Uko1
Ханс Уко

Мессия – о котором спорят и которого ждут
Из книги "Иудеи и христиане: Общие корни и новые горизонты"





Почему иудеи не признали Иисуса мессией? Этот вопрос в первую очередь приходит в голову христианам, когда они встречают иудея. Но евреи – не единственный народ, который подвергает сомнению христианские представления об Иисусе из Назарета. Мусульмане рассматривают веру христиан во Христа – Сына Божьего как ересь. Индуисты с радостью включат Христа в пантеон своих многочисленных богов, но полагают абсурдным видеть в нем единственный путь спасения. Вероучительные положения о Христе лишены всякого смысла для буддистов. Конфуцианцы считают Иисуса лишь величайшим мудрецом и учителем. Светские люди не могут понять, как искупительная смерть Христа может стать прощением за грехи человечества. Но больше всего христиан беспокоит "нет", исходящее от иудеев. Иудейское отрицание Христа они воспринимают болезненнее любых иных отрицаний.

Этот момент уже был отмечен в НЗ. Как пишет Павел, "великая для меня печаль и непрестанное мучение сердцу моему: я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих, родных мне по плоти, то есть Израильтян... и от них Христос по плоти" (Рим 9,2–3,5). В 9–11 главах послания к Римлянам Павел отходит от предыдущей темы, в попытке сформулировать гибкий вопрос на жгучий вопрос: Почему иудеи не признают Иисуса в качестве мессии? Почему только немногочисленные отдельные иудеи, но не большинство, поверили во Христа? Почему весь Израиль, коль Исраэль, народ Божий, не признал его? Павел страстно желал, чтобы народ Божий принял мессию, – как когда-то, в пустыне, получил с небес Тору.

Согласно апостолу, приход мессии должен был собрать воедино евреев и неевреев, "дабы из двух создать в Себе Самом одного нового человека, устрояя мир, и в одном теле примирить обоих с Богом посредством креста" (Еф 2:15 и д.)

Пытаясь осознать значение еврейского "нет" Иисусу-мессии, Павел не может найти ответа. Но он видит в этом отрицании глубокий смысл, божественный план, который он называет mysterion, тайной. Иудейское отрицание Христа тесно взаимоувязано с включением неевреев в историю и судьбу Израиля. Более того, в итоге Павел приходит к выводу, что отрицание иудеями Христа носило необходимый и неизбежный характер, поскольку "от их падения спасение язычникам, чтобы возбудить в них ревность. Если же падение их – богатство миру, и оскудение их – богатство язычникам, то тем более полнота их" (11:11 и д.). Складывается впечатление, что мысль Павла по ходу его размышлений обретает все большую гармоничность. По Павлу, противостояние иудеев Иисусу носит временный характер; оно не продлится вечно, и однажды Израиль все поймет. Нежелание иудеев признать Иисуса мессией есть часть божественного плана, чтобы свести евреев и неевреев воедино. Еврейское нежелание несет спасение неевреям. Таким образом, остается место для надежды. Никто не знает, когда придет этот день, но Павел уверен: в будущем рассеченные части срастутся. Наступит момент, когда все люди скажут: аминь.

В Новом Завете есть строки, проникнутые болью и печалью в связи с отказом иудеев признать Христа; отдельные отрывки исполнены особой горечью: "и те от Иудеев, которые убили и Господа Иисуса и Его пророков, и нас изгнали, и Богу не угождают, и всем человекам противятся, которые препятствуют нам говорить язычникам, чтобы спаслись, и через это всегда наполняют меру грехов своих; но приближается на них гнев до конца" (1 Фесс 2:15 и д.). В ряде новозаветных посланий еврейское "нет" объясняется упрямством, и слепотой иудеев; эти обвинения, вырванные из новозаветного контекста, закрепились в христианской апологетике в гораздо большей степени, чем идеи и воззрения Павла из его послания к Римлянам. Страсбургский собор украшен замечательными произведениями искусства: статуями, изображающими Церковь и Синагогу. Две прекрасные женщины: одна – победоносная Церковь, со скипетром и короной, устремленная в будущее, исполненная надежд и великих предвидений; другая – побежденная Синагога, столь же прекрасная, но со сломанным скипетром, ослепшая, лишенная надежд и прозрений.

