Сетевой портал "Заметки по еврейской истории"

"Замечательные форумы" - "малая сцена" сетевого портала
       
 Читать архив форума за 2003 - 2007 гг >>                Текущее время: Пт дек 15, 2017 12:19 pm

Часовой пояс: UTC


Правила форума


На форуме обсуждаются высказывания участников, а не их личные качества. Запрещены любые оскорбительные замечания в адрес участника или его родственников. Лучший способ защиты - не уподобляться!



Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 3 ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: ГРОБ НАПОЛЕОНА и другие сюжеты.
СообщениеДобавлено: Вт дек 05, 2017 1:28 pm 
ветеран форума

Зарегистрирован: Сб мар 08, 2008 9:19 am
Сообщения: 685
Эдуард Бормашенко, философ – Э. Рабиновичу:
«История претендует на описание фактов. Что есть история? Ну не набор же всех наличных фактов. Что плотит эти факты воедино? От философских вопросов можно бежать - избежать их невоможно».
Игорь Юдович:
Отношение к истории всегда было и будет интимно-личным – Бормашенко прав на все 100%.
Элиэзер М. Рабинович - Игорю Юдовичу:
Прав прямо-таки на 100%, на ВСЕ 100, дорогой Игорь, даже не на 99?.. История совершенно субъективна, потому "что историк отбирает факты "на свое усмотрение", и никак иначе это быть не может, ибо у историка на плечах его личная голова, а не абстрактно объективная...
Б.Тененбаум:
«В истории можно проверять факты, цифры и имена. Все остальное - вопрос интерпретации, которая зависит, вообще говоря, от политических взглядов интерпретатора»...

1.
Когда-то, «во времена почти былинные», одним студентом была высказана мысль, ничуть не криминальная даже тогда, «когда срока огромные брели в этапы длинные». Мысль касалась сугубо философской категории случайности, но оказалась роковой для данного студента только потому, что была произнесена не вовремя и ни к месту: он перебил плавное журчание речи доцента Овандера (кстати, декана данного философского факультета) - как раз тогда, когда лектор с чувством процитировал классика:
- ...По этому поводу читаем у Маркса: «История носила бы очень мистический характер, если бы случайности не играли никакой роли. Эти случайности входят, конечно, и сами составной частью в общий ход развития, уравновешиваясь другими случайностями».

Тут-то и вскочил тщеславный студент со своей мыслью:
- Всякая случайность есть лишь непознанная закономерность!
Вроде бы, ничего особенного. Но как-то смялось последующее журчание насчёт случайности в квантовой физике...

Тут надо подчеркнуть некоторую уникальность данного момента, когда пригвождена была к позорному столбу лженаучная генетика – и квантовую физику ждала та же участь.
Уже в специфично "интеллигентной" "Литературной газете" появилась ехидная, похожая на донос статья «Туман неопределенности в физике»...

Но вот какое счастье: чрезвычайно удачно была взорвана отечественная атомная бомба, с восторгом встреченная поэзией:
«Мы недавно проводили Испытанья нашей силе,
Мы довольны от души – Достиженья хороши!
Все наславу удалось,Там, где нужно, взорвалось!
Мы довольны результатом – Недурен советский атом!
Вот так штука! Всем наука! Сунься, ну-ка! Ого-го!..»

Так что Вождь всех народов милостиво простил физике её грехи. И стало возможным упоминать «принцип неопределённости» Гейзенберга и тому подобное, непредусмотренное диалектическим материализмом...

Неуместное высказывание студента не было единственным его прегрешением. Но это обвинение прозвучало особенно веско при публичном исключении из Киевского университета ввиду роковой оплошки районного комсомольского вождя Асонова, приглашённого в качестве главного обвинителя и заявившего с высокой трибуны:
- ...Случайны ли (опять о случайности! – М.Т.) высказывания этого псевдофилософа? Посмотрим, чем он занимался, можно сказать, ещё в младенчестве. Читаем в его школьном сочинении: «Мёртвые сраму не имут, но смердят страшно»! Это о чём? Это о «Слове о полку Игореве»! Это о наших героических предках!!! У Маркса Тартаковского были, видимо, какие-то другие предки...

Тут обвинитель, как говорится, прикусил язык, заметив, что имя обвиняемого внятно всколыхнуло переполненный актовый зал. Выходило нечто несообразное: схлестнулись, т.с., «тёзки»: какой-то безвестный и к этому моменту уже бывший студент Маркс - с корифеем, какого, можно сказать, ещё не знавало человечество! Фамилия у одного, имя у другого, - но это уже детали...
Ну, как-то уж очень нехорошо вышло...

2.
Одной из первых прочитанных мной книжек была «История Древнего мира» для пятого класса. Мне ещё предстояло поступление в первый класс. Случайно в гостях, раскрыв валявшийся на подоконнике учебник, я неожиданно для себя стал читать залпом, хотя предыдущую книжку, первую в своей жизни - «Егорка», о забавных приключениях медвежонка на корабле - читал, водя пальцем по строчкам.
Передо мной открылся мир. Последовательность событий, показалась интереснее их самих. В последующей жизни я не прочёл и полудюжины исторических романов: при всей яркости приключений они казались мне бесцветнее калейдоскопа самих фактов, складывавшихся в моей голове в логичную мозаику. В нашей довоенной съёмной бердичевской комнатёнке были несколько разрозненных томов дореволюционной энциклопедии. С восторгом я разглядывал красочные географические карты, воспринимая их как исторические: в современных странах и городах происходило в прошлом нечто, уже знакомое мне. Это было как бы стереоскопическое видение...

...Сказочный Самарканд в жизни одиннадцатилетнего подростка (1941 г.) явился подарком судьбы. Я был ослеплён изразцовым великолепием (теперь подновлённым, тогда сильно потёртым) ансамбля Регистана, мавзолеями Шахизинда, Гур-Эмиром...
Открывшийся мне старый Самарканд, отделённый Зеравшаном от нового вполне современного города, вряд ли отличался от средневекового. Лавки-мастерские в нишах первых этажей глинобитных двухэтажек по обе стороны улиц, женщины, скрывающие лица чачваном – густой чёрной сеткой из конского волоса, длиннобородые таджики (преобладающее население города) на миниатюрных ишаках, загребающие дорожную пыль ногами, уютные дворики, куда выходили двери жилых помещений, скрытые от уличного гама глинобитными дувалами, навесы, оплетённые виноградными лозами, тутовник или абрикос посреди двора, медный закопчённый мангал в уголке...

В продолжение первых двух-трёх месяцев, пока город не заполнили беженцы побогаче, нам посчастливилось жить на окраине Самарканда во вполне европейской усадебке с небольшим садом с нависавшим над ним крутым глиняным обрывом. Я до сих пор примерно так представляю себе библейский рай. «И насадил Всевышний рай, и поместил там человека (меня), которого создал... И произрастил из земли всякое дерево (грушу, яблони, виноградные лозы, оплетавшие небольшую веранду)... И выходила река (арык из под высокого кирпичного дувала, ограждавшего рай) для орошения... И заповедал Всевышний человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть...»
К сожалению, плоды уже были собраны – и только на грушевом дереве почему-то остались и высохли почти до каменной твёрдости. И мне позволено было обирать их и есть в своё удовольствие, если смогу раскусить. Я смог – и ел в своё удовольствие.

Рай, возникший ещё, быть может, при генерал-губернаторе Константине фон Кауфмане, вскоре всё-таки оказался нам не по карману. И перебрались мы в каморку на галерее доотказа забитого беженцами глинобитного туземного дома – зато замечательно расположенного: в торце Абрамовского бульвара: раскидистые карагачи, акации, тополя... (Бульвар, был заложен царским губернатором Александром Абрамовым). Противоположным торцом он упирался в старый город. Постоянно, помимо сознания, сопоставляя такие разные города, объединённые только названием, разделённые пересыхающим руслом Зеравшана, сопоставляя не только жилую застройку, но и облик горожан, я невольно проникался реальностью исторического бытия.

Мои симпатии были отданы средневековому Самарканду. «Знаете ли вы, что у алжирского бея?..» А знаете ли вы, что на самой макушке грандиозного купола Гур-Эмира, усыпальницы Тимура, отверстие непонятного назначения? знаете ли, что в моменты, когда солнце над Самаркандом в зените, сквозь эту дыру можно разглядеть внутренний купол, накрывающий заупокойный зал?..
Я в ту пору был, может быть, единственным свидетелем этого факта и этого явления – солнечного круга, высвечивающего остроконечную макушку невидимого снаружи внутреннего купола.

Надо же было случиться всемирно-исторической трагедии, позволившей мне забраться туда и заглянуть внутрь...
20 июня рокового 41-го по странному решению кремлёвского правительства было начато вскрытие гробницы Тимура. Оно продолжалось более суток и поздно вечером 21-го июня голову завоевателя, подгнившую из-за воды, проникшей в саркофаг, упаковали и отправили в Москву. И только на следующее утро вспомнили предостережение, гравированное витиеватым шрифтом на надгробной плите тёмнозелёного нефрита:
«Всякий, кто нарушит мой покой в этой жизни или в следующей, будет подвергнут страданиям и погибнет».

