1.
Александру Кабанову
Неожиданно кончилось вечное лето.
От ветров и дождей я совсем поотвык.
Ночью глянул в окно и увидел Поэта,
Бесшабашной стихии услышал язык.
И откликнулось сердце на редкую милость,
Словно это случилось со мной, а не с Ним:
Что-то новое в мире кроилось, творилось
И привычный пейзаж становился иным.
Это Он, имярек, заржавевшие связи
Разрывал, отрывая от слов ярлыки,
И лепил, и ваял в сокровенном экстазе
Несказанное чудо стиха и строки.
Беспощадным бесстрашием меткого глаза
Он хватал за грудки этот мир, говоря:
« Ты прекрасен, старик, но – вовек недосказан,
А поэтом родиться – родиться не зря!»
За окном и по крыше гроза громыхала,
Бескорыстно расходуя пафос Творца,
А душа мне шептала, что это – Начало,
У которого нет и не будет Конца.
Пусть вернётся не раз ещё «вечное лето»,
Заглушая быльём безутешный родник,
Мир опять возродится явленьем Поэта,
Бесшабашной стихии услышав язык.
24.12.2002
2.Сергею Брелю
Отболело, отлегло, забылось...
Сорок лет под ясным солнцем лжи.
Я благодарю судьбу за милость -
За свободу позднюю души.
Всё, что полюбить успел с рожденья,
Превратилось в золотой запас:
Языка родного наважденье,
Неизбывный свет любимых глаз.
Небеса нисколько не милее
И трава всё та же, и вода,
Но о клетке птичка не жалеет
Ни в полёте, ни в тепле гнезда.
Мне свобода душу распрямила,
Одарила собственной судьбой.
Помогла на перекрёстках мира
Быть не кем-то, а самим собой.
Отболело. Отлегло. Забылось.
Не померк Добра ориентир:
Жить любовью, уповать на милость,
Как подарок принимая мир.
09.2002
3.
Василию ПригодичуИ на скале, замкнувшей зыбь залива
Судьбой и ветрами изваян профиль мой.
М. Волошин
Эти складки земли
я запомнил ещё с Коктебеля.
Эти волны холмов,
словно давнего бунта следы.
Четверть века назад
первый раз
в день последний апреля
этот подвиг природы
сквозь призму отдельной судьбы
я увидел воочью,
поднявшись к могиле поэта,
Ханаанский пейзаж
мне открылся с горы Енишар.
Не вчера ли вот здесь
завершилось строительство Света,
первозданной красы
допроявлен божественный дар?
Я промчался один
на своём драндулетике старом
сквозь чужую страну,
сквозь толпу крутолобых холмов.
Так похожи они,
только нет среди них Енишара
и волошинский профиль единожды
без двойников
был изваян навек
из чернеющих скал Карадага,
И навряд ли
ещё раз
свиданья с поэтом дождусь…
Я живу у холма,
где к стихам не привыкла бумага
и не знает никто
ни единой строфы наизусть.
Но с утра небесами
такие плывут акварели,
и стихией морской
так насыщены
воздух и свет,
что развяжется в памяти сам
узелок Коктебеля,
где Господь наяву
перед нами
предстал как Поэт.
4.Да не будет дано умереть мне вдали от тебя
И.Бродский
Да не будет дано...
Всё в одной уместилось строке.
Чем разбавлю первач,
От ожога спасая аорту?
Да не будет дано
самой чистой любви и тоске,
янтарю уподобясь,
диковинкой сделаться мёртвой.
Да не будет дано
подменить богоданную суть
самогоном таланта
в словесном его суррогате
и, хватаясь за воздух,
навеки бездарно уснуть
и тебя не увидеть хоть раз,
хоть и в белом халате.
Да не будет дано
шутнику, тамаде и творцу
сделать старой охотнице
этот нежданный подарок
на последней тропе,
подошедшей вплотную к венцу,
и свечу и струну
обрывая коварным ударом.
Да не будет дано и тебе
под усмешки молвы
ипостасью вдовы
опечатать цветение света
и бесплотный мой образ
беречь от бесстыжей травы,
что травою забвенья
зовут мудрецы и поэты.
5.
ПОЭТАМ
Мои собратья по перу, по духу, по судьбе,
Кормильцы и поводыри блуждающей души,
Кто Бога грамоте учил, и скрипке, и трубе,
Искусству петь и говорить за сущие гроши.
Вам, обречённым высекать лишь собственный огонь,
И расточать свой взгляд на мир дыханием своим,
Не преуспевшим ни в одной из всех земных погонь,
Избрав себе на вкус и цвет грозу, туман и дым,
Вам всем, кому и золотой век - запертая клеть,
Кому не в ногу, но шагать лишь в пятой из колонн,
Я, неуклюже торопясь, спешу запечатлеть
Свой самый низкий до земли и до небес поклон.
Я прожил с вами сто эпох, тьму вёсен, бездну лет
И не был чужд мне ни один из ваших языков.
Мне Бог ни разу не помог, но помогал Поэт.
Целебным зельем был настой из первородных слов.
Примите заверенье в том, что в меру моих сил
С младых ногтей и уж на весь отпущенный мне срок
Бессмертье ваше я берёг, за пазухой носил
И зажигал, где только мог, созвездья ваших строк.
Мне нечего просить взамен - я счастлив лишь одним
Тем, что застал вас на земле и неразлучен был.
И не беда, что я для вас почти что аноним
И дай вам Бог, чтоб вас всегда хоть кто-то, но любил.
6.
Как и все, я не знаю своей окончательной доли
И, прижатый к нулю, и от мира так резко уйдя,
Я живу на стихах, как сердечники на валидоле,
Моих давних кумиров миры наобум бороздя.
Так от хилого света чужбины поблекли страницы!
Так подернулись тиной и память, и свежесть, и вкус...
Но любовью на круги своя эти книги, и строки, и лица,
И лета молодые в опальном сияньи искусств
Возвращаются! Милая! Словно подземные реки
Животворного солнца с дождем ощутили всевластный призыв,
В твои русла, стремглав, потянулось все то, что навеки
Чистым золотом заживо жизнь погребала в архив.
И своя от любви закипела словесная брага,
И свои из нее родились и пробились ключи,
И священнейшим трепетом снова прониклась бумага,
И душа превратилась в живое подобье свечи.
