мишны началась эпоха кровавых войн, опустошивших Иудею (поход Помпея, Иудейская война, восстание Бар-Кохбы). Разрушение Иерусалима было предвестником гибели разговорного иврита. Насколько нам известно, к тому времени, когда была закончена редакция канонического текста Мишны, на иврите уже не говорили (примерно 2 в. н. э.).
На «языке мудрецов» написана не только Мишна, но и значительная часть Тосефты и Мидрашей. Последние Мидраши были созданы уже во втором тысячелетии новой эры; таким образом, судьба иврита Мишны доходна с судьбой библейского: на нем продолжали писать еще много столетий после того, как перестали на нем говорить.
Итак, место разговорного еврейского языка постепенно занял арамейский. В период Второго храма он был вторым языком палестинских евреев, а для некоторых социальных слоев, возможно, и основным языком. Во времена Мишны в Эрец-Исраэль говорили на иврите, по-арамейски и по-гречески. В пещерах Эйн-Геди были найдены письма Бар-Кохбы на этих трех языках. Иврит Мишны подвергся, в основном, влиянию арамейского, но в его словарном составе имеется немало заимствований и из греческого.
В эпоху Второго храма в Палестине арамейский, наряду с ивритом, выполнял функции литературного языка; ряд поздних библейских книг и свитков Мертвого моря содержит тексты на арамейском; в тот же период появились арамейские переводы Библии. Неудивительно, что, когда иврит потерял свое значение, арамейский стал чем-то вроде «священного языка»: на нем были написаны важнейшие части Вавилонского и Палестинского Талмудов и некоторые известные Мидраши. С другой стороны, евреи Египта и других стран, издавна говорившие и писавшие на греческом, перевели на этот язык Библию и создали на нем выдающиеся литературные произведения. Это не означало, однако, конца иврита.