Когда наши установки подвергаются сомнениям, когда нам мешают поступать по-своему, когда кто-то грозит занять наше место под солнцем, мы часто проявляем агрессивность. И при этом оправдываемся: так уж устроен человек. Но ведь мы же христиане! И вообще, как тогда можно оценить наши основы веры? Неужели наши притязания, наши основы веры настолько непрочны, что у нас возникает необходимость ущемлять другого?

Каким должен быть мессия, согласно иудейской традиции? Здесь нет единого ответа. Несомненно, иудеи всегда мечтали о ярком харизматическом лидере из дома Давидова, который сбросит ярмо гнета, возродит израильское царство и даст возможность всем изгнанникам вернуться на родину. В книге Товит акцент делается на спасении Иерусалима, возвращении из диаспоры и обращении народов к Богу Израилеву, – однако о персонализованном мессии ничего не говорится. В иудейской традиции сосуществовали разнообразные представления о мессии. В рукописях Мертвого моря фигурируют несколько типов мессий, воплощающих в себе представления об основных функциях идеального еврейского государства: царской, священнической и пророческой. В Талмуде говорится о четырех мессианских фигурах: мессии – сыне Давидом; мессии – сыне Иосифовом; Илии, предтече мессии (иногда его самого изображают мессией); священнике праведности – некоей загадочной фигуре, возможно, Мелхиседеке, царе Салимском.

О мессии мечтал угнетенный народ, народ под игом оккупации, народ в изгнании, народ, гонимый из страны в страну, народ, загнанный в гетто, народ, спрессованный в вагонах для перевозки скота, на пути в концентрационные лагеря. Мечта о мессии сопровождалась печальными звуками киннора и криками отчаяния: "При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе" (Пс 137). Вечная, нескончаемая мечта о мессии стала предметом размышлений ученого XIV в. Иосифа бен Абба Мари ибн Каспи:

Когда мы были рабами в Египте, Бог освободил нас своею могучей рукой. Но разве не будет еще более легким делом освободить нас сегодня? Разве не осталось больше материала, из которого Творец может создать человека, подобного Моисею, или даже меньших достоинств, который предстанет перед царями, и они склонятся перед ним? Как склонился в конце и фараон, хотя поначалу ожесточился сердцем?

Мессия – это мечта о свободе, справедливости и мире. Не только на небесах, но здесь и сейчас.

Приведем один замечательный рассказ. В талмудической школе шли занятия. Все ученики погрузились в изучение Торы, как вдруг открылась дверь и послышались восклицания: "Мессия пришел! Мессия пришел!". Ученики прервали занятия. Неужели этот день наступил? Учитель подошел к окну, обвел взглядом окрестности и сказал: "Продолжайте заниматься. Он не пришел!". Когда придет мессия, даже воздух станет кричать об этом; мессианское царство будет зримым и осязаемым. Каждый увидит шалом. На протяжении всей ветхозаветной и последующей истории евреи мечтали, как наступит шалом, как на Израиль снизойдет мир, как мир заключат все народы; они мечтали о дне, когда исчезнут границы между людьми и человечество станет единым. О мечтах и видениях мессианского царства говорит пророк:

В тот день из Египта в Ассирию будет большая дорога, и будет приходить Ассур в Египет, и Египтяне – в Ассирию; и Египтяне вместе с Ассириянами будут служить Господу. В тот день Израиль будет третьим с Египтом и Ассириею; благословение будет посреди земли, которую благословит Господь Саваоф, говоря: благословен народ Мой – Египтяне, и дело рук Моих – Ассирияне, и наследие Мое – Израиль (Ис 19:23–25).

