     25 февраля 1956 года. Большой Кремлевский дворец. Огромный зал полон. Идет последнее, закрытое заседание XX съезда КПСС. Председатель Н.Булганин объявил повестку дня: "О культе личности и его последствиях". На трибуне - Н.С.Хрущев. Напряженная тишина царит в зале, только шепот в президиуме несколько нарушает ее: это В.Молотов, Н.Булганин, К.Ворошилов, Г.Жуков тихо переговариваются, с недоумением фиксируя каждое отклонение оратора от уже обсуждавшегося текста доклада. По ходу речи оратор распалялся от собственных слов - и это передавалось слушателям. Потрясенные, они встретили окончание речи бурными аплодисментами. Она была подобна взрыву бомбы. И это, действительно, была бомба, политическая бомба Кремля

1.
     Она готовилась около трех лет, и теперь взорвалась. Так произошло событие, которое быстро вырвалось за рамки Кремля, Москвы, Советского Союза, стало событием мирового масштаба. То был водораздел в истории СССР, международного коммунистического движения, так называемых стран народной демократии и, в сущности, всего мирового сообщества.
     В сознании людей утвердилось убеждение: основная роль в разоблачении культа Сталина и его преступлений принадлежит Н.С.Хрущеву, с этих позиций написаны известные ныне во всем мире воспоминания самого Хрущева, многие официальные и неофициальные материалы. Но так ли это на самом деле?
     В последние годы появились новые материалы. В частности, воспоминания А.И.Микояна, члена президиума и секретаря ЦК КПСС в 50-е годы Н.А.Мухитдинова, секретаря ЦК КПСС в 1955-1957 годах Д.Т.Шепилова, заместителя председателя КГБ СССР Ф.Д.Бобкова, профессоров В.Наумова и Н.Михайлова, работника ЦК КПСС писателя Н.Зеньковича и др., а также некоторые труды по истории, в которых приводятся вновь выявленные архивные сведения.
     Использование этих материалов дает возможность более полно и точно ответить на многие вопросы.
     В последние годы жизни Сталина, особенно в последние месяцы, положение в руководящем ядре партии явно осложнилось. Престарелый вождь высказывал подозрения в адрес таких деятелей, как Молотов, Микоян, Берия, Ворошилов. На пленуме ЦК после XIX съезда партии в октябре 1952 года Сталин произнес речь, в которой содержались серьезные обвинения в адрес Молотова и Микояна. Политбюро, состоявшее из 10 человек, было упразднено и создан президиум из 25 человек - создавалась прямая угроза "смены кадров". В Грузии было сфабриковано так называемое мингрельское дело, в сущности, направленное против мингрела Берии. Запахло новой чисткой - и некоторым бывшим членам Политбюро будущее ничего хорошего не сулило.
     Смерть Сталина была неожиданной, но не вызвала растерянности среди его преемников. Напротив, их действия были организованными и оперативными.
     Нуридцин Акрамович Мухитдинов, молчавший около полувека, недавно заявил: "Возникает вопрос: было ли заинтересовано ближайшее окружение в его (Сталина. - А.Ч.) выздоровлении? Рискну сказать, что вряд ли" (Зенькович Н. Тайны уходящего века - 3. Лжесвидетельства. Фальсификации. Компромат. М., "Олма-Пресс", 1999, с. 164). Уже в первые дни после смерти Сталина формировалось негативное отношение к культу личности, и это становилось основой новой государственной политики. Это чувствовалось уже на пленуме ЦК КПСС 14 марта 1953 года. Выразивший несогласие с новым курсом И.Ф.Тевосян распрощался с высокими партийными и государственными должностями и был направлен послом в Японию. Даже менее радикальный в этом плане А.Андреев вскоре оказался не у дел.
