Balan5

         В наши дни художественная критика стала филиалом рекламного агентства. Не расхвалишь сверх меры актера ("сверхгениальный" - звучало и такое в адрес кинокомика-эмигранта, что же сказать о Чаплине?) или актрисе ("несравненная"), никто не пойдет на их выступление, забудут фильм. Благородная и нужная задача критики - дать непредвзятую оценку явлению искусства, помочь творцам и зрителям разобраться в происходящем, как будто забыта. Главное - чтобы деньги текли в кассу.
         Много пишут хорошего об Евгении Евстигнееве. Прекрасный актер. Но те, кто будет читать о нем в ХХI веке, никогда не получили бы о нем представления, если бы не было видеозаписей. Критики и мемуаристы прошлого (Кугель, Дорошевич, Юрьев, Щепкина-Куперник) писали так, что мы сегодня ясно представляем игру Ермоловой, Савиной, Варламова, Давыдова. Они умели подчеркнуть особенности, найти преемственность. Писали о недостатках и неудачах, этим создавали рельефную картину. Вот мнение Власа Дорошевича: "У Ермоловой прекрасный жест, но плохое движение."
         Искусство развививается в подражании, отталкивании, преемственности, новациях. И получаем мы радость от него не только когда смотрим на сцену или экран, но и когда говорим о нем или просто вспоминаем.
         Как интересно, в связи с этим, было бы дать сравнительный анализ Евстигнеева и Смоктуновского. Первый - артист яркого внешнего рисунка. Его краски - выразительный жест, походка, мимика, ясная дикция, взвешенная интонация. Но не ждите от Евстигнеева показа страсти, гнева, отчаяния, углубленной мысли. В похвалу ему нужно сказать, что он и не брался за такие роли. Он не стал бы играть остро мыслящего и мятущегося Ивана Карамазова, как это сделал Кирилл Лавров, амплуа которого - влюбленный директор завода.
         Традиция, к которой принадлежит Евстигнеев, восходит к Каратыгину, актеру 1-й половины прошлого века, выступавшему на сцене Петербургского Александринского театра. Советское искусствоведение не жаловало Карать гина. Ему приписывались напыщенность, неискренность, ложный пафос. Считалось, что нужно следовать традиции Мочалова (Московский Малый театр) с его пылкостью, вдохновением, накалом чувств. Вдохновение - вещь прекрасная, особенно для поэта, композитора, художника. Актеру, певцу, музыканту нельзя ждать вдохновения, он должен быть готов к выступлению всегда. Это отсутствовало у Мочалова, и это имел Каратыгин с его техникой и профессионализмом.
         Белинский ("неистовый Виссарион") был без ума от Мочалова. Пушкин относился прохладно к обоим, предпочитая Щепкина и Сосницкого. Мнению Пушкина я доверяю больше.
         В русском театре было немного чистых представителей этих школ. Мочаловцы - это в основном гастролеры, натуры неспокойные, руководители театральных трупп (Комиссаржевская, Ходотов, Мамонт Дальский), каратыгинцы обчно десятилетиями играли в одном театре, никогда брались за режиссуру (Савина, Качалов, все Садовские). Лучшие (Щепкин, Станиславский-актер) соединяли обе традиции. В этом (сочетании многих школ, тенденций, стилей) - великая особенность необъятного русского исскуства, и не только актерского. Многообразие отечественного искусства - отражение многоликости самой России.
         И вот в наши дни появились два чистых наследника каратыгинского и мочаловского направлений. О Евстигнееве я рассказал. Представитель другого - Смоктуновский. Его козыри - искренность, углубленность во внутренний мир персонажа, "вибрирующая" интонация, полутона, голос звучит как под сурдинку. У него были большие творческие победы (князь Мышкин, Иудушка Головлев - в театре, Гамлет, Чайковский, Деточкин - в кино), но были и трудности, на мой взляд - провалы. Классические роли требуют ясной речи, выразительной мимики, движения. Всего этого не имел Смоктуновский. На сцене в роли царя Федора, например, он был не слышен и даже не виден, потому что - малоподвижен. Я предпочитаю Евстигнеева. Но им обоим - Ульянова.
         Последовательным до парадоксальности каратыгинцем был Николай Гриценко. Про него говорили, что он не умеет читать. Гриценко играл Дон-Гуана, не прочитав пушкинского "Каменного гостя" и даже не зная до постановки, что есть такая пьеса! Но у него были немыслимая актерская интуиция, чувство партнера, память. Текст роли он заучивал на репетиции, с голоса Рубена Симонова. Гриценко играл абсолютно все, и все замечательно. Признаюсь, его князя Мышкина я ставлю выше исполнения Смоктуновского. Хотя бы потому, что он не вибрировал.
         Мейерхольд воспитывал только каратгинцев. У Станиславского работали и те и другие.
         Каратыгинцы обычно замкнуты на театральных интересах. Евстигнеева, Качалова, Гриценко нельзя представить на трибуне, даже за столом президиума. Мочаловцы (Комиссаржевская, Москвин, Юлия Борисова, Плятт) - общественно активны. Они иногда быстро "сгорают" (Т. Самойлова), не могут сменить возрастное амплуа (А. Тарасова). Но, повторяю, это деление условно. Савина была основательницей и многолетним председателем Российского театрального общества. Счастливое творческое долголетие Борисовой и Плятта - общеизвестно.
         Раневская, как и Ульянов - редкое гармоническое сочетание обеих школ. Современным актерам ( Т. Васильева, Фарада - это только для примера) я затрудняюсь дать характеристику. На мой взгляд, они вообще вне искусства.