Наталия Гельман
"Cуществует ли типично израильский юмор? и другие юмористические рассказы"




     "Израиль, наверно, не самая идеальная в мире страна, но как объект для юмора она не имеет серьезных конкурентов…"
     Эфраим Кишон
    
    
     Израильский юморист Эфраим Кишон, сравнивая стеклянную шляпу и обыкновенную, заметил, что у упавшей шляпы из стекла есть несомненное преимущество перед обычной слетевшей шляпой. В чём же выражается это преимущество?
     Мы вернемся к этому вопросу, но прежде попытаемся понять природу еврейского, или, точнее сказать, "израильского юмора", хорошо отдавая себе отчет в том, что никакого дотошного и содержательного ответа мы в любом случае не получим, а, если и сделаем в итоге что-то полезное, то хотя бы правильно поставим вопрос (?!)
     "Cуществует ли типично израильский юмор? и другие юмористические рассказы" - именно так называется новая книга Эфраима Кишона, выпущенная издательством "Гешарим" (составитель и переводчик Глория Раскина).
     В том-то и дело, что природа юмора вообще и израильского юмора, в особенности, представляет собой нечто трудноуловимое, почти эфемерное, ускользающее. На 196 страничках этой книги в небольших по объему рассказах под скальпелем сатирика или острым пером юмориста обнажаются реалии израильской жизни, быта, традиции, знаменитая еврейская ментальность.
     Всем известно, что чувство юмора - одна из важнейших причин жизнестойкости еврейского народа. Правда, еврейский юмор часто невеселый, саркастический и даже просто грустный по типу анекдота. "Вы будете смеяться, но Сарра тоже умерла". Это даже не гоголевский "смех сквозь слезы", а "слезы сквозь смех или смех вместо плача (Л.Столович). Да и судьба автора, страницы его биографии только подтверждают общее правило: быть сатириком - это всегда одно из самых тяжелых жизненных предназначений.
     Не случайно житие Эфраима Кишона сравнивают с лучом света, спасенным из ада Освенцима. Он мог находиться среди тех 400 000 венгерских евреев, которые были отправлены в лагеря смерти в самом конце войны, он мог погибнуть в сталинском лагере, потому что после прихода красноармейцев был арестован и находился в "трудовом" лагере в Словакии, откуда ему удалось бежать. Судьба хранила его для выполнения важного жизненного предназначения, о котором он тогда еще не мог знать.
     Известно, что будущий классик израильской сатиры Эфраим Кишон родился в 1924 году в Венгрии. В молодости изучал скульптуру и живопись, позже стал писать юмористические рассказы и пьесы. После провозглашения независимого государства Израиль Кишону удалось репатриироваться. Он уезжал из Венгрии, где был заместителем главного редактора известного сатирического журнала и пользовался всеми привилегиями партийного босса. Несмотря на это, Кишон решает бросить все и уехать в Израиль.
     Здесь, в Израиле, он родился во второй раз. 17 апреля 2002 года, когда Эфраим Кишон получал государственную премию Израиля за выдающуюся литературную деятельность в университете Бар-Илан, он рассказал и о том что, переехав некогда в кибуц, он вызвался добровольно работать санитаром, так как после чистки туалетов, которая длилась не очень долго, все остальное время он мог посвятить изучению иврита.
     Когда у него спрашивали кибуцники, "почему он так хочет быть санитаром?", Кишон просто отвечал, что "любит это занятие". Так, по истечении некоторого времени Кишон стал писать на языке иврит, который, по словам М. Зайчика, сатирик выучил уже в юношестве.
     С 1952 года Э.Кишон - популярный автор фельетонов для газеты "Маарив", cоздатель пьесы "Свадебный контракт" (своеобразный чемпион-долгожитель на израильской сцене), сценарист, режиссер и продюсер фильмов "Салах Шаббати" (на сценах Израиля идет мюзикл по пьесе Э.Кишона "Салах Шабати") и "Канал Блаумлиха" Многие рассказы и пьесы, написанные Кишоном на иврите, стали классикой израильской литературы и театра. В 1993 году Эфраим Кишон получил израильского "Оскара".
    