     Наиболее негативное отношение к Сталину выразил Л.П.Берия - это впервые было изложено американским историком Абдурахманом Авторхановым в книге "Загадка смерти Сталина". Автор сформулировал понятие "меморандум Берии". Его суть такова: передача власти от партии правительству; проведение политики "коренизации" в национальных республиках; прекращение строительства социализма в ГДР, курс на создание нейтральной объединенной Германии. Важнейшими элементами новой политики были ликвидация сталинского репрессивного режима, запрет пыток, широкий пересмотр дел политзаключенных, разрушение дутых полит-процессов, сокращение функций МВЖ и т.п
     Берия считал, что стране нужен АНТИСТАЛИН. Л Берию, по сути, можно считать инициатором разоблачения культа Сталина и проведения антисталинского курса. Как известно, многого из своей программы он не успел осуществить.
     Второе в этом смысле лицо, гораздо менее радикальное и последовательное, - А И Микоян, умный и ловкий политик, попавший в опалу в последние месяцы правления Сталина Очевидно, не случайно после смерти Сталина к Микояну стали обращаться члены семей репрессированных с просьбами о пересмотре дел Микоян направлял эти документы новому генеральному прокурору СССР Р Руденко Он быстро сориентировался в ситуации, тем более что весной 1953 года J1 Берия стал озвучивать сообщения о зверствах, которые творились при Сталине в органах ГБ Руденко приступил к реабилитации жертв сталинского произвола. А Микоян сообщил об этом Хрущеву, настаивая на оповещении обо всем этом на первом же съезде партии Если этого не сделать, то придет час, когда правда выйдет на поверхность, и тогда новое руководство окажется в роли преемников Статна и разделит с ним всю ответственность Микоян предложил создать комиссию по изучению материалов массовых репрессии 1937-1940 годов. Хрущев, человек смекалистый, не мог пройти мимо подобной инициативы. Но в своих мемуарах он предложение Микояна даже не упомянул, напротив, "насколько я припоминаю, - писал он в мемуарах, - Микоян не поддержал меня активно, но и не сделал ничего, чтобы сорвать мое предложение". Итак, у истоков разоблачения репрессивной политики Сталина и проведения нового курса стояли Л.П.Берия и А.И.Микоян, очередные намеченные жертвы Сталина. Правда, оставалась еще одна такая жертва - В. Молотов, но о нем ниже. Кстати, инициативу Микояна признает Молотов; он также обвинял Микояна в том, что последний не соглашался с отстранением Берии (Чуев Ф. Молотов. Полудержавный властелин. М., "Олма-Пресс", 1999, с. 413,439).

2.
     Уже в начале деятельности Р.Руденко по пересмотру фальсифицированных процессов Н.Хрущев обратился к нему с вопросом, можно ли вообще верить в подлинность этих процессов? Особенно Хрущева интересовал вопрос о виновности Н.И.Бухарина - это можно объяснить симпатиями Хрущева к нему. К чести Руденко, его ответ был отрицательным, что по тем временам звучало весьма смело и для многих неожиданно. Значительные сомнения вызвало у Хрущева и количество "врагов народа", которые были "раскрыты" в 30-40-х годах. Как это могло произойти? Мысль о широком и справедливом расследовании этих событий все более захватывала Н.С.Хрущева. Чем объяснить столь активную роль этого человека в разоблачении культа Сталина, в реабилитации миллионов жертв? Вопрос достаточно сложный, и ожидать точного и полного ответа на него трудно.
     Сталин не уважал Хрущева. Он признавал его работоспособность, исполнительность, надежность, очевидно, личную преданность ему, но, прежде всего, он видел в Хрущеве "Мыкиту" - малограмотного (правда, "шибко" умных в своем окружении Сталин постарался уничтожить, но дураки и неумехи ему тоже были не нужны), недалекого, пьющего, могущего сплясать и сыграть роль шута - чем Сталин время от времени и пользовался.
     Сталин не совсем верно оценивал Хрущева - его хитрость, затаенность, природную смекалку, уязвленное чувство собственного достоинства, обиды и т.п., что часто свойственно "униженным и оскорбленным" выскочкам.
     Еще одно малоизвестное обстоятельство: член партии с 1918 года, Хрущев в начале 20-х годов голосовал за троцкистскую резолюцию. Факт этот, со слов самого Хрущева, был известен Сталину, но тот смотрел на него сквозь пальцы - что не очень для него характерно.
