Margolin1
Юлий Марголин


МАЛЕНЬКАЯ ОДИНОКАЯ СТРАНА…


     1.
     «Маленькая одинокая страна» – этими словами кончается статья о Мединат Исраэль одного из иностранных корреспондентов в Тель-Авиве.
     «Маленькая одинокая страна», но когда стоишь на площади Муграби в потоке уличного движения, среди шума и грохота, то легко забыть о том, что видят глаза чужих. Центр Тель-Авива выглядит, как центр нормального европейского города, и ничего не показывает, что в нескольких километрах отсюда начинается пустыня и стоят вооруженные силы смертельного врага. Если наша национальная территория мала, можно утешить себя тем, что мы велики в другом смысле – прошлой культурой, упорством духа и волей к жизни. Но почему же мы так одиноки? Что дает повод иностранцу говорить о нашем одиночестве?
     Разве нет у нас друзей во всех странах Европы и Америки? Разве миллионы евреев, рассеянные во всем мире, не образуют периферии этой маленькой страны? Разве не развевается наш флаг в полукруге флагов Объединенных Наций? В памяти встают эпизоды недавнего прошлого. Трумэн принимает из рук Вайцмана свиток Торы. Громыко держит знаменитую речь на форуме наций. Из французских портов и чешских аэродромов отходят на помощь стране, отражающей натиск врага, транспорты оружия. Добровольцы стекаются на помощь. Сотни тысяч людей во всем мире приходят в движение. Есть ли еще страна, которая бы так была связана с внешним миром нитями интересов, расчетов, планов и комбинаций, как наша? Так ли мы одиноки в самом деле?
     Разное бывает одиночество. Прежде всего, одинок человек, на которого никто не обращает внимания. В этом смысле еврейский народ никогда не был одинок. В 1941 году за стенами варшавского гетто сотни тысяч людей, отрезанные от мира, не были одиноки. Они были бы счастливы, если бы окружающий мир забыл о них. Но ни на секунду они не могли выйти из круга деятельной ненависти, которая готовила им смерть. Мы, в нашей маленькой стране, тоже не можем пожаловаться на недостаток внимания к нам со стороны соседей, близких и далеких. Не в этом смысле можно говорить об одиночестве Мединат Исраэль.
     Но есть еще другой смысл слова «одиночество». Одинок тот человек или народ, который не в состоянии привлечь к себе прочной симпатии окружающих. Есть мнение, что между народами вообще не бывает симпатии и любви. Кто любит итальянцев или китайцев? «Ашомер Ацаир» хотел нас уверить, что он любит арабов, но это очевидный нонсенс или даже ложь. Арабы не поверили лозунгам «Ашомер Ацаир» и были правы. И когда, в ответ на лозунг об «ахват амим» (братстве народов) выступил Ури Цви Гринберг с его горячим призывом к еврейскому народу: «Любите друг друга – любите великой любовью», – кто не почувствовал в этих словах великого одиночества великой «loneliness» народа, который выпал не только из «ахват амим», но из всяких нормальных международных отношений? Ибо нормальные международные отношения не строятся на сентиментах, на трактатах и параграфах, на взволнованных переживаниях; на голом цинизме и холодном расчете. И если у нас так мало искренних друзей на свете, то это объясняется тем, что мы действительно не имеем правильного подхода к народам мира. Либо мы их «любим» – до самозабвения, и потом наступает разочарование, как у немецких евреев и других ассимилянтов, либо мы с ними играем холодную и скверную игру, без внутренней близости и уважения к их святыням. Кто еще, как еврей умеет плевать на то, что лежит в основании жизни окружающих народов? Полторы тысячи лет галута образовали пропасть между нами и миром, и не легко перебросить мост через нее.