     (Заметим в скобках, что на XVII фестивале Израильского кино в Египетском театре Лос-Анджелеса 27 марта 2001 года Эфраиму Кишону были вручены награды за его фильмы "Салла" (Sallah, 1963) и "Полицейские" (The Policmen, 1972) которые номинировались на "Оскар" в категории "Лучший иностранный фильм").
     Произведения Кишона переведены на все европейские, а также японский, китайский, русский, африканос и на многие другие языки. Только в Германии и Австрии тираж его книг составил почти 35 млн. экземпляров.
     А вот самая свежая новость: на прошедшей с 4 по 9 сентября 15-й Московской международной книжной выставке-ярмарке были представлены более 40 книг, выпущенных издательством "Гешарим" - "Мосты культуры"за последний год, в том числе и "Семейная книга" израильского писателя-юмориста Эфраима Кишона .
     Кстати, не всем известно, что государственную премию 2002 года Кишон отдал в пользу инвалидов ЦАХАЛа.
     - Если бы можно было возвратить мою жизнь назад, в те самые времена, когда я был венгерским мальчиком по имени Ференц Гофман (по другим источникам, Ференц Кишонт- Н.Г), который не знал ни слова на иврите, то я бы сказал, что моя жизнь является частью фантастического романа с чудесами и удивительными событиями, - так он говорит о себе.
     Самая важная в новой книге Э. Кишона - тема Израиля и израильтян. Напрямую она представлена рассказами: "В чем разница?" - где автор "намечает" сравнение израильского и американского военных парадов, "Историческая встреча" - где в центре внимания писателя - типично еврейская черта характера - потребность спасать человечество иногда даже против его воли, "Посидите, пожалуйста", - предмет добродушного осмеивания - израильские служащие, которые всегда находятся на совещаниях, "Сила пера" - один из способов борьбы против произвола государственных служащих -слово писателя. "Мы ведь народ книги. Неправда ли?" "Подробности в программе"- здесь рассматривается знакомая до боли предвыборная суета в Израиле, "обрамленная" концертами, в которых участвуют звезды эстрады и политические лидеры, заинтересованные в электорате.
     Самый "аналитический" в израильской теме - "Трактат о Стране Несмотряниначтонии". Автор судит об Израиле с двух точек зрения - вблизи и издали: вблизи жители Несмотряниначтонии производят впечатление необязательных, ненадежных ("если в их квартире не течет кран, то это означает лишь то, что вообще прекращена подача воды") и вечно опаздывающих (или вообще не приезжающих) на деловые встречи людей. Кроме того, несмотряниначтонцы очень любопытны: "Где бы он ни был, он сразу же начинает все трогать руками, чтобы убедиться, что оно настоящее. Если он видит бутерброд, он его надкусывает, если он видит выключатель, немедленно его включает …не менее традиционна для израильтятнина бутылка, валяющаяся у него под ногами,
     Типичная черта израильтянина - отвращение ко всякого рода инструкциям, которые он никогда не читает, и "если видит надпись "хранить в сухом и прохладном месте", "кладет этот предмет на бойлер в своей ванной, что, впрочем, остается без каких-либо последствий, потому что бойлер все равно не работает".
     "Для ремонта, требующего сварочных работ, он применяет клей, вместо шурупов он использует клеющую ленту, и она оказывается надежной". Для ввинчивания болтов он использует маникюрную пилочку, а для чистки своих ногтей- карандаш.
     "Несмотряниначтонцы считаются народом книги, - с добродушным юмором заявляет писатель. - Они очень бережно обращаются со своими книгами и даже часто вообще не разрезают в них страницы".
     Немало юмористических деталей находит автор в описании правил хорошего тона, которых придерживается настоящий израильтянин, в его манере говорить и смеяться, интересу к футболу, военным вопросам, а также к бар-мицве сына Авигдора.
     "Несмотряниначтонец выигрывает войны, если ему не мешает Совет безопасности. Он спросонья ведет свой танк в неверном направлении, захватывает вражеский генеральный штаб и все еще заспанный возвращается победителем". "Возможно, - с неподражаемым юмором заявляет автор, - образ жизни несмотряниначтонца - это не самый лучший образ жизни в мире, но для юмориста знакомство с ним - необыкновенная удача".
     Трактат завершается описанием Израиля "издали", в котором автор с иной, возвышенной (но без ложной патетики) и очень теплой интонацией говорит о любви израильтян к той единственной на свете стране, в которой они чувствуют себя всегда ДОМА. "Израильтяне любят ее любовью, которая не уменьшилась за 2000 лет рассеяния", "…это страна, которую у них никто не сможет отнять, хотя, кажется, весь мир только об этом и думает…"
     Как истинный художник, Э.Кишон не видит возможность быть вне политики, например, он пишет: "...в 1992 году я голосовал за Рабина, связывая с ним огромные надежды. Но Рабина обманули, и получается, что Рабин и Перес обманули всех нас. Если бы нам рассказали правду, скажем, о том подстрекательстве и пропаганде, которые ведутся в палестинских школах, я бы понял, что эти надежды несбыточны, что Арафат просто собирается нас надуть, и выступил бы против Норвежских соглашений..."
     Подобно Я. Гашеку, иронизировавшему в "Бравом солдате" над тем, что "поручик Лукаш считал чешский народ своего рода тайной организацией, от которой следует держаться подальше. На занятиях в школе вольноопределяющихся он говорил курсантам: "Все мы чехи, но давайте не будем говорить об этом громко", Эфраим Кишон всегда говорит от имени своего народа, и только эту точку зрения считает единственно справедливой.
     Например, в рассказе "Жизненный стандарт" он рассказывает об этапах борьбы за хорошую жизнь между властями и простым человеком с улицы, и эту столь непростую тему автор подает без язвительности и издёвки, а вполне благожелательно.
     Автор рассказывает, что единоборство между властями и народом в части жизненного уровня началось с самого провозглашения независимости государства - еще во время зачитывания Декларации независимости один из руководителей вышел в коридор, чтобы навести по телефону справку о последнем выпуске американских автомобилей. Затем было решено единогласно, что члены собрания освобождаются от почтовых расходов, и тогда-то новое руководство и обратилось к населению с патетическим призывом понизить жизненный уровень.
     Оказалось, что массы не желают понижать, а совсем наоборот - они изо всех сил стремятся поднять свой жизненный уровень. Автор замечает, что прежде евреев диаспоры характеризовало горячее стремление дать своим детям блестящее образование и большое желание улучшить свой жизненный стандарт. "Мы же, осуществившие мечту сионистов, воспользовались благоприятной возможностью пойти на компромисс. Мы отказались от той части еврейских чаяний, которая касается образования, и стали довольствоваться второй их частью".
    