     Широко бытует мнение, что Хрущев затаил злобу на Сталина, который отказался помиловать сына Хрущева Леонида, и тот был расстрелян как изменник Родины. "Хрущев в душе был противником Сталина, - заявлял Молотов. - Сталин - все и вся, а в душе другое. Личное озлобление его на любые шаги толкает. Озлобление на Сталина за то, что его сын попал в такое положение, что его расстреляли. После такого озлобления он на все идет, только бы запачкать имя Сталина" (Чуев Ф. Указ, соч., с. 421).
     Хрущеву приписывают такую неосторожную фразу в присутствии приближенных: "Ленин в свое время отомстил царской семье за брата, а я покажу мертвому Сталину за сына, где живет кузькина мать" (Зенькович Н. Указ, соч., с. 433). Были ли подобные мотивы в поведении Хрущева при разоблачении Сталина? Вне всякого сомнения. Хрущев также понимал, что слава борца со сталинским злом, за поруганное человеческое достоинство, за справедливость - эта слава останется на века. Хрущеву нужен был ореол - и он его получил (хотя впоследствии не смог рационально распорядиться им). Безусловно, несмотря на оппозиционные настроения и выступления, все это способствовало укреплению власти и влияния Н.Хрущева. Мне представляется, однако, что была еще одна, может быть, основная причина разоблачения культа - тиранобоязнь, которая неизбежно породила тираноборчество. Собственно, речь пойдет о целом периоде тираноборчества, который охватил партийную и государственную верхушку страны в течение довольно продолжительного времени после смерти Сталина. Суть тиранобоязни - страх перед появлением нового диктатора, тирана сталинского образца, который вновь будет властвовать безраздельно над судьбами своих помощников, вплоть до жизни и смерти каждого, осуществлять кровавую расправу по одной лишь прихоти или подозрению.
     Кто мог прийти в качестве нового тирана? Сомнений не было: конечно, Л.П.Берия, который был умнее и способнее остальных. И его поспешили убрать испытанным путем, обвинив в том, в чем они сами были повинны не меньше его, а некоторые и больше. Берия предстал перед народом, в частности, как злой гений Сталина. Но как быть с самим И.Сталиным? надо было либо признать необходимость сталинских репрессий и всего режима, так или иначе оправдать его и в той или иной мере продолжить дело Сталина. Или подвергнуть сталинизм резкой критике, в сущности, отказаться от него. Тут ко времени вспомнили о В.И.Ленине - и дилемма приняла несколько иной вид: с кем мы - со Сталиным или с Лениным? Пойти по первому пути - обелить Сталина и продолжить его дело - оказалось невозможным по причинам, изложенным выше, кроме того, надо было взять на себя полную ответственность за прошлое, что мало привлекало. Приходило осознание исторической неизбежности других путей. Дилемма "Ленин или Сталин?" оказалась удачной находкой.
     Невиданные масштабы идеализации личности и деяний Ленина обозначили новый вектор. Осенив себя крестным знамением Владимира Ильича, руководители партии и государства, преемники и пособники Сталина вынуждены были, многие скрепя сердце, с различными оговорками, примкнуть к лозунгу "Мы за Ленина". В результате перехода на новый путь ни один старый член Политбюро (за исключением Берии, но это - особый случай) не понес ответственности за активное, руководящее участие в репрессиях: ни сам Хрущев, ни остальные: Молотов, Ворошилов, Каганович, Маленков, Микоян и др. Более того, снятые за "грехи" в новых условиях - Маленков, Молотов, Каганович - не были ни расстреляны, ни объявлены врагами народа и т.п., они только поплатились своими постами и позднее ушли на пенсию.
     Но самый характерный случай произошел с Хрущевым. Когда он вернулся домой после его отрешения от власти, он бросил портфель и изрек мудрые "слова: "Вот -главное, чего я добился. Без репрессий, без крови, ареста и прочего смещенный первый секретарь ЦК КПСС ушел на пенсию".
     Это одновременно было его поражением и его победой.

3.