Именно во времена раздоров и смуты человек ощущает хевлей машиах, "муки рождения" мессии. В дни страданий ожидание мессии становится особенно напряженным. Прототипом мессии является сильный и могущественный царь Давид: мессия, сын Давидов, победит врагов Израиля, возродит народ Земли и примирит его с Богом. "И станет Он, и будет пасти в силе Господней, в величии имени Господа Бога Своего, и они будут жить безопасно, ибо тогда Он будет великим до краев земли. И будет Он мир" (Мих 5:4–5). В раввинистической литературе Давид предстает в окружении совета пастухов и князей. Семь пастухов – Адам, Сет, Мафусал, Авраам, Иаков, Моисей и Давид – охраняют стадо мессии, Израиль. Князья же – Самуил, Саул, Иессей, Илия, Амос, Софония и Езекия – будут советниками мессии (их самих законоучителя также называют мессиями).

В одном мидраше рассказывается о Езекии, которого Бог почти сделал мессией. Земля молила Бога, чтобы Езекия стал мессией. "Однако голос с неба сказал: 'Это моя тайна. Это моя тайна'... А когда пророк горестно воскликнул: 'Когда же, Господь, когда?!', голос ответил: 'Время мессии наступит, когда придут вероломные торговцы'" (1).

Таким образом, вопрос "Ты ли Тот, Который должен прийти, или ожидать нам другого?" (Мф 11:3) – это типично мессианский вопрос, задававшийся на протяжении всей еврейской истории.

В другом мидраше рассказывается о жителях Сабы, которые проделали долгий путь, чтобы воздать почести царю Соломону: они почитали его за мессию. Но встретившись с ним, они поняли, что Соломон не мессия, и вернулись домой.

Таинственный Зоровавель (возможно, это второе имя Неемии) возглавил возвращение народа из плена. Потомок Давида и Соломона, Зоровавель фигурирует в генеалогии Иисуса. В раввинистической литературе он изображается как мессианская фигура; Зоровавеля попросят прочитать молитву кадиш "после того, как Бог возвестит о новой Торе, которую Он откроет через мессию. Все люди, включая грешников в аду и неевреев, когда они услышат кадиш, ответят: аминь. Это побудит Бога распространить свою милость на все земные творения, даже на грешников..." (2).

Илия, предтеча мессии, отчасти сам осуществит обещанное спасение. Он призовет покаяться, когда наступит час прихода мессии. Он установит мир и гармонию между людьми. Он исполнит наказ Бога – покончит с Самаилом, главой демонов, и таким образом, навсегда искоренит зло (3).

Мессианские надежды связывались с персидским царем Киром, Божьим помазанником и орудием Бога, который разрешил евреям вновь отстроить свой Храм (Ис 45:1).

Совершенно иного рода мессианскую фигуру представляет мессия – сын Иосифов, чей приход должен ознаменовать будущее искупление мира; он погибнет в борьбе с врагами Бога и Израиля.

В ранний период существования христианской Церкви сразу несколько человек притязали на мессианское достоинство. Законоучитель Гамалиил напоминал старейшинам Иерусалима о многочисленных претендентах на мессианский титул: "Ибо незадолго перед сим явился Февда, выдавая себя за кого-то великого, и к нему пристало около четырехсот человек; но он был убит, и все, которые слушались его, рассеялись и исчезли. После него во время переписи явился Иуда Галилеянин и увлек за собою довольно народа; но он погиб, и все, которые слушались его, рассыпались" (Деян 5:36–37). Иуда Галилеянин, живший за десять лет до Иисуса, внушал евреям, что позорно "соглашаться платить дань римлянам и терпеть смертных господ, имея Господом Бога". Иосиф Флавий отмечает, что у всех, кто объявлял себя мессией, "жажда свободы почти неодолима, ибо они были убеждены: только Бог их господин и повелитель".