Кремлёвские вожди не были суеверными. Но распространявшиеся слухи о кощунстве, вызвавшем кровавую бойню, были воистину огнеопасными. Власти тут же выделили средства – стоимость десятка танков! – на срочную реставрацию всей роковой усыпальницы, уже потёртой временем. В считанные дни вокруг неё возвели строительные леса...

Положение на фронтах вынудило вскоре забыть о затее – так что лишь сколоченные вокруг купола доски напоминали о ней. А под конец августа бойкий подросток, не обременённый предрассудками, взбирался по лесам едва ли не до макушки ребристого купола, покрытого голубыми и синими изразцами.

А выше? Я долго не решался ступить с надёжных досок на покатость огромного купола, пока не обнаружил однажды после дождя, что потёртые временем мокрые изразцы не такие скользкие, как обычно. Рельефная ребристость купола позволяла как-то ухватиться руками...
На вершине я перевёл дыхание и встал во весь рост. Подо мной был весь Самарканд – от раскопок древнего Афрасиаба на севере почти до вокзала на юге...

Торжество длилось недолго. Из облаков выглянуло полуденное солнце, осияв до самого нутра подкупольное пространство. Надо было возврашаться по мгновенно высохшей скользкой покатости – и у меня от страха одеревенели мышцы...
Но раз уж я пишу об этом – значит, всё обошлось! Мой ангел, повидимому, как обычно, присутствовал за моим левым плечом.

Я тогда более, кажется, обитал на крышах, чем на поверхности земли. Спал почти круглый год на глинобитной крыше нашего убогого жилища. Весной она вся покрывалась цветущими маками – и, выбирая пятачок для ночлега, я приглядывался, не возникла ли норочка тарантула с характерным ободком выброшенной земли... Попадались и скорпионы. Этих тварей, если не удавалось обнаружить и вмиг раздавить припасённым камнем, попросту не надо было беспокоить. Приходилось мириться с их соседством.

Днями я пропадал на обширнейших крышах медресе Регистана. Плоская почти с гектар крыша Тилля-Кари, центрального из трёх сооружений, воображению подростка представляла кладезь приключений. Вскоре обнаружилось, что колонны (как поначалу казалось) по сторонам двух других медресе имели внизу почти незаметные входы (заколоченные, что не стало для меня проблемой) на внутренние крутые и узкие винтовые лестницы. Задыхаясь в вековой пыли, поднятой моим движением, я выбирался наверх и, стоя на тридцатитрёхметровой высоте, ощущал одновременно и ужас, и восторг...
Таким было моё первое прикосновение к подлинной истории.

3.
...Под конец 1776 г. «купецкий сын» Фёдор Васильевич Каржавин прибыл на остров Мартинику (Вест-Индия)... Кажется, ещё не столь давно он жаловался отцу в письме из Парижа:
«Государь мой батюшка! Отчаяние, в которое повергает меня нищета, принуждает меня просить вас немедленно вызвать меня в Россию. С января месяца 1764 года до настоящего времени
получил я лишь 100 рублей, да и эти деньги остались у секретаря г-на Хотинского, который, полагая себя моим воспитателем и опекуном, присвоил их несправедливо, под предлогом моего беспорядочного поведения, которое он ничем не может подтвердить. Одним словом, у меня ничего не осталось, чтобы оплатить долги, в этом году продал я все вплоть до постели, а сам спал в течение 3-х месяцев на соломе. Хочу я непременно вернуться в Россию, и если ни к чему не способен, то буду лучше солдатом, ибо это моя последняя надежда. Постарайтесь, чтобы послали мне денег для отъезда и оставшуюся их часть за год, который завершился. Если вам неугодно, чтобы я сделался солдатом, то буду, кем пожелаете — чистильщиком сапог, если захотите...»

В последующем переписка сына с отцом прерывается. Василий Никитич Каржавин, купец-старообрядец (из семьи ямщиков), арестовывается по доносу за религиозное и антиправительственное вольнодумство...

Сыну, впрочем, уже не на что жаловаться, незачем просить вспомоществования. Он уже явно спит не на соломе. На Мартинике Каржавин заводит знакомство со своим сверстником Томасом Джефферсоном – в последующем одним из отцов-основателей Соединённых Штатов, её третьим президентом...
Каржавин становится деятельным участником Войны за независимость. Он организует добровольческий отряд из жителей Мартиники и снаряжает на свои деньги (!) три корабля с оружием.
Вот он уже в легальной должности переводчика в Конгрессе США - фактически тайный агент против англичан.

Но в чью же пользу велась эта деятельность - США или России? Любопытный факт: Каржавин отказался отправиться в Россию послом Соединенных Штатов, «дабы не прерывать своей миссии (какой?- М.Т.) в Америке»...

Фёдор Каржавин – современник архитектора Василия Баженова (даже, кажется, приятель) и сам не чужд архитектуре: автор популярной в своё время книги «Сокращенный Витрувий, или совершенный архитектор». Да и мне тоже не чужд Баженов: в выстроенном по его проекту белоснежном, приподнятым над Москвой Пашковом доме, в студенческом зале Ленинской библиотеки, я т.с. обрёл и первую, и вторую свою замечательную жену. Так что многочисленные мои внуки и правнуки как-то обязаны архитектору «времён Очакова и покоренья Крыма», которому посвящены многие работы Юрия Герчука («историк, знаковая фигура отечественного искусствознания» - Википедия), с которым всё в том же Пашковом доме я познакомился без малого семьдесят лет назад.

И вот тогда же, в средине пятидесятых, я - в московской квартире Герчуков: Дегтярный переулок, смежно (за углом) с территорией посольства Соединённых Штатов на Садовом Кольце. Хозяева квартиры, Юра и Марина, шопотом предупреждают меня: этажом выше секретное обиталище агентов КГБ, наблюдающих за перемещениями во внутреннем дворе посольства...

Это – к слову. О том, как переплетены времена и судьбы. Нагляднее? Я – многолетний московский бомж: 1955-61 гг. В гостеприимной квартире Герчуков (интеллигентность не позволяет им намекнуть мне, как надоели мои внезапные визиты) нахожу порой вечерами короткое пристанище; иногда - ужин. Здесь я впервые узнаю об удивительной судьбе «купецкого из ямщиков» выходца – о Фёдоре Каржавине. Юрий пишет о нём книгу, очарован своим героем. Пытается вжиться в эпоху – в общем-то, не так уж удалённую от нас.

Друг Герчуков (позднее открывшиеся обстоятельства разведут их, как говорится, «по разные стороны баррикад»), - так вот историк-востоковед Сергей Хмельницкий, иронизирует над этими усилиями – понять и вжиться:
«Следы заметая, двести лет прошли по земле, как тать -
В уютной могиле лежит скелет и хочет на всех плевать
Над ним опускается вечер мглист, всплывает над ним заря,
Его выстилает кленовый лист золотом октября...
И шлют морзянки скелетный стук песок, перегной, кирпич:
"Вы знаете, некто еврей Герчук хочет меня постичь.
Эпоху учёл и книги прочёл, и душу в труды вложил -
Он выяснил даже адрес ранчо, где я в Америке жил.
О, времени сын, тебе не дано постигнуть в плену систем,
Что сгнили мосты и давным-давно фиалки пахнут не тем,
Что корни пуская, живя в борьбе, летя кувырком во тьму,
Эпоха подобна самой себе и более ничему!
Старайся, служивый, тянись понять, над мыслью моей потей, -
Скелету нечего терять, кроме своих костей».

Сергей Хмельницкий (автор впоследствии многотомной «Истории архитектуры Средней Азии» (передо мной за стеклом книжного шкафа несколько замечательных и уникальных томов) говорит здесь о главной тщете историка и самой Истории – о невозможности вжиться, досконально понять чуждую эпоху, отдалённую от нас веками и тысячелетиями...

Но – если определиться в дилемме: наука ли История или всего лишь занимательное жизнеписательство? У науки, как таковой, должен быть выход в будущее; она провидит...

4.
Собственная моя судьба была тогда несколько схожа с судьбой Каржавина. Я был, конечно, не на Мартинике, а в Москве, и спал, конечно, не на соломе, а на жёстких вокзальных скамьях, - правда, лишь в худшем случае.
Обычно вечерами, после девяти, с закрытием библиотеки, я оказывался на улице со своим неизменным спортивным чемоданчиком и соображал, где же на сей раз удачно переночую. В чемоданчике были две простыни (сменные две – в стирке), мыло, бритва с кисточкой (электробритвы были ещё экзотикой), зубной порошок с зубной щёточкой, т.п. необходимые мелочи.

Обычно я следовал в какое-то из многочисленных студенческих общежитий... Я был в цветущем, можно сказать, студенческом возрасте, и, обычно же, удачно проникал внутрь. Поднимался затем на чердачный этаж (или спускался в подвал), где в незапираемой подсобке сваливались отслужившие матрацы и подушки (для отчётности при сдаче). Между двумя матрацами, проложенными моими чистыми простынями, мне весьма покойно спалось...
Прочие варианты были похуже – вплоть до ночлега в припаркованных на ночь троллейбусах сбоку от министерства сельского хозяйства (Орликов переулок у Трёх вокзалов). Двери гармошкой запирались тогда только изнутри, и водители, уходя, оставляли их открытыми. Комфорт, конечно, не ахти: зимой, хоть в пальто и ушанке, холодно; могли вдруг возникнуть посторонние – такие же, как и я сам...

