Umerova
Елена Умерова
Мой дедушка



     Мой дедушка был очень неплохим художником-копиистом. В его книжном шкафу стояли серии альбомов по искуству и живописи, большей частью зарубежных изданий. Часть альбомов была на немецком. Когда я просила мне что-нибудь прочесть, дед говорил, что не любит немецкий язык. Он и на идиш не говорил. Первая причина банальна - не с кем. Вторая - еще банальнее - идиш тоже напоминал деду немецкий. Во время Второй мировой погибла вся его семья - шестеро братьев и сестер, мать и отец. Они бежали из Польши - в Украину, из Украины - в Беларусь. Подальше от немцев. И попали под бомбежки. Они, видимо, погибли. А он - спасся. Так получилось.
     Дед очень хотел в Союз. Он был ярым атеистом, постоянно ругался с религиозными родителями и братьями. "Моя мать была очень образованной женщиной. И вышла замуж за отца, который только и знал, что молиться", - ругался дед.
     В Союзе его любовь оценили в восемь лет в Сибири. В лагере выяснилось, что портреты вождей нужны всем, поэтому отсидел он достаточно спокойно. Начался срок поселений в Сибири. Он встретил мою бабушку, отмотавшую год за потерянную питерскую прописку. Бабушка была обычной русской женщиной, она немного заикалась после контузии, полученной на фронте во время службы. Он ей не понравился с первого взгляда. Поженились. Родилась моя мама. Потом - мой дядя. Потом они переехали из Сибири в Алма-Ату.
     Сколько я помню деда, он всегда хотел в Израиль. Говорил, что его мечта - жить в кибуце. Он пытался репатриироваться первый раз в 1938 году. Были готовы даже документы, но их украли и продали. Это было еще в Польше. Семью свою искал всегда. Он не верил, что они умерли, но "органы" на все запросы отвечали "нет данных".
     Через два года после смерти деда мой дядя уехал в Израиль. Вдруг. Навсегда. И наудачу подал розыск родственников не только на фамилию двоюродного брата деда Гринберга, а и на свою фамилию - Шпун. Фамилия Шпун оказалась единственной в Израиле.
     Они не погибли. Большинство членов семейства Шпун приехали в Израиль в 1948. Одна семья прибыла из Бобруйска в 1978. Все эти годы они ставили свечу по своему погибшему старшему брату Мордехаю, моему деду. Его могила все эти пятьдесят лет находилась на иерусалимском кладбище. Потом рядом с его могилой похоронили его мать...
     Двое его братьев до сих пор живут в Чикаго, в Штатах. Младшая сестра - в Иерусалиме. Вдова брата - в Петах-Тикве.
     Когда мы приехали, хотели перевезти останки деда в Израиль. Но потом поняли, что это ему и не нужно - его могила всегда была здесь.
     Моего деда звали Марк Элиевич Шпун. Уже после его смерти я узнала его настоящее имя - Мордехай...
    
    

   


    
         
___Реклама___