Дочери весьма популярного в свое время витебского врача-терапевта, потомственного почетного гражданина города В.И. Идельсона, оставили след в отечественном искусстве. Старшая, Александра - актриса, режиссер и театральный педагог, а младшая Раиса - художница и поэт.
Известны они и тем, что были женами крупных деятелей: Александра была замужем за А. М. Грановским - основателем еврейского театра в России, а Раиса - женой художников: Р.Р. Фалька, а во втором браке - А.А. Лабаса. Обе сестры получили прекрасное домашнее образование. Мать их, Жаннета Моисеевна Баркан, происходила из богатой немецко-еврейской семьи льноторговцев. Она окончила в Германии высшее учебное заведение и преподавала английский язык в немецкой гимназии в Берлине, где и встретилась с будущим мужем, когда он учился там в университете. Прекрасным знанием немецкой литературы сестры обязаны матери. В раннем детстве у них была учительница французского языка, и они свободно говорили по-немецки и по-французски еще детьми.
Рассказ
об их судьбах начнем с Александры. Родилась она в 1892 году. В семнадцать
лет окончила в Витебске гимназию и, как многие тогда еврейские юноши и девушки,
для которых российские высшие учебные заведения были малодоступны из-за пресловутой
"процентной нормы", поехала учиться медицине сначала в Бельгию, в Брюссель,
а в 1913 году перевелась в Париж. Через год приехала на каникулы домой повидаться
с родителями, и там, в Витебске, ее и застало начало первой мировой войны.
Возвратиться во Францию было уже не суждено. В 1915 году Александра поступила
в Петрограде в основанный В. М. Бехтеревым Психоневрологический институт.
В том же году произошло ее знакомство с молодым режиссером Александром Михайловичем
Грановским. Это и определило всю ее дальнейшую жизнь. Через два года они поженились,
и вскоре после февральской революции выехали за границу. В 1919 году они возвратились
в Петроград. После посещения театров Швеции, Дании, Норвегии, находясь в кругу
интересов мужа, Александра и сама заинтересовалась театром. Она решает посвятить
свою жизнь театру. Однако сразу попасть туда ей не удалось. Пришлось работать в военном комиссариате, где она переводила с разных иностранных языков газетную информацию и радиопередачи. Однажды, возвращаясь с работы, она встретила знакомую А.И. Раеву, занимавшую пост комиссара еврейского отдела петроградского комиссариата по делам национальностей (существовали и отделы других национальных меньшинств). Та сказала, что они ищут режиссера еврейского происхождения. Узнав, что Грановский - еврей (его настоящие имя и фамилия - Авроом Азарх), Раева попросила, чтобы он незамедлительно пришел в комиссариат. Результатом стала договоренность о том, что А.М. Грановский возглавит еврейскую театральную студию...
Ему была предоставлена полная свобода во всех начинаниях - подбор преподавателей, выработка учебной программы, набор учащихся. Для студии была снята квартира на Фонтанке возле Аничкова моста. Повесили объявление: "Открывается Петроградская еврейская театральная студия. Приглашают молодежь, желающих работать и учиться в этой студии. Условия: не старше 26 лет и никогда нигде не учившиеся театральному искусству". Грановский считал, что должен принимать только сценически "чистых" учеников и принципиально отказывал тем, кто уже был связан с театром и, по его мнению, был им неисправимо "испорчен".
Александра Вениаминовна вспоминала: ей тогда казалось, что вообще никто и не обратит внимания на невзрачное объявление о приеме в студию. Но пришло много
молодых,
и среди них - студент последнего курса юридического факультета, впоследствии
известнейший артист Соломон Михоэлс. На вступительном экзамене он читал стихотворение
Хаима-Нахмана Бялика и отрывок из его прозы. Грановский был очарован и спросил,
почему он до сих пор не пришел в театр? Оказалось, он показывался режиссеру А.Я. Таирову, который сказал: "Вы умный человек, культурный и понимаете сами, что никогда вам не быть актером. Будьте адвокатом. У вас прекрасное слово, прекрасная речь". Интересно, что и В.Г. Сахновский - режиссер, теоретик театра, также вынес ему безнадежный приговор: "С вашей внешностью сцена для вас совершенно закрыта". Не окончив университета, Михоэлс полностью погрузился в работу студии. Здесь он и определился как замечательный самобытный актер. В эту студию одновременно с Михоэлсом была принята и Александра Азарх-Грановская.
