Это счастье, когда есть дом. Да ещё и не один. Вот вам живой пример.
Пол-арбуза и три кружки дюссельдорфского тёмного пива «Schlцsser Alt» давали себя знать. С физиологией не поспоришь: накопленная в моём несчастном организме жидкость настоятельно искала выхода. А его, похоже, не было…
По крайней мере в требуемые сжатые сроки. Алкаемой кабинки с черными силуэтами человечек в брючках и юбочке на дверях и такими в данной острой ситуации манящими словами «Herren» и «Damen» в обозримом пространстве, как назло, не наблюдалось. Не говоря уж о желаемой бесплатности данного сервиса, это уж вообще заоблачные мечты... А до дома, до уютной привычной кафельной комнатки, оазиса для уединения, было, увы, слишком далеко, минут сорок на трамвае, которого ещё надо дождаться…
И тут – бывает же такое везение! – я вспомнил очень кстати про свой второй дом, мимо которого как раз – совершенно случайно – проходил мой путь. Спасительная память высветила в моей голове ярко-зелёный плакат, всегда висящий в фойе нашей Общины, и напоминающий (конечно, на чистейшем хох-дойче) всем нам, её членам, что мы в этом помещении желанны в любое время суток: «ОБЩИНА – ВАШ ВТОРОЙ ДОМ!». Конечно, я обрадовался спасительной идее, возможности скорого избавления от тяжести проклятой физиологии, вспомнив о том, что в моём втором доме мне будет столь же уютно в уединении, когда я сбегу по ступенькам лестницы в подвал (по здешнему – Untergeschoss) и окажусь наконец в кафельном рае с тем самым черным силуэтиком в брючках на двери…
Я подошёл к хорошо знакомой ограде здания Общины, у ворот которой беседовали мужчина и женщина, и, машинально напялив на лицо традиционную улыбку (мол, «Guten Tag – Шалом!», ребята!), намеревался, не задерживаясь, прошмыгнуть внутрь, непосредственно к входным стеклянным дверям. Но… не тут-то было. С первого раза прошмыгнуть не удалось. Путь неожиданно перегородили, плечом к плечу, сразу оба беседовавших, и мужчина, и женщина:
– Энтшульдиген, – строго сказала дама, позабыв надеть улыбку. Мужчина синхронно перевёл мне её мысль: – Вы куда?
– Я?.. – не понял я, не ожидая преграды. И хотел уже было продолжить своё поступательное движение, но что-то мне мешало: – То есть… кто? Я, что ли, куда? Я туда, внутрь.
– Вас воллен зи, Херр…? (Куда, мол, прёшь, козёл?) – дама, оттеснив своего собеседника, похоже, была настроена решительно. «Какой-то форменный „no passaran!", – вспомнилось из литературы. Но все мысли и чувства мои в этот момент вообще-то были совсем не о том… Физиология в виде пол-арбуза и трёх кружек «Schlцsser Alt» давила на меня изнутри, ударяла в голову и мешала сосредоточиться. А тем временем бдительная дама встала грудью на защиту здания и не собиралась отступать: – Вас воллен зи?
От такого напора и необходимости что-то быстро соображать у меня слегка помутилось в голове, что немедленно откликнулось давлением в нижней части переполненного организма… Я попытался выдавить из себя что-то на понятном ей языке. Но попытка оказалась неудачной…
– Можете говорить по-русски, – пришёл мне на помощь мужчина-собеседник, который при ближайшем рассмотрении оказался не собеседником, а таким же охранником, как и дама. Только уже русскопонимающим.
– А что говорить-то? Мне надо туда, в общину, в мой «второй дом»… – промямлил я, но охранники всё равно, кажется, меня не понимали. Не давали беспрепятственного прохода, стоя плотно прижавшись друг к другу. Протиснуться между ними было нереально. Тем более мне в моём состоянии, когда малейшее давление на мой организм (и даже простое прикосновение к нему, особенно в нижней, самой чувствительной его части), могло кончиться конфузом на всю улицу… Я продолжал мямлить: – Ну… Не могли бы вы пропустить меня туда?.. Я хочу… там… (я вспомнил вдруг)… посмотреть объявления на Доске объявлений!
– Вас загт Херр? – нетерпеливо спросила мужчину дама (мол, «что несёт этот русский Херр?»).
– Он хочет почитать объявления в фойе, – бросил он ей на хох-дойче, а потом мне: – А вы, собственно… кто такой?
– Я собственно?.. – Я стоял и ёрзал уже на одной ноге, а другой пытался зажаться так, чтобы не случился вышеупомянутый конфуз на всю улицу. Да и штрафы за подобные конфузы здесь, я слышал, берут сумасшедшие. Себе дороже. – Я… обычный член. Общины, – почему-то добавил я.
– Вы что, действительно член? – он, похоже, мне не верил.
– Член, конечно, член! А как же! Нашей общины!! Член!!! Могу показать…
– Ах, член… Он член общины, – повернулся охранник в строгой даме. – Наш член. И, говорит, может показать...
– Что показать-то? – не врубился я, хотя все мысли были об одном: «Если, не дай бог, попросят показать, мой организм лопнет»…
– Ну, раз член… А оружие у вас есть?
– Какое ещё оружие?.. И зачем оно мне здесь, в моём втором доме?
– Ну как зачем? Для самообороны, допустим…
– А на меня вроде никто не нападает… Только вот вы. Так мне можно пройти? – Я нетерпеливо двинулся вперёд, но тут вновь возникла дама. И опять за своё:
– Вас воллен зи?
Я не выдержал и ка-ак психану на хох-руссиш:
– Я член! Член, как и вы! Член я, член! Могу показать... Вот… моя фамилия, видите… Член Общины! Община – мой второй дом! Там плакат висит, помните?.. Может человек свободно пройти в свой дом, даже если он у него и второй!??.. Я больше не могу терпеть!!! Я член и хочу пройти в мой дом, чтобы, извините, хотя бы просто посс… пос…
– Посмотреть! Он хочет посмотреть на доску объявлений! – перебил меня охранник, переведя ей с русского на немецкий мою с… суть… Она медленно, нехотя, пошла открывать своим ключом дверь в мой второй дом.
…Я почти вбежал в фойе, позабыв про обязательную улыбку и «данке шён», про всё на свете, кроме своей нужды, хотя, в сущности, и довольно малой… Промчался мимо доски объявлений прямо к лестнице в подвал, даже не вспомнив, что на самом деле он не подвал, а «Untergeschoss»…
…Оказавшись в кафельном раю, я в тот же миг понял: вот оно, настоящее счастье! Счастье, когда у человека есть дом. Тем более – второй…