Новые граждане быстро приспособились к средиземноморской действительности: они контрабандным путем провозили товары через горы Ливана и через таможню, организовали преуспевающую семейную индустрию в Нью-Йорке, создали крупнейшие маклерские концерны в Яфо-Тель-Авиве по купле-продаже и обмену жилья, покупали всевозможные товары, которых не было и в помине. Время от времени правительство взывало к народу. Народ в ответ на подъем жизненного уровня членов правительства находил все более творческие способы повышения хронически низкого жизненного уровня, само описание которых вызывает у автора не то чтобы любование упорством человека с улицы, но явное уважение к его творческому потенциалу:
     …тогда евреи начали работать вдвое против прежнего, и снова все осталось, как было…удвоенный налог был удвоен еще раз, евреям пришлось работать вчетверо против прежнего, но опять-таки ничего не удалось изъять…евреи пошли работать в три ночные смены на четырех разных местах, стали брать займы и такие хорошо законспирированные работы, как уход за детьми и выступление в качестве свидетелей на раввинском суде, снятие ошейников с бесхозных собак и игра в покер с начинающими, - и снова сбалансировали семейный бюджет… евреи окончательно бросили привычку спать, работали по пять ночных смен на десяти разных местах …но жизненный уровень не дали снизить ни на волосок. … как гром с ясного неба на их головы обрушилась девальвация, которая должна была нейтрализовать покупательную силу населения, но…до закрытия номера их жизненный уровень снова возрос на 2,3 процента…
    
     …- Почему? зарыдало правительство Почему вы не снижаете жизненный уровень?… -
     Мы ценим высокий жизненный стандарт также, как и вы. -
     Ах, вот что? - удивилось правительство, - почему же вы сразу не сказали? И это явилось вступлением к дебатам об инфляции.
    
     Может быть, один из наиболее горьких юмористических рассказов в книге - рассказ "Процесс": его можно оценивать, по словам автора, как дополнительную главу к "Процессу" Франца Кафки - ( Не по Кафке!) (А впрочем…) Главный герой - автор, и это подчеркнуто его именем и фамилией - Эфраим Кишон. Автор сообщает, что он окончательно запутался в судебном процессе по делу дорожной аварии с жертвами, и весьма сомнительно, сможет ли он предстать перед своими близкими и друзьями как порядочный человек, не нарушающий закон.
     Оказывается, писатель был единственным свидетелем дорожной аварии со смертельным исходом, он обещал полицейскому явиться на суд и дать там свои показания. Во время аварии большая правительственная машина столкнулась с велосипедистом. Машина ехала на красный свет, в запретном направлении, с превышением скорости, выяснилось, что водитель был подвыпивший и не владел собой. Машиной правило важное и богатое лицо, он нанял себе опытнейшего защитника, который хорошо подготовился к процессу.
     Автор показывает, как в процессе допроса путем хитрой казуистики свидетель из очевидца происшествия превращается в обвиняемого. Игра словами просто блистательна:
    