Еврейская студия располагала обширным репертуаром. Он включал и переводы на идиш почти всех значительных произведений классической европейской драматургии - Шекспира, Лессинга, Шиллера и других, а также и пьесы современных авторов, в частности из русских - М.Горького и Л.Андреева.
В
1920 году Еврейская студия переехала из Петрограда в Москву и была реорганизована
в Государственный еврейский камерный театр (ГОСЕКТ), с 1925 года - Государственный
еврейский театр (ГОСЕТ). Художником был приглашен М. Шагал (позже художниками
театра были И. Рабинович, А. Тышлер, Н. Альтман). Александра стала актрисой этой театра. Особенно блистала она в пьесе Шолома Аша "Б-г мести" (режиссер Грановский), где С. Михоэлс был в одной из главных ролей, а она играла одесскую проститутку Манку. После просмотра этой пьесы известный театровед А. М. Эфрос сказал в ее адрес: "Вот это актриса"!
Интересны воспоминания самой Александры Вениаминовны*, связанные с ее игрой в этой пьесе вместе с Е.Б. Эпштейн: "Мы играли с ней в очередь: или я нищую, а она проститутку, или я играю проститутку, а она нищую. И вот в один прекрасный день прихожу я в театр гримироваться нищей, меня встречает помощник режиссера, страшно взволнованный, и говорит: "Александра Вениаминовна, ведь вы поздно". Я говорю: "Почему? Я нищей гримируюсь как раз к своему выходу". - "Вы играете Манку"! Я говорю: "Как? Не моя очередь". Он говорит: "Сегодня смотрит Станиславский, Грановский распорядился: вы идете". Б-же мой! Вторая актриса рыдает: "Вот видите, всюду... жена Грановского играет...". Ну, и я понравилась Станиславскому. Станиславский дал отзыв великолепный о Михоэлсе, потом обо мне. Так что это вот были такие радости, которые я забыть не могу". Станиславский отметил и игру Александры Вениаминовны в спектакле по "Мистерии-буфф" Маяковского.
В 1927 году она выехала с театром на зарубежные гастроли - в Германию, Францию.
Отношение критики к ГОСЕТу стало меняться в конце 1920-х годов. Все чаще звучали упреки в безыдейности репертуара, в отсутствии в нем пьес, отражающих советскую действительность. Театру ставили в вину предполагаемое превышение гастрольного бюджета, а также самовольное заключение договора на предстоящие гастроли в Америке, хотя еще до отъезда труппы в Европу об этом были публикации в газетах. Грановскому было предъявлено требование немедленно возвратиться в Россию. Вероятно, предвидя, что его ожидает, он принял решение остаться во Франции. ГОСЕТ в конце 1928 года вернулся в Москву без своего главного режиссера. Александра Вениаминовна осталась с мужем.
В последние годы пребывания в Париже она работала в "Театре интернационального действия", директором которого был Леон Муссинак - историк театра и кино, режиссер. Александра Вениаминовна не только играла, но и участвовала в переводе на французский пьесы Вс. Иванова "Бронепоезд 14-69" и была режиссером постановки. "Для меня это был первый блин, который я пекла, режиссерский", - вспоминала она. Первая советская пьеса, которая шла в Париже, пользовалась огромным успехом.
В 1933 году, получив из Москвы известие от сестры Раисы о ее беременности, Александра Вениаминовна возвратилась в Россию. А.М. Грановский скончался в Париже в 1937 году.
В
Москве Азарх-Грановская преподавала актерское мастерство в еврейской театральной
школе при ГОСЕТе, а потом заведовала там кафедрой актерского мастерства. Через
два года после возвращения Александра Вениаминовна по дороге домой из театра
попала под трамвай и осталась без ноги. "А потом работала на протезе. За мной
присылали машину", - вспоминала она. Естественно, ее волновало, как она будет
справляться с движением на сцене: ведь без ноги не могло быть и речи о показе.