     Мы – маленькая одинокая страна, прежде всего по своей собственной вине. Для всего есть объяснение, всему можно найти причины. Но раньше следует установить факты, и я думаю, что есть в нашей жизни такие факты, которые надо устранять, это важнее, чем объяснять их. Среди этих фактов я нахожу болезнь поколения: холод сердца и сухость мысли – плачевную неспособность еврейского духа охватывать те исторические реальности, от которых он был искусственно отделен полторы тысячи лет.
     Когда вы читаете в нашей «левой» прессе о еврейском «фашизме», знайте – это ложь. Было время, когда некоторые еврейские деятели строили свои расчеты на ориентации на фашизм, ибо они думали, что будет лучше для евреев. Но фашистами они не были, потому что фашизм – это ВЕРА, а сердце этих людей было холодно, как лед. И когда те же самые люди убедились, что фашизм разбит, а на его месте цветет коммунизм, они с такой же легкостью начали улыбаться Сталину. Сердце и мозг их пусты. Их просоветская ориентация стоит столько же, сколько флирт с Муссолини. Они не коммунисты и не фашисты. Они бедные одинокие люди в мире великой вражды, которые хотели бы иметь немного счастья в этом мире, немного «успеха». Они еще не схватили секрета большой политики: что история не строится на цинизме, а на великой верности универсальному идеалу.
     Если кто-нибудь вам расскажет, что у нас есть коммунисты – не верьте, и это ложь. Есть у нас «Мапам», есть коммунистические деятели, есть люди, которые хотят «дружбы» с Советским Союзом, но все это – по расчету, как карточные шулеры, которые думают, что обманут своего партнера. Они его не обманули. Советский Союз их любит так, как они любят Советский Союз. И нет более одиноких, более несчастных и более залганных людей в нашей стране, чем эти господа, которые выдумали себе свои идеалы и боятся посмотреть в лицо фактам.
     И когда я говорю себе и другим, что существует в мире западная демократия, и мы, евреи, у себя на Родине принадлежим к ней, составляем ее часть, я понимаю, какой силе я бросаю вызов Loneliness – одиночество галута – становится на дыбы. Стать на сторону демократии – ведь это внутреннее обязательство! Ведь это – мобилизация на фронт мировой истории. Это против всей традиции галута. Евреи, которые живут в Париже, издеваются над западной демократией в своей ежедневной прессе. Евреи, которые живут в Москве, не имеют права писать о том, что они думают о советском строе. Евреи на Родине имеют это право, но не хотят. Только бы не принять решение, остаться в стороне от истории! Спросите у людей, которые у нас играют в политику: уважают ли они западную демократию, культуру Запада, свободу Запада? Они ответят – нет! Ненавидят ли они Запад? – тоже нет. Каково же их отношение? Никакое. То же и с коммунизмом, и с фашизмом (если они не угрожают прямо). И есть фраза, которой в этом случае прикрывают равнодушие: «Для нас существуют только интересы нашей родины». Откуда же вам знать, в чем интересы родины, если вы потеряли компас в море истории и не знаете своей конечной цели? Конечная цель – это свободное демократическое государство в исторических границах, в свободной и демократической Европе. Если вы только одно слово пропустите в этой формуле – вся она потеряет смысл. Без свободы нет демократии. Без демократии, в западном, в европейском смысле этого слова – нет еврейского государства, ни в границах Халуки, (раздел страны в 1947 году) ни в исторических границах. Куда вы нас ведете, господа? В Европу или из Европы? Что в вашем сердце? Любовь к свободе или холод ниже нуля? Действительно ли вы хотите остаться чужим всем великим идеям настоящего и будущего? Когда я разговариваю с некоторыми «вождями» нашего времени, я вижу, что они, в сущности, ничего не любят, ничего не ненавидят, ничего не уважают и ничего не хотят, кроме «успеха» и власти. А потому они и не удостоятся успеха, и движение, которое им доверится, потеряно.
    