Всего хуже был недосып: проснуться надлежало около пяти утра до появления утренней смены и как-то досыпать уже всё в том же студенческом читальном зале Пашкова дома. Там я сочинял свои опусы, которые мне самому уже и не вспомнить. Но их безотказно публиковала газета «Советский спорт», журналы «Физкультура и спорт», «Здоровье». В спортивном издательстве даже книжка вышла – названная с претензией: «Обыкновенное счастье» (о гимнастке Ларисе Дирий, впоследствии – известнейшая Латынина). В Киеве до того я окончил (с отличием, между прочим) ВШТ - Высшую Школу тренеров КГИФКА, работал в Херсоне тренером (тренировал и сам тренировался в том же зале, где и Лариса) - и в московских редакциях считался перспективным спортивным репортёром. Гонорары шли мизерные, но – регулярные. В штат редакций даже не набивался: не было главного - московской прописки. Был, как упоминалось, бомжем...

Происходившее со мной, тоже, между прочим, ИСТОРИЯ. «Микроистории» сейчас в моде. В России и за рубежом выходят серии: «Частная жизнь афинян при Перикле», «Частная жизнь лондонцев – современников Шекспира» т.п. Быт советского человека в послесталинскую эпоху - явление того же порядка. В пору «оттепели», глотнув свободы, хотя бы и относительной, многие энергичные провинциалы двинулись «завоёвывать столицу». Москва, как вспоминается, тогда изрядно помолодела. Хоть как-то прокормиться было несложно: в предвидении обещанной Хрущёвым коммунистической эры хлеб в столовых (и соль, и горчица, и чай без сахара) был бесплатным...

Я, пусть рядовой, но - СУБЪЕКТ ИСТОРИИ? Да наука ли История? Сами историки подчас задаются таким вопросом. Даже у них можно прочесть о том, что в Пятикнижии, открывающем Библии, сплошь мифы, которым верить просто немыслимо. Что может быть «лживее» сроков жизни патриархов Адама, Мафусаила пр. – под тысячу лет! Как это «через море, яко посуху»?..*>

Вот бездарная – но поучительная! – пародия.
«Проф. Печерский, историк:
Документы? Что, документы? Вот, попалась тебе, скажем, бумага из архива органов немногим более полувековой давности. Протокол допроса какого-нибудь комбрига Проститутова, обвиняемого в антисоветском заговоре. Все подлинное: бумага, чернила, подписи следователя Говнюченко и преступного комбрига - экспертизой проверено. У последнего, правда, почему-то, дрожащей рукой… А признался комбриг в шпионаже на 15 иностранных разведок и подготовке взрыва Кремля вместе со всем политбюро. Чистосердечное признание ему не помогло, в тот же день и прикончили. Ну, вот ты, получив такой документ, что с ним сделаешь?»

Текст, взятый здесь в кавычки, разумеется, надуманный – как и именование «профессора». Действительный автор, однако, вполне образованный, да и, вероятно, немолодой, серьёзно, как сам он думает, занимающийся историей.
Уровень невежества такого «историка» зашкаливает. Обнаруженная ложь, если разобраться в её причинах, драгоценнейший ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКТ. Картина эпохи во всей полноте – мечта любого профессионального историка. Фальшивка с оговариванием самого себя («комбриг Проститутов») в соединении с многими другими такими же фальшивками это клад - фрагмент подлинной картины ЭПОХИ!
Всё это могло бы быть живой плотью истории. Да и сами историки - имею в виду не только придуманного «Говнищенко», но и надуманного «профессора» - не субъекты ли истории?..

«Нет ничего интереснее быта,
Скажем, периода палеолита.
Калейдоскопом — осколки, фрагменты
И зачерствевшие экскременты...» (Автор неизвестен).

*> См. М. Тартаковский, «Откровение Торы».

5.
Как-то – более полувека тому - бродя по Горному Крыму, я поднялся на плоскорье в мёртвый город Чуфут-Кале (на крымско-татарском - «Еврейская крепость») Весь этот солнечный день я был единственным живым в пещерном городе, где возвышались лишь парочка сохранившихся кенас, караимских молельных домов, несколько усадеб, сложенных из каменных блоков, небольшой мавзолей исламской архитектуры и каменные арки при входе и выходе из города - полуразрушенные.

Одна сохранившаяся усадьба была помечена как «Дом Фирковича». Мне в специальной литературе встречалось имя этого караимского патриарха, горячо отстаивавшего сомнительную идею, что-де караимы иудейской веры -изначальные насельники Крыма и, следовательно, неповинны в распятии Иисуса где-то в далёкой Палестине.
И, вообще, караимы, несмотря на свою религию, не евреи, но сродни – м.б. даже предки - хазар...
Впоследствии это утверждение, подтверждённое во благо спасения еврейскими раввинами, призванными гитлеровцами в качестве экспертов (!), позволило выжить этому экзотическому народцу.

Всё, связанное с Фирковичем, принадлежало сравнительно недавнему времени, а мне грезилось найти следы пребывания здесь, скажем, алан; или что-то свидетельствовавшее о монгольском владычестве - кроме слишком очевидного мавзолейца дочери хана Тохтамыша... Словом, мечтал об открытии – о прославлении собственного имени.

Пока что шатался по единственной улице, наслаждаясь абсолютной тишиной, палящим солнцем, горными видами со всех четырёх сторон, не глядя себе под ноги. И был наказан: едва не вывихнул голеностоп, попав ногой в глубокую колею.
Опомнясь, присмотрелся. Во всю длину улицы пролегали незамеченные мной две глубокие (сантиметров до восьми), строго параллельные колеи. И не было бы ничего удивительного, если бы колеи эти не пролегали в монолитном базальте, покрывавшем всё это плоскогорье, где и трава-то росла лишь клочьями... Вот тогда-то я, что называется нутром, ощутил движение ИСТОРИЧЕСКОГО ВРЕМЕНИ.


Последний раз редактировалось Маркс ТАРТАКОВСКИЙ Ср дек 06, 2017 6:09 pm, всего редактировалось 2 раз(а).

Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: МИРОВАЯ ИСТОРИЯ. Ступени познания.
СообщениеДобавлено: Вт дек 05, 2017 1:32 pm 
ветеран форума

Зарегистрирован: Сб мар 08, 2008 9:19 am
Сообщения: 685
6.
«Сам Аллах не может изменить прошлого» (арабская пословица). Каждая из мировых войн могла бы завершится, точно так же как завершилась, но – ГОДОМ раньше. Миллионы сбережённых жизней, вдвое-втрое меньше руин. Совсем иная расстановка мировых сил, другое соотношение – возможно, более справедливое.
Первая мировая продлилась из-за предательства Ленина, воспользовавшегося слабостью Временного правительства, уже готовившему уступить власть правительству признанному и постоянному.

Во Второй мировой вышло так, как вышло, из-за ничтожного обстоятельства – случайно отодвинутого из-под ног Гитлера портфеля со взрывчаткой. Покушение 20 июля 1944 года полковника штаба резерва сухопутных войск графа Клауса фон Штауффенберга и его адъютанта обер-лейтенанта Вернера фон Хефтена в ставке фюрера, комплексе Верховного командования (нем. Führerhauptquartier) «Вольфсшанце» («Волчье логово») в Растенбурге (Восточная Пруссия) не удалось... Взрыв во время командного совещания привел к гибели 4 человек, остальные получили ранения или повреждения различной степени тяжести. Гитлер также был ранен.
Расследование выявило широкий заговор – было арестовано более 7 тыс., казнено около двухсот человек. Немецкое Сопротивление было разгромлено.

О том, ЧТО случилось нам повествует едва ли не каждая страница истории. А вот КАК всё происходило в реальной действительности?..

«Современный НОРМАЛЬНЫЙ (выделено мной. – М.Т.) подросток/юноша ДОЛЖЕН интересоваться дискотекой, мотоциклами, девушками. Если же он спрашивает у бабушки, как она жила 65 лет назад, то это недоумок, "проклятие семьи"...»
Не знаю, почему, но именно то, что столь настораживает публициста Радзиховского (есть ли у него дети, внуки?..) интересовало моего внука Томаса едва ли не с детства. Он постоянно распрашивал меня о моей довоенной жизни – были ли тогда в Бердичеве автомобили?.. что я думал о Сталине?.. как дедушка Самуил (мой отец) сразу догадался, что немцы станут убивать евреев – ведь ещё не убивали?..

(Слава богу, что догадался. Сосед, балагула Иося, чьей фурой, запряженной крепкой лошадкой, мы хотели воспользоваться, чтобы в июле 41-го двинуться на восток /вокзал горел/, уговоривал нас остаться – вспоминал установившийся, наконец, в расхристанной гайдамацко-петлюровской-бандитской Украине ПОРЯДОК при вошедших в 1918 г. немецких войсках. Безграмотный возчик запомнил тогда единственное немецкое слово, которым щегольнул перед нами – ОРДНУНГ (Ordnung)...