Она была упорна: "Это заставило меня придумать путь, как объяснить необходимость
того или иного движения, в том или ином ритме, в зависимости от той или иной
исполняемой роли, от поставленной задачи только словами, но настолько ясно,
чтобы меня понимали, чтобы это могло заменить показ". И это удалось! Она выпустила
четыре спектакля (в том числе "Семья Оппенгейм" и "Блуждающие звезды"), обучила
множество актеров, затем работавших в разных городах страны. Из малопросвещенных,
молодых провинциалов студия готовила образованных, культурных артистов. Часто
ее ученики собирались у нее дома: пели, декламировали стихи, играли. Она жила
искусством - ее всегда интересовали театр, живопись, поэзия, музыка. Умело,
с любовью передавала свои знания. 16 октября 1980 года Александру Вениаминовну ограбили. Из ее квартиры грабители унесли три картины Р. Фалька и одну Ю. Пэна. Она очень тяжело переживала это и 6 ноября скончалась, не дожив до 89 лет.
Теперь о другой дочери врача В.И. Идельсона - Раисе. Она была на два года моложе
сестры. Внешне совершенно разные - Александра в родню отца, - по ее словам,
"вся семья была такая: что-то рыжие все, светлые, и какой-то удивительно не
еврейский тип", Раиса была похожа на мать - брюнетка. Все считали ее очень
красивой. С семилетнего возраста Раиса начала писать стихи и писала их всю жизнь, как говорится, "в стол". Наряду с гимназией посещала "Училище живописи, рисования Ю. Пэна", в котором в то же время брал уроки и будущий знаменитый художник Марк Шагал. Учитель влюбился в свою шестнадцатилетнюю ученицу и написал ее портрет с кошечкой на коленях, назвав его "Две кошечки".
Шагал всегда с благодарностью вспоминал своего первого учителя, родоначальника известной "витебской школы". Он писал ему: "Какая бы крайность ни кинула нас в области искусства далеко от Вас по направлению, Ваш образ честного труженика - художника и первого учителя - велик". Кстати, в Риге в 2001 году прошла совместная выставка работ М. Шагала и Ю. Пэна из Национального художественного музея Белоруссии и Витебского краеведческого музея.
...После окончания в 1913 году гимназии Раиса до весны 1914 года была в Бельгии, а затем посещала в 1916 - 1918 годах в Петрограде школу поощрения художников при Академии художеств, где перешла на 4-й курс. События октябрьского переворота застали ее там. Сохранились ее стихотворения того времени.
Октябрь
В дни жуткие осенних похорон
Туман теней крадется из оврагов
И, как обрывки черных флагов,
Кружатся стаи вещие ворон.
И смерти весть летит со всех сторон:
Ее косы я вижу взлеты
В сырых, тоской отравленных ночах,
В людских чертах, погашенных
заботой
И облетающих листах,
Покрытых ржавой позолотой.
И знаю я, что нет весне
В истлевший мир возврата:
Все то, что здесь цвело когда-то,
Застынет в непробудном сне!
Весна, весна предстала мне
В огне знамен других победней.
"Была для вас она последней",
Вещают нам вороны в вышине.
Петроград, октябрь 1917.
Затем в течение четырех лет она жила то в Петрограде, то в Витебске, пока не поступила во ВХУТЕМАС - Высшие художественно-технические мастерские, на курс декана живописного факультета Роберта Рафаиловича Фалька. О своем первом впечатлении о нем она записала в дневнике: "Я увидела где-то наверху очень худое, очень усталое лицо человека лет 35. Сквозь круглые очки на меня внимательно и мягко смотрели большие, широко открытые серо-голубые глаза. "Неужели этот большой, как-то по-детски беспомощный близорукий человек - профессор Фальк"?!... По тому, как он смотрит на мою работу, сравнивая ее с натурой, по тому, как слушает мои несвязные речи, мне делается ясным, что Фальк именно такой учитель, такой художник и человек, какого я мечтала встретить"!
Вскоре Раиса становится женой Фалька. Ему она посвящает ряд стихотворений.
***
Фальку
Цвета мазок -
Мира кусок!
Льется с высот
Солнечных сот
Света поток -
Солнечный сок...
Кисти бросок -
Жизненный ток.
Камень - брусок,
Пламень - цветок.
Сердца комок,
Как уголек,
Пламя зажег
Дьявол и Б-г!...
Кисти в огне
На полотне -
Нитей моток.