     2.
     Сделаем краткий баланс.
     Державы и силы нашей эпохи относятся к нам со справедливым и заслуженным недоверием. Единственное, что их дипломаты признали за нами – это право на государство Халуки, т.е. на компромисс с арабами. И это признание тоже не наступило бы, если бы не кровь, жертвы и фанатизм нашей Махтерет. Советское правительство справедливо не доверяет сионистскому государству: что общего между коммунизмом и сионизмом? Правители западных государств относятся с глубоким недоверием к помещикам, основу поведения которых составляет хитрость и беспринципность. Заграничные евреи не доверяют нашему правительству. Внутри государства одна партия не доверяет другой. Мы живем в атмосфере всеобщего недоверия.
     Люди, которые вчера были «профашистами», а сегодня «прокоммунисты», не принимаются всерьез никем ни на Западе, ни на Востоке. Люди, которые атакуют американский империализм, возмущены стремлением американского правительства ослабить нас. Пусть эти критики поставят себя на место западных министров: дали бы они средства государству, позиция которого по отношению к Западу двусмысленна? Создалось положение, в котором мы крайне подозрительны для всех без исключения. Это-причина нашей настоящей и трагической изоляции во всем мире.
     Дружба – дело взаимное. Мы так много говорим о взаимности, что забыли, что не могут требовать дружеского отношения к себе люди с пустым сердцем, без убеждений, не демократы и не антидемократы, люди, которые укрылись в глубокой политической и духовной провинции и ждут «оказии», чтобы что-нибудь «схватить» или «заработать» на международном рынке. «Пропустили оказию!» – ходячая фраза у нас. Мы, наверное, пропустили много оказий и еще пропустим, пока не научимся правильному подходу к проблемам времени.
     Серьезно и с уважением относятся к людям веры, глубоко закорененным в исторической действительности. К политическим спекулянтам относятся с иронией и осторожностью.
     В прошлом были у нас Шломо Бен Иосеф и Дов Грунер. Они не были циниками, и у них было за что умереть. А теперь наши «программы» – набор гладких и неискренних слов. За них никто не пойдет на смерть. За них даже к избирательной урне поленятся пойти.
     Отвратительные и вызывающие тошноту явления в нашей политической жизни – это люди, которые между собой говорят одно, а с общественной трибуны – другое. И если мы хотим, чтобы изменилось к нам отношение на Западе, надо искоренить ложь и лицемерие из нашей жизни.
     Можем ли мы быть друзьями Запада? От ответа на этот вопрос зависит наше будущее. Для примитивных негров в Центральной Африке Запад – это полицейский с палкой и товары, которые они сами сделать не могут. Запад для них – грубая внешняя сила эксплуатации. И только на высшей ступени европейского образования они начинают понимать, что Запад – это сила общественного мнения, идея Свободы и наука. Дорога к освобождению ведет через школу западной культуры. Наши враги запада часто стоят на уровне дикарей. Запад для них – это английское, американское или французское правительство, «министр колоний» или Уолл-стрит. Западная ориентация для них – подчинение политике Лондона, Парижа или Вашингтона. Такое понимание свидетельствует о глубоком недоразумении. Запад – это народы, с которыми мы хотим жить вместе; идеи, которые общи нам и этим народам. Западная ориентация – это преодоление одиночества не через отказ от нашей самостоятельности, а через скрепление политических, культурных и экономических связей. Западная ориентация ни в чем не затрагивает наших национальных идеалов и не превращает нас в сателлитов Америки. Те, кто зовут на Восток, с его диктатурой и нетерпимостью, зовут нас к потере самораздельности.
     Лозунг «лицом к Западу» значит у нас конкретно: отклонение просоветской идеологии, сопротивление монополизации и регламентации хозяйства и культуры, корни которых на тоталитарном Востоке, планирование не по-советски, а по американскому типу (где частный капитал не рассматривается как враг народа), открытые двери и мир, свободный выезд и въезд, максимальное облегчение кругооборота товаров; максимальный либерализм, свобода инвенстиций, свобода строительства. Готовность к политическому сотрудничеству с Западом, без малейших уступок в нашей национальной программе. Интенсивная пропаганда на Западе, объяснение нашей позиции всем тем кругам, которые до сих пор не знают, чего мы хотим.
     До сих пор только «крайне левая» испытывала у нас потребность вырваться из круга одиночества. И как она это делала? С помощью лжи, потому что идея «ахват амим» остается иллюзией, пока она обращена к Востоку. На Востоке молчат народы, и от их имени говорят правительства. Там у нас друзей нет. Там сионизм считается политическим преступлением, запрещена алия, подавлен иврит. И все-таки многие люди в нашей стране идут за иллюзией дружбы Востока, потому что одиночество невыносимо, и они ищут утешения хотя бы во лжи. Однако ложь еще никого не спасла. Если есть у нас что-либо в этой стране – то благодаря Западу. Сотрудничали ли мы с ним или боролись, принимали помощь или спорили – всегда был перед нами Запад. Как птица не может жить под водой, так еврейский народ не может ни жить, ни дышать на советском востоке.
     Первое условие для политического обновления – смело говорить правду. В этой стране стало трудно говорить правду. Политический парадокс нашего времени, что люди, которые борются против политической изоляции Мединат Исраэль – сами одиноки в среде своего народа. «Маленькая одинокая страна» боится дать им свободу слова в своей прессе и литературе. Но мы верим, что логика исторического развития окажется сильнее, чем традиция галута. Придет время, когда мы не будем одиноки в своей стране, и наша страна не будет одинока в мире.
    
    

   


    
         
___Реклама___