В Мюнхене в ноябре 1923 г. состоялся гитлеровский путч, отсюда выполз нацизм – и о покушении на Гитлера, как и о «Белой розе», подпольной группе студентов мюнхенского университета, действовавшей в Третьем Рейхе, было в программах едва ли не каждого класса мюнхенской гимназии, где учился мой внук. Звучало извинением за произошедшее.

Но КАК же всё это происходило?..
Вдруг обнаружилось, что ещё жив последний свидетель покушения. Не он ли в солдатской форме на снимке демонстрирует (видимо, перед следователем) кое-как сохранившиеся при взрыве истерзанные штаны фюрера с разорванными в клочья брючинами?..

Гимназист Томас разыскал свидетеля, бывшего солдата охраны ставки Курта Залтерберга (Kurt Salterberg); отправился за 800 км в Au (Sieg), в земле Обербергиш. Девяносточетырехлетний старик, одинокий в своём старом доме среди принадлежащего ему обширного леса, польщён неожиданным вниманием. Собеседники, разнящиеся по возрасту на три четверти века, вполне столковались.
- Я сражался на Восточном фронте под Харьковом, Орлом, на Курском выступе. Артиллерист. Уцелел, как видишь… В ноябре 1943 года меня перевели с фронта в дивизию «Великая Германия», которая обеспечивала безопасность Гитлера и других наших лидеров… Нет-нет, я не был в Вафен-СС. Нас ошибочно приписывают к эсэсовцам. Комплектация караульного батальона личным составом происходила по ротационному принципу: из фронтовых частей дивизии военнослужащие переводились в Берлин для проверки надёжности и отсылались затем для прохождения службы в составе охранного батальона…
Старика неожиданно охватывает гордость.
- Дивизия «Великая Германия» была самой отважной в Рейхе. Нас бросали на самые трудные участки Восточного фронта, называли даже «Feuerwehr»...

Собственный лес, всплошную окружающий дом, напоминает старому солдату гитлеровскую ставку среди мазурских озёр, укрывавшую в продолжение почти всей войны тайное логово фюрера. Старик приглашает гостя покормить рыбок в принадлежащем ему лесном озере.
- Тогда было, вокруг Вольфсшанце, вот, как здесь сейчас: тишина, птички щебечут, солнышко пробивается сквозь листву... Я стоял там на посту...

Вот, как описывает он случившееся:
- Взрыв выбросил адъютанта фюрера Отто Гюнше из окна, появилось густое облако пыли, в воздухе летали обрывки бумаги, падали выброшенные из окон обломки мебели, раненые взывали о помощи, другие беспокоились о Гитлере и звали его... У Гюнше был окровавлен лоб, волосы обгорели. Но он оббежал дом и проник туда.
Я тут же включил сирену общей тревоги.
Примчались медицинская служба и доктор герр Карл Брандт, и я впервые открыл главный проход в барьерном заграждении, чтобы позволить всем, кто мог помочь, пройти без контроля...
Прошло несколько минут, прежде чем Гитлер, поддержанный Гюнше и Кейтелем, хромая появился в дымной двери, Выйдя, они обернулись и в течение минуты Гитлер смотрел на взорванный барак. У него кровоточили руки, штаны обвисали разорванными полосками... Он был в шоке.
И в этот момент я подумал: не моя ли вина в том, что произошло? Я пришёл в отчаяние от этой мысли.
– Что случилось?– едва произнёс Гитлер. – Бомба с русского самолета?..

А ведь не более чем за несколько минут до этого Штауффенберг проехал мимо меня в открытой машине. Он не сидел, он совершенно спокойно стоял рядом с водителем, и я представить не мог, что он имеет какое-либо отношение к взрыву...

Раньше я никогда не видел Штауффенберга, но с чёрной повязкой на глаза он сразу выделялся среди других. При появлении его сопровождали несколько офицеров; они шли через ворота вместе с Вильгельмом Кейтелем. Был приказ не проверять никого, кто пришел с фельдмаршалом, начальником верховного командования - поэтому я их пропустил. Но Штауффенберг дал мне свой пропуск, я прочёл его имя в первый раз. Вспомннаю, что да - он был совершенно спокоен, никакой спешки или суеты. Он повернул за угол, и я потерял его из виду...

- Когда полковник покидал помещение, он тоже выглядел спокойным – и я пропустил его... Тогда-то, минут через пять, раздался взрыв, из окон выхлестнулось пламя... Я тут же включил сигнал общей тревоги, - повторил старик.

Да, он знает теперь, как шли тогда дела на Восточном фронте. Советы подошли к самой границе Германии. С трудом затыкались дыры. Гитлер требовал всё новых войск. Полковник Штауффенберг как начальник штаба резерва сухопутных войск прибыл сообщить о возможностях армии...
Когда после войны Курт Залтерберг узнал о зверствах нацистов, он понял, что защищал преступника.
- Да-да, было много страданий, но я этого не видел, я просто этого не видел!.
- Мой дедушка – еврей...
- Да, я понимаю, я понимаю... Но я был солдат. Я выполнил свой долг...

Предотвратил бы он покушение, если бы знал, с чем пришёл Штауффенберг?
- Мы душой и сердцем были солдатами, мы принесли клятву Гитлеру. Что это означало, молодые поколения едва ли могут понять. Для нас Штауффенберг был трусом, который не брал оружие, но использовал взрывчатку, чтобы самому унести ноги. Это не наше тогда представление о германском офицере, хотя сегодня я вижу это по-другому.
Помню, когда впервые встал на дежурство, фюрер остановился и несколько минут расспрашивал меня, откуда я, как зовут, где служил... Я весь взмок под своим мундиром – и очень боялся, что фюрер это заметит. Вы уже не представляете, что я тогда чувствовал... Фюрер часто проходил мимо офицеров, не замечая их, но со мной, солдатом, он всегда здоровался. Как-то я даже пожаловался ему, что у моего камрада расписание вахт несправедливое: он всегда дежурит ночью и очень устаёт. На следующий же день расписание стало разумнее. Ещё я жаловался на проблемы с табаком и бумагой для писем домой...

Старик на своей машине отвёз Томаса на станцию; там они сфотографировались в фотоателье. На снимках они вполне как бы прадед с правнуком...

А вот немаловажные подробности, чему Залтерберг не мог быть свидетелем.
Штауффенберг не без некоторых приключений проехал через все три поста, ограждавших ставку.
Адъютант фюрера Гюнше не услышал взрыва – у него сразу лопнули барабанные перепонки. После покушения из ног фюрера извлекли десятки мелких осколков. У него был также вывих правой руки, волосы на затылке опалены, были повреждены барабанные перепонки...

К удивлению личного врача фюрера Теодора Морелля, пульс пациента был в норме. Доктор всё же сделал укол. Гитлер был в возбужденном состоянии, повторяя одно и то же: – Вы только подумайте, ничего со мной не случилось, вы только подумайте!..
Вбежали секретарши, чтобы удостовериться, что фюрер жив. Гитлер поприветствовал их левой рукой. – Ну, мои дамы, – сказал он, насильно улыбаясь, – снова все кончилось для меня благополучно. Еще одно доказательство того, что перед вами избранник судьбы. Иначе я не остался бы в живых.

Фюрер был более, чем обычно, болтлив, возложив вину на кого-то из строительных рабочих, «трусливо подложившего взрывчатку». – Я не допускаю иного объяснения, – подчеркнул он и повернулся к Борману за подтверждением. Тот, как обычно, в знак согласия кивнул головой. Явился с поздравлениями Гиммлер. Он тоже подозревал, что бомбу подложили строительные рабочие...

Поразительно, что подлинного виновника заподозрил оглохший в тот момент Отто Гюнше. От дежурного унтер-офицера в комнате связи установили, что Штауффенберг ожидал здесь срочного телефонного звонка из Берлина. Потом кто-то вспомнил, что полковник оставил под столом портфель.
Позвонили на аэродром – оказалось, Штауффенберг через считанные минуты после взрыва спешно вылетел в Берлин. У Гитлера теперь не было сомнений относительно того, кто подложил бомбу. Фюрер в бешенстве приказал немедленно разыскать и арестовать Штауффенберга...

Переодевшись, всё ещё возбуждённый, Гитлер встретил прибывшего по прежней договорённости Муссолини, для которого произошедшее было жуткой новостью. Фюрер снова и снова мысленно возвращался к произошедшему в этот безумный день. - Дуче! – взволнованно произнес он, протягивая левую руку. – Несколько часов назад я пережил такую удачу, какой у меня еще никогда не было! Он показал гостю затылок со обгоревшими волосами, показал порванные брюки, шутливо заметив, что ему жалко пары новых штанов. Муссолини вымученно улыбнулся.
Он был в ужасе. Как такое могло произойти в секретной ставке? Гитлер тем временем снова и снова сообщал различные подробности недавнего инцидента – как были ранены другие участники совещания, как Гюнше выбросило через окно... - Чудесное спасение, - не уставал повторять фюрер, - доказывает, что его дело победит. – Положение почти отчаянное, но то, что случилось сегодня, дает нам новую надежду, – поневоле подтвердил дуче...