В книге Деяний упоминается еще об одной мессианской фигуре, египетском еврее, который в сопровождении тысяч других евреев направился к Масличной горе, с целью прорваться в Иерусалим и освободить его от римлян. Многие его соратники погибли в битве. Павла приняли за этого мессию из Египта: "Павел сказал тысяченачальнику: можно ли мне сказать тебе нечто? А тот сказал: ты знаешь по-гречески? Так не ты ли тот Египтянин, который перед сими днями произвел возмущение и вывел в пустыню четыре тысячи человек разбойников?" (Деян 21:37–38).

Неослабевающая борьба против гораздо более сильных римлян становится понятной только в контексте мессианского движения. Ведь напрашивается очевидная мысль: подобная неравная борьба не должна была принести евреям ничего, кроме отчаяния. Их мессианский лидер, Бар Кохба пал в бою – однако его гибель лишь укрепила решимость евреев. Они знали: мессии, сыну Иосифову, предстояло бороться и умереть, чтобы приготовить путь мессии, сыну Давидову.

Мессианские фигуры продолжали появляться и впоследствии. Когда Мартин Лютер написал свою книгу "О том, что Христос родился евреем", в еврейском мире распространился слух, что сам Лютер мог быть мессией! Но уже через пару лет Лютер написал "О евреях и их лжи".

Появлялись и новые формы мессианизма. Сионистское движение отстаивало необходимость возвращения еврейского народа на землю Израиля и восстановления еврейского государства. Но тут же возникли сомнения: а не будет ли государство Израиль подменять собой мессию? Ведь такой мессианизм не может остаться без последствий для соседей Израиля.

В ожидании мессии продолжают переплетаться миф и реальность. Евреи неоднократно переживали крушение надежд. Как страстное ожидание мессии, так и разочарования оставили свою печать на иудаизме. Тем, кто ожидал мессию, приходилось умерить свои ожидания. Акцент теперь делался больше на мессианское царство, чем на фигуру мессии. Тем не менее, несмотря на все разочарования, евреи не пошли по пути спиритуализации мессии.

Приход мессии в иудаизме связывается с делами и поступками людей. Недостаточно молиться и надеяться. Приход мессии всегда условен: "мессия придет, когда весь еврейский народ будет вдвойне соблюдать и помнить субботу" (4).

Связывая, таким образом, заповедь о субботе с приходом мессии, мудрецы учат, что мессия входит в повседневную жизнь человека, и что мессианское царство не принадлежит какой-то иной реальности. Это вовсе не метаисторический феномен. Обязанности повседневной жизни, как они заповеданы Богом, должны продолжать исполняться, особенно если их целью является тиккун олам, исправление творения. По словам Иоханана бен Заккая, "Если вы сажаете дерево и услышали о приходе мессии, то сначала закончите посадку, а затем бегите к воротам, чтобы сказать ему шалом". Если это действительно пришел мессия, то он подождет, пока вы закончите свое дело. Забота о природе гораздо важнее гонки за мессией. Все, что делается для соблюдения справедливости, мира и человеческого достоинства, приблизит мессианское царство, – даже в отсутствии самого мессии, и даже если люди оставили надежду на приход мессии. Важно то, что справедливость торжествует, мир близится, истина становится тверже.

Церкви еще предстоит согласиться с возможностью и такого восприятия мессии, признать, что если дерево дает добрые плоды, то оно остается добрым деревом – даже если оно произрастает не в церковной ограде, а в садах последователей других религий. Всякий добрый плод питает мессианское царство.

Ущерб наносится не только идее мессианского царства, но и самого мессии, когда его правление мира, справедливости и праведности спиритуализуется и отождествляется исключительно с внутренним духовным состоянием человека. Церковь нередко желает прихода мессии, отделенного от Царства. Провозглашается приход мессии, но ничего не говорится о царстве. Признаки царства уже можно видеть – это основанные Церковью больницы, школы, забота о благе людей. Однако не наступил еще мессианский мир, еще не видно конца войнам, несправедливости, эксплуатации бедных.

