Виктор Балан

ОБ АЛЕКСАНДРЕ ФАДЕЕВЕ

Если эпоха прикажет солгать,
Солги.
Если эпоха прикажет убить,
Убей.
Эдуард Багрицкий

         Когда Фадеева называют соучастником расправы над еврейскими писателями - это чистая правда. Но не вся правда. Я не берусь ни обвинять, ни оправдывать Фадеева, нет у меня на это никакого права, просто расскажу, что у меня осталось в памяти после чтения статей, мемуаров, учебников литературы.
         Фадеев относится к числу писателей одного произведения, к таким, как Сервантес, Руже де-Лилль, Грибоедов. Тот, кто еще помнит его "Разгром", не может не согласиться, что это талантливая, честная повесть, а ее главный герой, Левинсон, описан сочувственно и вызывает только симпатию.
         Фадеев никогда не был перебежчиком, как Николай Тихонов или Брюсов. Он пришел в литературу убежденным коммунистом, за его спиной была Гражданская война, штурм Крондштата, работа в губкомах. Больший след он оставил в литературе как администратор, редактор, "представитель ставки".
         Когда Сталин наметил поставить Фадеева главным в литературе, он сильно встревожился, пошел посоветоваться с близким ему человеком - Юрием Либединским (хочешь, не хочешь - евреем). Тот ему сказал: "Если не сядешь в кресло секретаря, сядешь в другое место". Назначение состоялось. Не лишнее сообщить, что первая жена Фадеева, писательница Валерия Герасимова, сестра кинорежиссера Сергея Герасимова, была тогда в ссылке. Вернулась она в жизнь, и отчасти - в литературу, после смерти Сталина.
         Фадеев к тому времени был женат на актрисе МХАТа Ангелине Степановой. Кроме нее у Фадеева была другая жена, "невенчанная", Маргарита Алигер. У них была дочь. Поэтесса ( это ее строчка: "Чем же мы, скажите, виноваты?" Мы это евреи) не была весьма красива, значит, она привлекла русоволосого красавца Фадеева другим.
         Работа у Фадеева была вредная. От нее только одно лекарство - алкоголь. Много такой работы сделал в 30-е годы в писательстве один из предшественников Фадеева на посту секретаря СП - Владимир Ставский (погиб на фронте). Но и Александру Александровичу осталось немало. Напомню: Ахматова, Зощенко, Василий Гроссман, Андрей Платонов, космополиты. Но это все хотя бы без крови. Жертвы были только среди еврейских писателей. Все они были членами Еврейского Антифашисткого Комитета.
         Странный был этот исполнитель воли Сталина. Исключил Зощенко Союза писателей и хлопотал чтобы ему регулярно выдавали продoвольственные карточки. Вписал в 1954 г. Анну Ахматову в список делегатов 2-го съезда писателей. До оттепели. Обоим жертвам шельмования дал литературный заработок (переводы). Подписывал в печать разгромные статьи против Андрея Платонова, а сам л и ч н о посещал опального писателя и предупреждал о гневе Сталина в его адрес. Еще до войны Фадеев навещал смертельно больного Булгакова, и хлопотал об издании сборника его пьес. Но безрезультатно.
         Да, рукой Фадеева написаны все документы, ставшие основой обвинений против членов ЕАК, хотя там были не только писатели. И он же предупредил Переца Маркиша о близкой грозе. Он составил документ о ликвидации творческих объединений еврейских писателей. А ведь всего полтора года назад он подписал постановление Правления СП об их организации. Не думаю, что кто-нибудь сможет описать, что он испытывал при этом.
         В антикосмополитической кампании его роль более заметна и более зловеща. Фактически он дал ей толчок. Парадокс, однако, заключается в том, что целил он совсем не в театральных критиков, ставшими первыми жертвами разнузданной кампании, а в новоназначенного главу Агитпропа Шепилова (позже "примкнувшего"), человека незаурядного, бывшего на том этапе покровителем этих самых критиков. Сталин выделял тогда Шепилова и поручил ему надзирать за писателями. Фадеев почувствовал себя ущемленным.
         А подтолкнули Фадеева на решительные действия 3 писателя: Сафронов, Первенцев и Анатолий Суров. Не обладая литературным даром, они проявили большую хватку в написании доносов и организации травли. Обвинения Фадеева в адрес критиков попали в благоприятную почву и в подходящий момент. Бить творческую интеллигенцию для партии было самое любезное дело. Расчет Сталина "разыграть палестинскую карту", т.е. укрепить советские позиции на Ближнем Востоке используя Израиль, не имел успеха. Выместить злость за неудачу в большой политике Сталин мог на "своих" евреях. Шепилов, кстати, быстро перестроился и включился в погромную работу.
         Константин Симонов в книге воспоминаний "Глазами человека моего поколения" рассказывает, что Фадеев не ожидал такого развития событий. Интересна позиция самого Симонова. Он всей душой был за "безродных космополитов", но занимал высокий пост в Союзе Писателей и считался любимцем Сталина. Он, конечно, разоблачал их в прессе и на собраниях, но передал всем жертвам разноса через близких людей правильный совет: признавать ошибки и уехать на работу в провинцию. Кто его послушал, пережил лихие годы.
         История реабилитационных процессов еще не написана, поэтому трудно говорить о роли Фадеева в ней. Известна только его борьба за освобождение сына Анны Ахматовой - Льва Гумилева, крупного ученого-востоковеда, участника войны. Фадеев помогал Анне Андреевне писать просьбы, сам направлял ходатайства, "нажимал рычаги". На следующий день после возвращения Гумилева в Москву Фадеев покончил с собой. Может это совпадение, но думается, что Фадеев не хотел уйти из жизни, не искупив хоть доли своей вины перед великой поэтессой.
         Добровольная смерть, как и насильственная или на поле сражения, бросает новый свет на жизнь человека (Троцкого и Ежова это не касается). Поэтому мы не можем относиться к Фадееву, Ставскому, "Блюхеру как к Вышинскому, Жданову, Ворошилову.
         Фадеев лучше всех других знал свою вину. Он себя осудил, вынес приговор и привел его в исполнение.
         Его самоубийство потрясло писателей "не официозного круга" : Каверина, Либединского, Пастернака, Рыбакова. У Маргариты Алигер был нервный припадок. Нет оснований не верить в этом Корнею Чуковскому ( см. его "Дневник"). Вот что еще записал Корней Иванович: "Фадеев пытался совместить человечность с гепеушничеством. Отсюда зигзаги его поведения, его замученная совесть".
         Обвинять Фадеева может только тот, кто считает, что он бы на его месте вел себя по другому.