В декабре 1944 года бригада, в которую был переведён Курт Залтерберг участвовала в наступлении в Арденнах; там, как уверяет, он впервые убил противника – американского солдата, и сам был жестоко ранен: пуля пробила лёгкое...
- Я был только солдатом... исправным солдатом... Два года назад меня наградили медалью государства Рейнланд-Пфальц за мою преданность историческому наследию Фридриха Вильгельма Райффайзена на его родине Хамме. Меня назвали соучредителем Немецкого Райффайзенмузеум в Хамме и ассоциацией Хаммера Хейматфрюнде...»

Райффайзен – общественный деятель начала 19-го века, Хамм – город в земле Рейнланд-Пфальц... Всё это, как говорится, уже другая песня.
А мой внук с его подлинным инстинктом исследователя, уже студент-историк Мюнхенского университета; был назван самым успешным абитуриентом этого года. Исполать ему.

7.
...Фотография, обошедшая мир: мальчик лет десяти с поднятыми руками. За ним, несколько сбоку, эсэсовец с автоматом. На мальчике застегнутое пальтишко, аккуратная кепочка; конвоир рослый, плечистый, так что его черный мундир ему слегка тесен, руки, небрежно держащие автомат, выпирают из обшлагов.

В глазах ребенка отчаяние: это его путь к могиле. Лицо эсэсовца довольное, улыбающееся; ему приятно, что его фотографируют. Он, вероятно, выглядел бы серьезнее, значительнее при выполнении доверенной ему акции, если б, быть может, его не смешил кто-то - сам фотограф или столпившиеся позади камеры товарищи. Быть может, просто была чудная погода...

Мальчик идет впереди небольшой колонны прилично одетых людей; все они с поднятыми руками - может быть, по указанию фотографа, для пущего эффекта. Потому что какая же может исходить от них неожиданность: женщины, пожилые мужчины, старушка, вот этот мальчик...

Вот и конвоир оттого-то, может, и улыбается, что понимает нелепость здесь своего грозного вида...

Люди идут на расстрел по старой булыжной мостовой родного чешского города; прохожие на тротуаре провожают их застывшими от ужаса взглядами...

Известность фотографии имела неожиданные последствия: спустя много лет опознали улыбающегося конвоира. Оказывается, он и не думал скрываться, не подозревал даже, насколько известен миру. Все эти годы после войны он был горнорабочим, нелегким трудом выслужил себе приличную пенсию. Примерный семьянин; давно уже внуки. Аккуратно посещал местную церковь - вовсе не для замаливания грехов; просто, как водится, стал с годами богобоязнен.

Сам узнал себя на снимке, ничуть не отпирался, удивился своей популярности. Он и на фронте потом, после гарнизонной службы, точно так же выполнял приказы, бывало с риском для жизни. Он не любит вспоминать об этом: война все равно проиграна. Сам он считает, что это фюрер зарвался: шло все так хорошо, самому Наполеону так не везло, - вот и надо было вовремя остановиться, еще до Польши, до того, как Германия получила общую границу с Россией, а Франция и Англия объявили войну... Или... нет, все-таки после раздела Польши. Францию не надо было трогать, война на Западе сама собой и угасла бы. И жили бы теперь в полноценном рейхе.

А в эсэсовцы отбирали тогда в основном как на парад: по росту, по стати, по цвету глаз... Это была массовая организация - что-то около миллиона, да еще миллиона полтора войск СА - штурмовиков, рангом пониже... Дисциплина была их первой заповедью - а как же! Приказ есть приказ.

Западное либеральное общественное мнение, как бывало не раз, опять всколыхнулось на какое-то время. Но скоро успо.коилось, рассудив: бессмысленно карать человека, даже не понимающего меры своей вины, - какой уж тут нравственный эффект!.. Да и была ли вообще его вина? был ли у него, строго говоря, умысел на убийство? было ли умышленным само по себе убийство, если исполнитель присягал на верность своему государству и исполнял свой долг так, как он его понимал, повинуясь приказу? Да и справедливо ли обвинять из сотен тысяч одного-единственного, которому не повезло с его злосчастной известностью?..

Словом, либералы, как всегда, мучились размышлениями в отношении человека, размышлениями не мучившегося...

Но возникает и еще вопрос: откуда бы вдруг такой урожай на убежденных изуверов и исполнительных палачей? Словно бы немецкие матери расстарались заблаговременно, предчувствуя спрос...

Увы, в истории любого народа, если присмотреться, всегда так: кого-то в избытке. Хорошо, если композиторов или философов,-тогда мы наслаждаемся классической же немецкой музыкой или лезем в дебри классической же немецкой философии. Ну а если востребуются иные человеческие свойства, не талант, яркость и своеобразие души, а нечто всему этому противоположное?..

"Гиммлеру было поручено организовать СС не как охранно-политическое учреждение, а как подлинный религиозный орден с иерархией степеней, начиная снизу, от "светских братьев".
Высшая ступень была образована посвященными во все тайны СС руководителями Черного Ордена...

Вспомним историю религий. Им понадобились столетия, дабы культ принял ясную форму... Нацизм же имел в своем распоряжении лишь несколько лет. Однако же, успехи нацизма как культа, как новой цивилизации, превзошли все, когда-либо бывшее в истории. Это страшный для нас факт! Мы ощущаем его особенное значение. Этот факт - удручающе грозный символ: чья-то трагедия оборачивается всего лишь бытом...

8.
"В один присест историк Тарле
Мог написать (как я в альбом)
Огромный том о каждом Карле
И о Людовике любом". Самуил Маршак.

Таков, конечно, cовершенно необходимый уровень исторической науки, без которого любые рассуждения на эту тему бессмысленны.
Великие события самого известного и популярного уровня Истории буквально растасканы беллетристикой: увлекательные романы Дюма, фундаментальная эпопея (со философическим хвостиком – «пришей кобыле хвост») Льва Толстого, «Хождения...», пожиже, – его однофамильца Алексея Николаевича, Пастернак с спотыкающимся беспомощным «Доктором Живаго», спекулятивный Юлиан Семёнов, - но и Шолохов, и Василий Гроссман (из близких нам) с их эпосами, трагическими не только по содержанию, но и по судьбам самих книг...

Всё ли так увлекательно и просто?
Римский историк Публий Корнелий Тацит своих «Анналах» утверждает, что ведёт свое повествование «без гнева и пристрастия (Sine ira et studio)» - иначе говоря, объективно.

Но объективность далеко не так проста и незамысловата, как может показаться.
Геродот, к примеру, упоминает численность персидского войска Ксеркса в миллион семьсот тысяч. Плюс упомянутые «отцом истории» присоединившиеся фракийцы, македонцы, ливийцы, плюс многочисленные вспомогательные службы... При древних способах передвижения такое войско растянулось бы от Персеполя, столицы Ахеменидов, до Афин. Как накормить, напоить в безводных местах это множество? Только флотские команды персов по Геродоту исчислялись более чем полумиллионом... И т.п.

У страха, как известно, «глаза велики». Но понятно и иное: гиперболы до максимума возвеличивали победу греков. Как ни субъективен Геродот в выводах, но в своей "Истории" он передаёт известные ему факты с предельной - доступной для него (!) - объективностью. Иначе он не был бы "отцом истории", но безымянным сказочником чего-то подобного "Тысячи и одной ночи"...

«Ошибавшийся» Геродот не одинок. Читаем в Пятикнижии: «...и вышло из Египта... до шестисот тысяч пеших мужчин, кроме детей. И множество разноплемённых людей вышли с ними...» (Исход 12/37)
Если упомянуты дети, надо бы причислить и женщин; и если даже не считать «разноплемённых», общее количество беглецов приближается к двум миллионам. (Самих египтян тогда было ненамного больше). Предстояло им, как упомянуто в Библии, сорокалетнее странствие по безводной Синайской пустыне...
Понятно, что «пеших мужчин» вряд ли было больше шестисот, а «тысяч» прилепилось в силу существовавшей тенденции...

Справедливо сомневаться в «мафусаиловых» сроках жизни праотцев (Бытие 8/3-32), в «переходе моря, яко посуху» (14/21), в некоторых других упоминаемых фактах, - но это слово я ставлю без кавычек, потому что за ТЕНДЕНЦИЕЙ древнего Повествователя кроется объективная действительность.*/
Осмысление истории требует усилий...

Но, кажется, никому ещё не приходило в голову осмыслить, не воинские победы, о которых столько понаписано, но «вояжи» князя Новгородского, великого князя Киевского «и прочая, и прочая» Александра Ярославича («Невского») в Каракорум, стольный град империи чингизидов, (с непременным заездом в золотоордынский батыев Сарай близ нынешней Астрахани) – «за ярлыками», подтверждающими статус князя? (В Каракоруме незадолго до того был отравлен регентшой престола Туракиной его отец Ярослав Всеволодович: «...тело его удивительным образом посинело». Не исключено было, что сына по прибытии ожидает та же участь...