Иисус-мессия – это намного больше, чем просто теологическая концепция. Это часть веры, часть богослужения, часть исповедания. На Иисусе-мессии построена Церковь. Мессианство Иисуса есть логическое обоснование существования Церкви. Но как мы, будучи христианами, переживаем опыт Церкви? Разве Иисус-мессия не призывает нас, христиан, взглянуть по-новому на свою жизнь и понять, что значит для нас Церковь?

Отождествление царства Божьего с Церковью означало: в отличие от евреев, христиане не связывали приход мессии с политическими ожиданиями. В результате образ Христа стал представляться нам совершенно иначе, чем образ мессии – евреям; потребовалось совсем немного времени, чтобы мессианская роль Иисуса в обществе и повседневной жизни заметно снизилась. Когда Церковь стала союзником Римской империи, мало места осталось для мессианской политики. В Риме лучше знали, как делаются мирские дела, а христианская теология мирских целей перед собой не ставила. Христос постепенно превратился в Спасителя душ.

С течением времени мессианскому царству придавался все более спиритуализованный характер. Участие в политической жизни редко одобрялось Церковью или поддерживалось государством. Когда крестьяне, возглавляемые Томасом Мюнцером, подняли восстание с именем Иисуса на устах, Мартин Лютер одним из первых аплодировал подавлению восставших. Когда иезуиты в XVII в. встали на защиту америндов, иезуитский орден в Латинской Америке подвергся резкой критике со стороны Ватикана. Во времена Третьего рейха нередко можно было услышать, как теологи одобрительно цитируют рассуждения Павла: "Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение" (Рим 13:1–2).

Сегодня Церковь понимает, что во многих регионах мира она плетется в хвосте за обществом. Ответить на вызов мира Церковь может, только признав идеи и инициативы, которые развивались независимо от нее и служили человечеству в качестве мессианской освобождающей силы. Церкви еще предстоит понять, что не существует Евангелия, которое не было бы социальным, что невозможно противопоставлять духовное материальному, что жизнь не носит и не должна носить дуалистического характера, что Церковь призвана быть пророком в мире, что ее ответственность простирается дальше, чем только долг по спасению душ.

Мы исповедуем Иисуса как мессию, хотя для нас он больше Христос, чем мессия: мы употребляем греческое "христос" вместо еврейского "машиах". Означает ли это, что нам легче иметь дело со Христом, чем с мессией? Церковь обогатила понятие "мессии" ("христа") многочисленными атрибутами и коннотациями, которые придают полноту христианскому пониманию "мессии", в плане доктрины о боговоплощении и Св. Троице. Очевидно, что для христиан понятие "мессии" выходит далеко за пределы еврейского понимания этого слова. Однако Новый Завет появился в мессианской среде и в мечтах о справедливости, мире и достоинстве каждого человека. Иисус Христос воплотил в себе эти мечты, по свидетельству Нового Завета:

Итак помните, что вы, некогда язычники по плоти, которых называли необрезанными так называемые обрезанные плотским [обрезанием], совершаемым руками, что вы были в то время без Христа, отчуждены от общества Израильского, чужды заветов обетования, не имели надежды и были безбожники в мире. А теперь во Христе Иисусе вы, бывшие некогда далеко, стали близки Кровию Христовою. Ибо Он есть мир наш, соделавший из обоих одно и разрушивший стоявшую посреди преграду (Еф 2:11–14).

Стена, разделявшая евреев и неевреев, должна была быть окончательно сломана, – однако почти сразу она оказалась воздвигнутой вновь. Сегодня, кажется, она опять рушится, но новое человечество пока еще не сложилось. Нам нужно продолжать мечтать, видя своей целью человеческое единство и всеобщее примирение.

В каком смысле Иисус является мессией? В том смысле, что он живет жизнью Царства в нашем мире и обществе. Его жизнь есть образец жизни царства: "Когда же умыл им ноги и надел одежду Свою, то, возлегши опять, сказал им: знаете ли, что Я сделал вам? Вы называете Меня Учителем и Господом, и правильно говорите, ибо Я точно то. Итак, если Я, Господь и Учитель, умыл ноги вам, то и вы должны умывать ноги друг другу. Ибо Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам" (Ин 13:12–15).