     Защитник: Господин Кишон., правда ли ли, что Вас в 1951 году разыскивали представители "Интерпола" по обвинению в вооруженном нападении?
     Я: Это неправда.
     Защитник: Вы хотите сказать, что Вас разыскивали не по поводу вооруженного нападения?
     Я: Я хочу сказать, что меня вообще никто не разыскивал. С чего это вдруг меня бы стали искать представители "Интерпола" ?
     Защитник:
     Если это были не представители "Интерпола", то какая же полиция разыскивала Вас?
     Я: Меня вообще не разыскивали.
     Защитник: Почему ?
     Я: Откуда мне это знать?
     И тут автор сообщает, что он допустил роковую ошибку. Он должен был ответить на этот вопрос по-другому: "Меня никакая полиция потому не разыскивала, что я никогда в жизни ничего противозаконного не совершил". Но дело происходило в зале суда, перед многочисленной публикой; фотокорреспонденты то и дело щелкали затворами, а просто корреспонденты бегали к телефонным аппаратам, чтобы передать ответы Кишона в редакцию, и автор очень нервничал.
     Перекрестный допрос возобновился, и на этот раз свидетеля стали обвинять в том, что он был осужден на 2 года тюрьмы за сооблазнение несовершеннолетней. Казуистика возобновилась с новой силой. Автор по-прежнему отрицал все нелепые обвинения, а защитник переворачивал его ответы, чтобы доказать, что в нашей стране ни в чем не повинных граждан не приговаривают, не предъявляя даже обвинения, к тюремному заключению. Стало ясно, что никакие "увертки" не помогут господину Кишону доказать собравшимся, что он честный человек. Кишон окончательно запутался.
     На него действовало неприязненное отношение публики, которая все время о чем-то шепталась, показывала на писателя пальцем изображая на своем лице саркастическую улыбку. На пятом часу его допроса в зале стали расхватывать свежие номера одной ловкой газеты, успевшей напечатать на первой полосе аршинными буквами: "Кишон соблазнил малолетнюю!" Под этим заголовком мелким шрифтом было напечатано также: "К. все отрицает - его допрос продолжается".
     Когда в руках адвоката появился длинный список вопросов, касающихся мнимых преступлений Кишона, им овладел скрытый ужас, и во всю силу легких свидетель начал кричать, что он один, и только он один раздавил велосипедиста на шоссе в Тель-Гиборим…
    
Судья поставил его на место, указав, что пока Кишон всего лишь свидетель и что допрос продолжается. Последняя часть допроса касалась полученных писателем трех персидских ковров от одного из самых преуспевающих импортеров в стране. К моменту завершения допроса подоспело уже второе издание газет с портретом автора на первой полосе и с новыми аршинными заголовками.
     В итоге служка суда тайно вывел "героя" из здания правосудия задним ходом, чтобы он не попался в руки разгневанной толпы, собравшейся у подъезда и размахивавшей палками и камнями, спустя, примерно, час после выхода в свет третьего издания газет.
     C тех пор автор стал прятаться от людей и ждать, чтобы в ближайшие годы вопросы адвоката были преданы забвению.
     "Кто-то, по-видимому, оклеветал Йозефа К., потому что, не сделав ничего дурного, он попал под арест", - так начинается роман "Процесс" Франца Кафки. По ходу романа г-н К. понимает, что является частью системы, которая его и преследует. В итоге он не может, да и не хочет уйти от суда - система способна убедить человека, что он виновен по определению, и наказание воспринимается им как должное. "Нет сомнения, - говорит Йозеф К., - что за всем судопроизводством, то есть в моем случае за этим арестом и за сегодняшним разбирательством, стоит огромная организация… А в чем смысл этой организации, господа? В том, чтобы арестовывать невинных людей и затевать против них бессмысленный и по большей части - как, например, в моем случае - безрезультатный процесс. Как же тут, при абсолютной бессмысленности всей системы в целом, избежать самой страшной коррупции чиновников?.."
     Без сомнения, самый горький из рассказов новой книги "Процесс" не случайно назван автором так, как одноименный трагический роман Ф.Кафки. И сходство ситуаций рождает в сердце читателя тревогу и страх - не попасть бы случайно в жернова этой самой государственной машины: "Не по Кафке. А впрочем" - неслучайная приписка автора к названию рассказа… "Процесс" Кишона - почти трагифарс.
     Темы рассказов новой книги охватывают самые разные стороны жизни израильтян: "Существует ли ипично израильский юмор?" - стражи порядка при исполнении служебных обязанностей: с риском для жизни писатель проникает в зал на собственное выступление, не на шутку сражаясь с охранниками, едва не лишившими его жизни. "Ватик"- ("Старожил") - новый репартиант глазами израильтянина-ватика. "Bon voyage" - напутствия будущим шлихим, отправляющимся за границу. "Так, значит я прав" - сетования публициста на "настоящую демократию" в Израиле. "Не по телефону"- общая тенденция израильтян страшиться откровенных разговоров по телефону (и не случайно библейский Адам говорит Всевышнему в ответ на вопрос "Не ел ли ты плодов… ?" - "Пожалуйста, не по телефону…" "Превышение скорости" - душещипательный разговор с дорожной полицией. "Изнасилование, поощряемое государством" - размышления о законе, который поощряет насилие (если бы за изнасилование давали 20 лет тюрьмы, кто бы предпочел столь сомнительное 10-минутное удовольствие?). "Женский инстинкт" - отчаяние ревнивой жены и ее жалобы на неверность мужа, завешающиеся пародоксальным признанием того, что вот уже 20 лет она изменяет супругу, а он так и ни разу не приревновал ее. "Как приобрести друзей" - дружеское участие соседей из дома напротив, рассматривающих семью писателя и его самого через гонконгский бинокль.
     Некоторые рассказы посвящены бытовым сторонам жизни и написаны в добродущной и теплой манере юмориста: "Первый супермаркет в Тель-авиве", "Сосуществование с муравьями", "Хамсин и серебряное наваждение", "Загадка третьего винта". "Эстафета медикаментов", "Целебные этикетки", "Лишний вес", "Мера за меру", "Идеальный брак", "Как отвыкнуть от вредной привычки", "Надо иметь хорошего адвоката" и др.
    