Что он соткет,
Цветом поет
О вышине
И тишине...
Москва, 1923.
В 1927 году Раиса Вениаминовна едет с мужем в Париж. Через полтора года возвращается, и после недолгого пребывания у родителей в Витебске, приезжает в Москву. И поселяется в мастерской Фалька во ВХУТЕИНе - преобразованном из ВХУТЕМАСа в Высший художественно-технический институт (ул. Мясницкая, д. 21, кв. 36), где прожила до конца жизни. Там же жила до своей кончины и приехавшая к сестре Александра.
С Фальком у Раисы началась регулярная переписка, свидетельствующая о взаимности их интересов и участливости к жизни друг друга. Тональность писем* совершенно не
изменилась
и тогда, когда Раиса Вениаминовна в 1931 году вышла замуж за профессора ВХУТЕИНа,
художника Александра Аркадьевича Лабаса (1900 - 1983). Он был членом ОСТа
- Общества художников-станковистов, основанного выпускниками ВХУТЕМАСа во
главе с Д. П. Штеренбергом. В него входили П.В. Вильямс, А.А. Дейнека, А.Г.
Тышлер и другие, стремившиеся к отражению типичных явлений советской действительности,
лаконизму и динамике формы. Брак Раисы Вениаминовны с Лабасом распался в 1938
году, когда у них был уже пятилетний сын Юлий. Работала она в отделе голландской живописи Государственного Музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина, а с 1939 года до конца жизни была преподавателем живописи во Всесоюзном доме народного творчества им. Н.К. Крупской.
Во время Великой Отечественной войны сестры с Юлием были в эвакуации до 1943 года, сначала в Самарканде, потом в Ташкенте. И там, и после возвращения из эвакуации в Москву Раиса Вениаминовна продолжает писать стихи.
Узбекистан
Хоть много городов и стран
Начертано на памяти скрижалях,
Но ярче всех Узбекистан,
К которому от гибели бежали.
Кольцом сомкнулись розовые горы,
В кольце старинный Самарканд,
Там в небо знойное вознесся гордо
Сверкающим сапфиром Регистан.
Стекают золота потоки
С узорных стен его и ниш...
На рынке древние пророки,
Торгуясь, продают кишмиш...
По склонам гор здесь утром рано
Курдючные ползут бараны,
Верблюдов тянется река
Под управленьем ишака.
Пылает солнечный пожар.
Ступая плавно и легко,
Несут узбечки молоко
В кувшинах узких на базар.
И глазу бесконечно сладки
Их покрывал лепные складки...
Самарканд, 1942
Стихотворения последнего периода отражают ее отношение к событиям в мире, к внутреннему настрою.
***
Встреча
Я встретил девушку в пути,
Она загадочно прекрасна!
И я почувствовал: напрасно
Пытаться от нее уйти.
Я ей сказал: "Я так устал,
Я заблудился, я измучен,
Я шел к тебе, тебя искал
И никого не встретил лучше.
Как звать тебя"? Земная твердь
Вдруг под ногами стала зыбкой.
С обворожительной улыбкой
Она ответила мне: "Смерть"...
Москва, начало 70-х.
Неумолимо бежали годы... Скончалась Раиса Вениаминовна в 1972 году. Приходится сожалеть, что свои художественные работы она щедро раздавала друзьям и знакомым. Несколько ее работ ныне в частном собрании в Израиле у профессора-физика Л.И. Рубинштейна. Некоторые хранятся у ее сына, он собрал и стихотворения, - есть надежда, что они будут опубликованы.
Я хочу выразить сердечную благодарность двоюродной сестре Александры и Раисы, моей давней приятельнице, канд, биол. наук Жозефине Григорьевне Шмерлинг, скончавшейся в 2000 году, а также сыну Раисы Вениаминовны - Юлию Александровичу Лабасу, известному биологу, за их рассказы, воспоминания и материалы из семейного архива, использованные мною в этом очерке.
***
...Напрасно заводим
мы с временем споры:
"Скорее! Быстрее!
Помедли! Куда ты"?
Другие часы мне
природой даны
Часы не такие,
Часы те верны!
Секунды и годы
на них не равны.
Мой ящик
Для этих часов - циферблат,
Он друг настоящий:
Стихи в нем лежат...
Москва, начало 70-х.