Не единожды, а всего почти четверть срока своего княжения Александр провёл «вне родимых отчин» в пути и пребывании «у басурман».

Путь неблизкий: семь тысяч километров на сменных лошадях по степному бездорожью в летний зной и зимнюю стужу, в непогодье, - путь, более, чем вдвое превышающий ширину Атлантического океана, преодолённого через два столетия каравеллами Колумба (под парусами, с каютами, трюмами, набитыми провиантом)...
А как проходили такие, лишь в несколько слов упоминаемые историками странствия – без карт, без непременных материков Нового Света поперёк пути мореходов, которые (в отличие от Каракорума) обминуть, промахнуться было немыслимо?..

«...Я слыхал о тамошних метелях и знал, что целые обозы бывали ими занесены. Савельич, согласно с мнением ямщика, советовал воротиться. Но ветер показался мне не силён; я понадеялся добраться заблаговременно до следующей станции и велел ехать скорее.
Облачко обратилось в белую тучу, которая тяжело подымалась, росла и постепенно облегала небо. Пошёл мелкий снег - и вдруг повалил хлопьями. Ветер завыл; сделалась метель. В одно мгновение тёмное небо смешалось со снежным морем. Всё исчезло. «Ну, барин, - закричал ямщик,- беда: буран!..»
Я выглянул из кибитки: всё было мрак и вихорь. Ветер выл с такой свирепой выразительностью, что казался одушевлённым; снег засыпал меня и Савельича; лошади шли шагом - и скоро стали...» (Пушкин. «Капитанская дочка»).

Всё это на том же пути, но – спустя полтысячи лет, когда и дороги уже были, и всего-то в считанных сутках пути. «Вояжи» в Каракорум длились до полугода...

9.
Наполеон Бонапарт, проигравший в конечном счёте, как и Гитлер, – даже (в отличие от последнего) сдавшийся на милость победителям, умерший в плену, остался, тем не менее, наиболее почитаемой фигурой всего 19-го столетия. Его прах (как и надгробная плита) был перенесён в середине века с далёкого острова в Париж и захоронен в пяти гробах (один в другом - из жести, из красного дерева, третий и четвертый — из свинца, пятый — из дерева эбенового). Гробы помещены в саркофаг из полудрагоценного красного кварцита, который был привезен в Париж из Карелии. Величественный постамент саркофага работы итальянского скульптора...

Да и припомним ли в истории другого полководца, который бы ДВАЖДЫ – в песках Египте и в снегах России - ДЕЗЕРТИРОВАЛ (!!!) – сбежал от своего же воинства, оставив его на погибель?..
Таков ГЕРОЙ цивилизованной Европы на протяжении целого столетия.

По сей час посещение усыпальницы продувшегося полководца, сгубившего в угоду собственному честолюбию цвет населения покорённых им европейских стран, входит во все обзорные экскурсии по Парижу.
Эпохальная личность – этим, вроде бы, всё сказано. Здесь уж не до бытовых подробностей, составляющих, как сказано вначале, первый уровень вхождения в историю...

Но, может быть, бытовые подробности – лишь для сплетен, пересудов читателей.
Нет, люди не всегда геройствуют, убивают и умирают в войнах. Полстолетия назад в монографии американского историка О.Вебера (а он ссылается на книгу «Моя деревня» уже забытого французского автора Роже Табо) читаем (с. 130): «В сельской Франции реальный голод исчез ( или умы уже свыклись с этим) лишь на заре XX столетия (!)... Некоторые земледельцы мечтали хотя бы перед смертью попробовать мяса...»

О бытовой культуре. «Крестьяне полагали, что чесоточные струпья и вши детям только на пользу – кровь очищают; перхоть и прыщи, сыпь, нарывы и гнойники гонят всю гадость из организма, оздоровляют тело; мыть детей – только портить: «Чем грязнее, тем лучше они растут...»

Читая французских классиков 19 века, мы порой подозреваем их в преувеличениях идиотизма и дикости крестьянской жизни в цивилизованной послереволюционной «прекрасной Франции» - в самом центре Европы. Хочется верить в идиллических пахарей Жорж Санд, в традиционных пастухов и пастушек. Действительность иная.

Крестьяне Оноре Бальзака сродни крестьянам Мопассана, жестокой книги Эмиля Золя «Земля». Земля, ассоциируемая обычно с родиной, у Золя - причина кровавых трагедий, несчастий, гибели. В романе - идиотизм и дикость деревенской жизни, пробуждающей в темных, невежественных людях самые низменные, пугающие инстинкты.

Кто-то из критиков сравнил героев французских классиков КОНЦА 19-го столетия с дикарями экваториальных джунглей. Почти так оно и было. Рекрутский набор был выходом для крестьянских парней из нищеты и убожества. Удивляться ли тому, что «они, призванные в солдаты, редко жаловались на условия службы (и на риски в случае войны. – М.Т.), поскольку жизнь в родном селе была гораздо тяжелее».
Большинство при демобилизации с неохотой расставалось с относительно сытой армейской жизнью и обычно не возвращались в свои семьи, соглашаясь на прозябание в городах...

Не в этом ли самые глубинные, почти неисследованные и неупоминаемые корни успехов наполеоновских «больших батальонов», популярности среди солдат их победоносного полководца?..


Последний раз редактировалось Маркс ТАРТАКОВСКИЙ Пт дек 08, 2017 8:35 pm, всего редактировалось 1 раз.

Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: МИРОВАЯ ИСТОРИЯ. Ступени познания.
СообщениеДобавлено: Вт дек 05, 2017 1:37 pm 
ветеран форума

Зарегистрирован: Сб мар 08, 2008 9:19 am
Сообщения: 685
10.
Итак, два уровня истории: бытийный и событийный. Есть и третий – почти неисследованный и совершенно неизвестный читающей публике.
Историков тысячи, но очень немногие, не более десятка, пытались дать объяснение объяснение основному - «МЕХАНИЗМАМ» мировой истории, сути исторической эволюции – от первобытности до наших дней. Наиболее известные: Гегель, Маркс, Милль, Тойнби, наш современник Хантингтон...
Мировая история – непрерывная цепь очевидных экспериментов и сама она в целом – вполне результативный эксперимент, рассматриваемый мной здесь.

Чарлз Дарвин в своём «Происхождении видов...» вставал в тупик перед усложнением и вздыманием живой природы: «Естественный отбор, или переживание наиболее приспособленного, не предполагает необходимого прогрессивного развития» - т.е. усложнения и восхождения по ступеням эволюции.
Но без этого вздымания – без мириада особей десятков миллионов видов КАЧЕСТВЕННЫЙ отбор был бы попросту невозможен. Деление одноклеточных могло длиться практически бесконечно...
Странно, что именно Дарвин упустил это из виду.

Половое размножение обеспечило возникновение ИНДИВИДУАЛЬНЫХ, (поначалу при самой незначительной вариабельности) особей – вследствие чего только и возможен отбор, закономерно обеспечивающий последующее вздымание. Мне это нетрудно видеть даже на примере собственного обширного клана - в сплетении десятка этносов – семитов, славян, тюрков, европейцев нордического и романского происхождения. В 17-ти благополучно проживающих моих непосредственных потомках (дети-внуки-правнуки) прямо-таки выпирает разнообразие обликов, характеров, предпочтений...
Естественному отбору в последующем будет чем заняться.

На нынешнем этапе эволюции Homo sapiens— вид рода Homo, из семейства гоминид в отряде приматов – высшая точка продолжающейся эволюции, всего природного и, затем, СОЦИАЛЬНОГО отбора.
И при таком рассмотрении человеческая история – естественный и неизбежный ПРИРОДНЫЙ процесс - следствие общей эволюции всей живой природы.

Всякая эволюция есть процесс НАКОПЛЕНИЯ ИНФОРМАЦИИ – прежде всего, генетической: от прокариотов к эукариотам, далее к многоклеточным – от простейших беспозвоночных до млекопитающих и человека.

А если переставить местами части равенства? Накопление информации — вот он, искомый механизм любой эволюции, также и социальной.

Эволюция психики тоже в этом ряду: от простейших рефлексов через инстинкты – к сознанию, присутствующему в той или иной мере у разных видов, и - МЫШЛЕНИЮ.

Неизбежность возникновения мышления - а с ней и социальной жизни, культуры, технологий, науки - подтверждает сама человеческая История, представляя нам последовательность грандиознейших экспериментов, на которых так избирательно и редко останавливается внимание историков.
В эпоху Великих географических открытий европейцы обнаруживали на уединённых островах мирового океана, в труднопроходимых джунглях, в едва населённом приполярье изолированные туземные общины с разными по развитию, но сходными социальными отношениями, сходными же орудиями труда, боевым и охотничьим оружием, домашней утварью, средствами передвижения...

Хомо сапиенс, распространившийся по все планете, - единый биологический вид. Я встретил гренландского эскимоса (как он уверяет, единственного во всём городе), водителя мюнхенского автобуса, создавшего благополучную семью с эфиопкой...
Этносы, внешне специфичные, вполне идентичны животным популяциям одного и того же вида.

