Сабирджан Курмаев

Воспоминания о Шафере


         Уважаемый Евгений!
         Прочитал последние обновления на Вашем сайте. Герт написал: "В Павлодаре шел суд - судили преподавателя-еврея за "самиздат", "связь с Израилем"".
         Я заочно знал этого человека, мы с ним переписывались, обменивались грампластинками. Это - Наум Григорьевич Шафер, кандидат наук (кажется филологических), он преподавал в университете литературоведение и писал докторскую диссертацию. Осудили его за самиздат, у него был "Архипелаг Гулаг" и за это он отсидел полтора года.
         Мы поддерживали связь лет десять, последнее письмо от него я получил уже в Америке, но он никогда не упоминал о "связи с Израилем". С другой стороны он писал, что его травил ректор университета, и даже после освобождения не брал его обратно на работу, т.к. сам был инициатором судебного дела.
         Шаферу пришлось работать в средней школе, и он смог вернуться в университет только после того, как получил официальное заключение о том, что в его деле не было состава преступления. Он не захотел уехать в Израиль в первую очередь потому, что его специальность - русская литература. Уже в годы перестройки его дочь эмигрировала в Израиль. Он съездил к ней в гости, что-то даже опубликовал в местных газетах, но, в общем, почувствовал, что он все же за границей.
         Шафер исследовал творчество Дунаевского и Булгакова. Книгу о Дунаевском опубликовало издательство "Музыка" уже в то время, когда можно было опубликовать все, и автор очень жалел, что писал ее с оглядкой. Эта книга, (наряду с Вашей, уважаемый Евгений) есть в моей коллекции книг, подаренных авторами. Книгу о Булгакове я по его просьбе передал в Гарвардскую библиотеку.
         Шафер собрал колоссальную коллекцию грамзаписей, того, что сейчас называют "музыкой 30 годов" и не менее обширную библиотеку. Из записей своей коллекции он сделал сборник "Кирпичики" для серии записей музыки тридцатых и сороковых годов, которую выпускал Глеб Скороходов. В последнее время его коллекция не столько радовало его, сколько печалила. Он не знал куда ее передать. В Казахстане она никому не была нужна, как обнаружилось, в Израиле его собрания также не вызвали большого интереса. Он надеялся найти какое-нибудь достойное место в России.
         Вот, такие дела. Мир тесен.
         С дружеским приветом,
         Сабирджан