Иудейская традиция допускает, в период ожидания Мессии, возможность появления "мессий". Через каждого нового мессию Бог меняет условия существования Израиля. История Иисуса-мессии продолжает вселять надежду в человечество. Христовы люди приходят в мир и перекраивают, иногда сами того не ведая, историю. Альберт Швейцер, Мартин Лютер Кинг, св. Франциск Ассизский и Оскар Ромеро – все они христовы люди. Своей жизнью они заставляют нас понять Евангелие и жить Евангелием совершенно по-новому. Под этим же углом зрения можно взглянуть и на Будду Гаутаму, – который, хотя и не был мессией, сделал людей человечнее. Благодаря христовым людям рождается новое, совершается прорыв.

Иисус призвал учеников последовать его примеру, стать "мессиями", христовыми людьми. Христиане призваны исполнять свой долг – то, что мудрецы называли повседневным кредо, ол малхут шамаим (бремя царства небесного). Как писал Павел, "Ныне радуюсь в страданиях моих за вас и восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых за Тело Его, которое есть Церковь" (Кол 1:24),...словно в чем-то неполны страсти Христовы, словно что-то осталось неисполненным, и ученики Христовы восполнят недостающее. Наверное, Царство придет только тогда, когда христиане поймут, что их задачей является приблизить Царство.

Эта задача не позволяет христианам видеть в своей вере и принадлежности ко Христу только лишь инструмент обретения спасения. Слишком часто христианское свидетельство выглядит так, словно это необходимая плата за право быть христианином. Несколько лет назад в Дании демонстрировался фильм под названием "Поставь на Бога в воскресенье". Смысл этого названия, кажется, в том, чтобы людей просят "ставить" деньги на Бога и сорвать свой джекпот! Наша религиозная жизнь служит иногда подпоркой подобному утилитарному взгляду на Бога: если мы вкладываем в Бога, то что-то потом сможем выручить. Мы ходим в церковь, чтобы получить свою порцию уверений в любви и спасении, прощение, мир и счастье. Хотя в самих по себе просьбах о счастье нет ничего плохого, они определенным образом искажают истинную картину отношений человека с Богом. Нам надо спрашивать, не что Бог сделает для нас, а что мы можем сделать для Бога. И не потому что Бог чего-то не может. Просто наше, людей, призвание – служить Богу. Поэтому синагогальная служба, – это прежде всего, перепись: Бог считает людей, которые готовы нести на себе еще одну неделю ол малхут шамаим, бремя царства небесного.

Можно вынести полезный урок из еврейского предания о 36 праведниках, ламед вав цадикким. Это минимальное число праведных мужчин и женщин в мире, в каждом поколении людей. Им дано право видеть божественное присутствие. Их существование является гарантом того, что мир не рухнет. Хотя им самим ничего об этом не известно, они отвечают за судьбы мира. Сами не зная, они есть мессии в это мире. Они приближают наступление мессианского царства, подготавливают мир к приходу Мессии.

Евреи и христиане, хотя и различным образом, ожидают прихода мессии. Христиане ждут возвращения Христа, когда " Сам Господь при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба" (1 Фесс 4:16). Евреи ждут прихода Мессии и мессианского царства. Есть замечательный рассказ о том, как иудей и христианин вели жаркую дискуссию, и в этот момент кто-то входит и объявляет: "Мы слышим, как приближается мессия". Оба побежали туда, где должен объявиться мессия. И действительно, он уже на месте. Оба бросаются к мессии со всех ног и в один голос спрашивают: "Вы пришли в первый или во второй раз?" "Без комментариев", – отвечает мессия.

Рассказ заканчивается словами: "Теперь вы, наверное, понимаете истинное значение Мессии: мессианство – это то, как мы вместе проживаем нашу жизнь".





___Реклама___