Примитивность пусть самых примитивных первобытных языков не мешала им быть эффективным средством передачи насущной информации применительно условиям, быту.
Повсюду возникали верования, а затем и системы религиозных взглядов. Неизбежно возникало социальное разобщение - создавались предпосылки для утверждения личной (затем и наследственной) власти...

...Вот и появляется важнейшее в нашем повествовании понятие – ЛИЧНОСТЬ.

При открытии Нового Света обнаружилось несомненное сходство империй инков и ацтеков с уже ушедшими в прошлое державами Ближнего Востока – тогда как не только «Старый Свет» открыл «Новый», но и «Новому» открылся абсолютно неведомый «Старый» - оба развивались в совершенной изоляции один от другого. При этом - города-государства по обе стороны океана, империи, пирамиды (ацтекские, повторяющие форму первых египетских пирамид)...

Значит, не случайность? Значит – ЗАКОНОМЕРНОСТЬ! Человеческая история - природное, планетарное явление!
Мировая история – непрерывная цепь очевидных экспериментов и сама она в целом – вполне результативный эксперимент.

В Тауантинсуйу (как и в Египте фараонов) реализовался уже классический социализм: государственная собственность, имущественное уравнение при ЖАЛОВАНЬЕ (от – «жаловать») труженикам - при некотором даже социальном воспомоществовании по старости.
Современная Сев.Корея представляет совершенно такую же классическую структуру.

Закономерен чиновничий аппарат управления при абсолютной власти: фараон, Великий Инка, Верховный владыка ацтеков...
Сыновья и дочери последнего вполне «акклиматизировались» в заокеанской метрополии в качестве рядовых испанских дворян. И в этом тоже свидетельство продолжающейся СОЦИАЛЬНОЙ эволюции.

Человеческая психика (в отличие от генетики) чрезвычайно пластична. При жизни одного-двух поколений наглядно преобразились менталитеты японцев («только что» таких воинственных), немцев (с их нынешней умопомрачительной толерантностью), жалких местечковых евреев, преобразившихся в израильтян - государственников и воинов...
Анатомический субстрат человеческого мозга не изменялся качественно на протяжении тысячелетий. Пресловутые "еврейские мозги" принципиально такие же, как и готтентотские, папуасские...

Эволюция применительно к человеческому обществу именуется прогрессом. С тех пор, как процесс накопления информации сместился из генетики в психический мир, эволюция обрела невиданное ускорение...

Но не следует напрямую отождествлять информацию и — знание, умение. Интеллект человека не просто сумма знаний, а его самосознание напрямую не связано с обилием сведений или, по Марксу, с «производственными отношениями. С уверенностью мы можем говорить лишь о том, что с «сотворения мира», с момента перехода от дикости к цивилизации все большую значимость в общем ходе истории приобретает индивидуальное поведение человека, его свобода.
Социальный прогресс предполагает не только развитие генетических особенностей человека, но, прежде всего, исторически развивающееся осознание им собственного индивидуального бытия.

11.
Самой широкой сетью не охватить всего просходившего; в самые малые ячеи проваливаются и ускользают из поля зрения какие-то уже незримые причины каких-то столь очевидных следствий... Стереоскопичность любого события — с его глубиной и, быть может, еще неведомыми нам иными измерениями — предстает лишь плоской картинкой, расцвеченной в меру нашей фантазии. И то сказать, если заглянуть хотя бы и в механизм часов, в глазах зарябит от множества сцепленных между собой колесиков, рычажков, стержней, от их поворотов и вращений в разном ритме, направлении, с различной скоростью...

Всякое прикосновение к истории есть произвол. Самый объективный историк, добросовестно украшающий исписанными листочками ветвистое хронологическое древо, не склоняющийся ни к отрицанию, ни к восхвалению, ни к патриотическому ражу, ни к самоуничижению, тщательно устраняющий, точно в страхе перед криминальной полицией, всякие следы своего присутствия, — даже подлинный ученый (Эдуард Гиббон, Теодор Моммзен, Арнольд Тойнби, Сергей Михайлович Соловьев...) повинен в главном: в отборе событий и уже одним этим — в невольной их оценке.

Невозможно объективно исследовать, оценивать явление, оставаясь внутри событий, даже не пытаясь приподняться над ними. Объективность возможна лишь при взгляде со стороны, предпочтительнее - сверху. Оценка требует сопоставлений, сравнений - того, чему никак не внимают самодеятельные запечные "историки".
Это как если бы невылупившийся цыплёнок попробовал разобраться в том, что ему самому, конечно же, ближе, чем другому - вне скорлупы...

Иначе говоря, в безбрежном океане фактов, событий, явлений надо бы как-то определиться...
Что, если не заглядывать внутрь — в сокровенные механизмы процесса?..

С развитием системотехники, обслуживающей многоуровневые структуры, в философский обиход вошло новое понятие — «черный ящик». Впрочем, оно обслуживало логическое размышление и тогда, когда не обрело еще своего названия. Для того, чтобы распознать недуг, не вскрывают пациента... Врач предлагает сдать анализы. Надо посмотреть, что входит в организм и что из него выходит. Сопоставив результат с исходными данными, получаем представление о скрытом от нас процессе.
В исторической науке это единственная возможность извлечь, точно математический корень, критерий прогресса, — иначе говоря, получить представление о том, что служило преобразованию обществ и человечества в целом в его/их нынешнее состояние, а что тормозило и даже отбрасывало назад...

Тае что же «на входе» в человеческую историю? Свою «Историософию», я начал с «жития» Адама и Евы – этой великолепной метафоры допотопного ВОСПРИЯТИЯ мира...
Каким же был подлинный «Адам»? Первобытной особью, немыслимой вне своей общины, с сознанием, вполне определяемым как коммунальное.
Тогда как современный человек так или иначе, в той или иной степени – индивидуалист, личность.
Здесь есть над чем поразмыслить...

Меня чуть ли не смалу занимал вопрос: почему китайцы не открыли Америку. В данном случае понятие «америка» расширилось для меня от названия континента до метафорического значении: «...не открывает америку» - о примитивном суждении.

Подумать только. Запад на 11 столетий отставал от Китая в использовании парусов и изобретении магнитного компаса, на два — в применении его в мореплавании; до изобретения огнестрельного оружия китайцы опережали на 13 столетий Запад в применении арбалета, но и в применении пороха в военном деле шли с опережением в 4 столетия; это они пользовались бумагой за тысячу лет до ее появления в Европе, более чем за полтысячи лет до немца Гуттенберга отпечатали с деревянных клише первую в мире книгу («Цзинь ган цзин», буддийская сутра, ныне хранящаяся в Британском музее) и стали печатать наборным шрифтом за 400 лет до его применения на Западе...

Но – «америку» так-таки не открыли. Цивилизационные преимущества оказались у европейцев – таких разобщённых и «бескультурных» в понимании самих китайцев.
Почему? Этому посвящены многие мои работы (в периодике и сети), моя объёмная «Историософия»...

Именно этническое, государственное, социальное многообразие, обилие противоречий, конфликтов на таком «неблагополучном» Западе содействало формированию личности; тогда как относительное однообразие Китая способствовало укреплению общины.
Все это за тысячелетия своеобразно отразилось в самом китайском языке.
Отчего такие близкие, казалось бы, слова - "человек" и "люди" - разного корня? И это феномен не только русского языка. По-английски - "мэн" и "пипл", на латыни - "гомо" и "популис", на древнегреческом - "антропос" и "демос"... Народ - не просто людское множество, "человеки"; это нечто качественно иное. Человек - люди, коллектив - общество - толпа, человек - индивид - личность, - все это разнокорневые слова, отражающие вовсе не столь уж близкие по смыслу, а подчас и просто несовместимые понятия (например, "личность" и - "толпа", "людская масса").
Тогда как по-китайски жэнь - человек, жэньмэнь - люди, народ... Каждый - лишь часть целого, и только.
Тогда как история человечества - ЭВОЛЮЦИЯ ОТ ОБЩИННОЙ (КОММУНАЛЬНОЙ) ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ОСОБИ - К ИНДИВИДУАЛЬНОЙ ЛИЧНОСТИ, ОСОЗНАЮЩЕЙ И НАПРАВЛЯЮЩЕЙ (В СИЛУ ВОЗМОЖНОСТЕЙ) СВОЁ БЫТИЕ.
От общинного сознания к индивидуальному мышлению, – вот суть и смысл мировой истории.

ЭПИЛОГ.
Впервые мою рукопись готов был опубликовать Политиздат. (См. «План выпуска литературы» за 1985 г. тираж 180 тыс.; реклама за № 135).
Редактор изд-ва Тамара Ив.Трифонова настаивала, однако, чтобы «эволюция от общинной особи к индивидуальной личности» привела бы автора к личности «коммунистической».
Это шло вразрез со всем смыслом текста – и я наотрез отказался от такой правки рукописи. Редактор была возмущена моим заявлением: «Коммунизм, возможный лишь в первобытном прошлом человечества, был бы поистине концом Истории».
Редактор – мне: «Наше партийное издательство оказывает вам доверие. Вы – не доктор, не кондидат исторических наук. Вы даже не член партии. И позволяете себе в этих стенах подобные заявления!..»