     Семейная тема представлена в книге рассказами: "Рождение отца", "Пурим" или Операция "Аполлон". Необыкновенно задушевно выписан автором молодой отец. Вначале он хладнокровно иронизирует над поведением будущих пап, а затем, когда дело доходит до собственных мук ожидания рождения будущего ребенка, впадает в "совершенное" безумие.
     Тема художника и искусства звучит в рассказах: "Конец фельетониста", "Мой читатель" - в последнем рассказе автор иронизирует над тем, как меняется отношение писателя к ЕГО читателю в зависимости от того, как читатель реагирует на его художественные перлы. "Парадиз Америка" - ирония над богатством американских писателей, пользующихся заботой у себя на родине, и "голым" почетом, которым окружают творческую интеллигенцию в Израиле
     Несмотря на то что рассказы Кишона изображают смешные - порой гротесковые - ситуации, они заставляют читателя задуматься о многих серьезных вопросах и проблемах израильской жизни... Да, они написаны легко, с заразительным юмором, они сразу покоряют нас, но это тот самый юмор, который помогает, как заметил Зиновий Паперный, имея в виду не только евреев, - помогает нам не жить и работать, а выжить, несмотря на все то, что мешает нам работать и жить".
     Известно, что смех возвышает смеющегося над объектом смеха. Смех над собой возвышает человека над самим собой. Он обнаруживает силу человеческой личности при всех ее слабостях. То же относится и к личности целого народа. Может быть, эта способность, смеясь осознавать свои недостатки и тем утверждать свои действительные достоинства, - одна из важных причин жизнестойкости еврейского народа...
(Л. Столович. Из предисловия к книге "Евреи шутят")
    
     Эфраим Кишон писал о своей стране, что это - страна неограниченных границ, самая тесная страна на свете, страна, где каждый гражданин волен высказывать свое мнение, страна, где не верят в чудеса, но их все-таки принимают в расчет, страна, где каждый человек - солдат, но, несмотря на это, и каждый солдат - человек.
     Свое высказывание Эфраим Кишон завершает любопытной фразой: "Это единственная страна на свете, в которой я могу жить". К сказанному, как это не грустно, следует добавить, что Эфраим Кишон живет не только в Израиле, но все больше - в Швейцарии, куда он сбегает из "не самой идеальной в мире страны", но все-таки страны, явно не имеющей серьезных конкурентов как объект для юмора…" "…прогнило что-то в датском королевстве...", если это так.
    
Вернемся к загадочной шляпе израильского юмориста. Cравнивая стеклянную шляпу и обыкновенную, Эфраим Кишон заметил, что у упавшей шляпы из стекла есть несомненное преимущество перед обычной слетевшей шляпой. В чём же выражается это преимущество?
     За стеклянной шляпой не надо нагибаться.
    
    
    
    
    
    
    

    
    
    



   



         
___Реклама___