Здесь необходимо некоторое пояснение. Цитаты без комментариев – для краткости изложения.

Карла Маркса попросили выразить суть «Капитала» в одной фразе. Он ответил:
«Ликвидация частной собственности».

Лев Толстой – Столыпину (июль 1907). «...Земля есть достояние всех, и все люди имеют одинаковое право пользоваться ею».

Пётр Столыпин – Льву Толстому (октябрь 1907):
«...Вы считаете злом то, что я считаю для России благом. Мне кажется, что огтсутствие «собственности» на землю у крестьян создаёт всё наше неустрйство. Природа вложила в человека некоторые врождённые инстинкты, как-то чувство голода, половое чувство и т.п. и одно из самых сильных чувств этого порядка – чувство собственности. Нельзя любить чужое наравне со своим и нельзя обхаживать, улучшать землю, находящуюся во временном пользовании, наравне со своею землёю. Искусственное в этом отношении оскопление нашего крестьянина, уничтожение в нём врождённого чувства собственности, ведёт ко многому дурному и, главное, к бедности. А бедность, по мне, худшее из рабств...»

Всеволод Гаршин (писатель) установил на полях своих имений сдельную оплату. Результат поразил его: мужики стали работать меньше. У них было представление, сколько им надо на день, вырабатывали это быстрее, чем раньше, и прекращали работу. Накопление их не интересовало...
Вот, по сути, коммунистический идеал.

Евгений Майбурд (Перевод, комментарии, вступ. статья к: Адам Смит. Богатство народов. "Наука". М., 1993):
«В «Капитале» не найти слов «коммунизм» и «социализм». Однако там есть несколько высказываний об этом. Не меньше двух раз в томе 1 и, кажется, однажды в томе 3. Все они звучат одинаково и сводятся к следующему нехитрому тезису: когда частная собственность будет уничтожена (а с нею анархия рынка), общество сможет рационально планировать все общественное производство и распределять все ресурсы. Это и есть его «научный коммунизм».

Есть ли здесь место для индивидуального бытия? Человек, лишённый частной собственности – «голый на ветру».

Для Маркса, Энгельса, Ленина не было сомнений: уничтожить капиталистические производственные отношения, избавиться от «власти денег»...
Коммунизм (возможный лишь в первобытном прошлом человечества) был бы поистине КОНЦОМ ИСТОРИИ.
По Щедрину: "История прекратила движение своё"...

Ну, никак не мог я потрафить мудрой Тамаре Ивановне.

Затем рукопись (в изрядном сокращении) была предъявлена «Новому миру».
Анатолий Стреляный, зав.отделом публицистики, с брезгливостью посмотрел на незнакомого автора, указал на кипу рукописей на столе и предложил позвонить не раньше, чем через месяц-другой.
С тем я и ушёл. Но был разбужен телефонным звонком тогда же, ближе к полуночи. Анатолий Ив. потребовал, чтобы я утром явился в редакцию, ознакомился с его сокращениями и завизировал текст, предлагаемый в ближайший новомирский номер...
Увы, «ближайшими» (при постоянных извиниях Анатолия Ив.) оказались с десяток журнальных номеров. Главред «Н.мира» Сергей Залыгин, тогда только что сменивший на этом посту Твардовского, был занят почти исключительно «патриотическим делом» - переброской стока сибирских рек для орошения казахских степей. Кардинально противился этой «антирусской идее» ("через мой труп" и т.п.), публиковал преимущественно «деревенскую» - как прозу, так и публицистику.

Послал рукопись в «Вопросы истории». Тут же получил чрезвычайно комплиментарный и вполне обнадёживающий звонок от главреда «Вопросов» Ахмеда Ахмедовича Искендерова (крупнейший востоковед, член-корр. РАН)...
И второй звонок – через, примерно, полгода: «Извините, ничего не могу поделать. Член редколлегии Кантор решительно против автора без степени, даже без диплома. Ещё раз – извините великодушно».

А.А. Искендеров передал рукопись в издание АН – «Проблемы Дальнего Востока», где она в сильном сокращении под заголовком «На весах столетий» была опубликовано в №№ 6’89 - 1 и 2’90.

Публикация в академическом издании была замечена изд-вом «Прометей», где книга была издана в полном объёме (редактор В.И. Батурин, рецензенты Б.Я. Ставиский, д-р истор. наук, проф. РГГУ, А.Н. Чанышев, д-р философии, проф. МГУ):
«ИСТОРИОСОФИЯ, Мировая история как эксперимент и загадка» (М. изд-во РГГУ «Прометей», 1993, 333 стр. увеличенного формата; на титуле: "Рекомендовано ГК РФ по высшему образованию. Федеральная целевая программа книгоиздания РФ").

Спустя годы...
Л. Беренсон, Израиль:
«Слушал и смотрел последнее по времени "Особое мнение" Дмитрия Быкова. Касаясь Китая, он говорит: "Был такой замечательный историк, даже я бы сказал историософ Марк Тартаковский... работа «Почему китайцы не открыли Америку?...»»
Я ужаснулся, готов был крикнуть: "Почему БЫЛ? Барух ха-ШЕМ, он ЕСТЬ и даже, несмотря на возраст, сохранился как замечательный философ истории". Хотел было написать ему об этом, но, думаю, что корректнее сделает это сам Маркс Самойлович. У Вас с Дм.Б. есть несколько приметных пикировок в прошлом"...»

Уважаемый г-н Беренсон, всё очень просто.
Турист в Одессе у недействующего фонтана:
- Этот фонтан когда-нибудь бил?
- Почему – бил? Он бил, есть и будет!
То же и со мной...
Далеко не во всём я согласен с Быковым, но таланты его несомненны.
Это не единственное лестное упоминание Дм.Быкова о моей «Историософии»: Дм. Быков (http://echo.msk.ru/programs/odin/1825926-echo/):
«Запад — это идея экспансии, а Восток — идея сдержанности, закукливания. Была в своё время замечательная работа Маркса Тартаковского — человека, который сейчас пишет массу гадостей и глупостей, в частности обо мне (речь о политических взглядах: конкретно – о Крыме. – М.Т.), но когда-то писал очень хорошо. Он написал замечательную историческую работу «Почему китайцы не открыли Америку?». Есть цивилизации, направленные на экспансию, на открытие нового, а есть — на самозащиту, на концентрацию, на архаику. Вы вспомните, как в Японии абсолютно не дозволялось чужестранцу туда попадать, и они не могли никуда уехать. До XVIII века тянулась история, да и в XIX веке эта бодяга по большей части продолжалась. Это привело к страшной концентрации национального духа и, по сути, к самоизоляции...».
Дм. Быков http://www.ogoniok.com/archive/2001/4710/35-38-40/:
«...Есть один интересный нюанс: начиная с эпохи модернизма, который весь, очень возможно, был одной большой обманкой (такую крайнюю точку зрения высказывает не только не очень умный Илья Глазунов, но и чрезвычайно умный историк Маркс Тартаковский), стали с грибной скоростью плодиться люди, почитавшие расхождение с современностью невыносимо дурным тоном...» И т.д.

Уместно завершить выдержкой, многое объясняющей:
«Северные записки" были, как все толстые русские журналы, журналом не только литературным, но и общественно-политическим... Близким другом редакции был Григорий Адольфович Ландау. Природа наделила Г.А. блестящими дарованиями, но жизнь жестоко насмеялась над его даровитостью: то немногое, что он написал, мало до кого дошло и мало на кого произвело должное впечатление. Помню, с каким захватывающим волнением читал я в галицийском окопе только-что появившуюся в "Северных записках" статью Ландау "Сумерки Европы". В этой замечательной статье было уже в 1914-м году высказано многое, что впоследствии создало мировую славу Освальду Шпенглеру. Появившаяся в берлинском издательстве "Слово" в 1923-м году под тем же заглавием большая книга Г.А., полная интереснейших анализов и предсказаний, также прошла незамеченной в эмиграции. Мои хлопоты о ее переводе на немецкий язык ни к чему не привели - и это в годы, когда на немецкий переводилось все, что попадалось под руку.
Причину этой литературной неудачи Г.А. надо прежде всего искать в том, что он был чужаком решительно во всех лагерях...
Что говорить, советский конформизм вещь страшная. Но пример Ландау учит тому, что требование конформизма было не чуждо и нашей свободолюбивой интеллигенции. Чужаков, не исполняющих ее социальных заказов, она безжалостно заклевывала».
Федор Степун. Бывшее и несбывшееся. (London 1990, т. 1, с. 301-302).

Философ А. Пелипенко:
«Давно замечено, что носителями новых культурных парадигм и лежащих в их основе ментальных конфигураций всегда выступают «маргиналы», «отщепенцы», минимально адаптированные к среде, но внутренне нацеленные на создание своей собственной системной среды более сложного порядка».
* * *


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 3 ] 

Часовой пояс: UTC


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
cron

___Реклама___

Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Русская поддержка phpBB