     Перейду теперь к вопросу о репрессиях, которые при Сталине осуществлял сам Н.Хрущев. Масштабы их велики. В десятом номере "Военно-исторического журнала" за 1991 год опубликовано интервью с В.Прониным, председателем Моссовета в 1939-1945 годах. Он отметил, что при Хрущеве, секретаре МК партии, из 23 секретарей райкомов партии города почти все были арестованы и арестованы почти все секретари райкомов области. Были репрессированы все секретари МК партии, все заведующие отделами, включая помощника самого Хрущева.
     Известно, что в бытность Хрущева секретарем ЦК партии Украины там прокатилась огромная волна репрессий. Перед XX съездом оппоненты Хрущева запугивали его, угрожая огласить документы о его роли в организации и проведении репрессий. Как же в таких условиях Хрущев решился на доклад о культе Сталина?
     Есть сведения, в частности, в известной книге о Сталине проф. Д.Волкогонова, что к середине 50-х годов по распоряжению Хрущева была проведена большая чистка архивов. Были уничтожены многие важные документы Сталина, Берии и др. Всего было уничтожено 11 бумажных мешков документов. Видимо, речь шла о документах, неугодных Н.Хрущеву. Во всяком случае, осенью 1955 года возросла решимость Н.Хрущева выступить на съезде с докладом о культе личности Сталина. К этому времени был накоплен большой материал по репрессиям 30-40-х годов. Хрущев предложил его использовать для доклада на XX съезде. Против выступили Молотов, Маленков, Каганович. Конечно, Хрущев не мог избежать вопроса о виновности членов президиума. В мемуарах он предложил следующую классификацию: Хрущев, Булганин, Первухин и Сабуров не знали о фактах репрессий второй половины 30-х годов; Молотов, Ворошилов - знали все; Микоян и Каганович в целом знали, но детали не были неизвестны; Маленков не был инициатором репрессий, но выступал послушным исполнителем.
     Проф. В.Наумов, начальник отдела по реабилитации жертв политических репрессий администрации президента РФ, эту классификацию оспаривает. 5 ноября 1955 года на заседании президиума ЦК обсуждался вопрос о дне рождения Сталина. Каганович, поддержанный Булганиным, выступил против торжеств, Ворошилов - за, Микоян занял уклончивую позицию.
     Отсутствие единства проявлялось и далее. 31 декабря 1955 года разгорелась дискуссия на президиуме о репрессиях - об убийстве Кирова, о судьбе членов ЦК, избранного на XVII съезде, и его делегатов. Была избрана комиссия в составе: секретарь ЦК П.Поспелов (председатель), секретарь ЦК А.Аристов, председатель ВЦСПС Н.Шверник, заместитель председателя Комитета партконтроля при ЦК КПСС П.Комаров. Комиссия незамедлительно приступила к работе. Весьма содержательным было обсуждение этого же вопроса на президиуме 1 февраля 1956 года. Показания давал следователь МГБ Б.Родос, который был арестован за использование пыток. Его ответы произвели тяжкое впечатление. Против освещения действий Сталина со ссылками на документы выступили Поспелов, Микоян, председатель КГБ Серов. Молотов считал необходимым отметить в докладе, что Сталин - великий продолжатель дела Ленина. Микоян и др. были против этого. Сабуров заявил, что Сталина прощать нельзя. Маленков признал правильной подготовку критического доклада о Сталине, его поддержали Булга-нин и Первухин. Только Ворошилов согласился с Молотовым, частично - Каганович. Хрущев подвел итог: "Сталин был предан делу социализма, но все делал варварскими способами. Он партию уничтожил. Не марксист он. Все святое стер, что есть в человеке. Все своим капризам подчинял".
     Вскоре комиссия Поспелова представила доклад - 70 страниц машинописи. Выводы были строго документированы и категоричны. Они гласили: антисоветские организации, блоки и центры, якобы раскрытые НКВД, возникали на основании дел, сфабрикованных следователями с применением истязаний и пыток заключенных; фальсификации, истязания и пытки санкционировались Сталиным, партийный актив был зверски уничтожен. Сталину и некоторым членам Политбюро систематически направлялись протоколы допросов арестованных. Проводя необоснованные аресты, Ежов заявлял, что действует по указаниям сверху.
     9 февраля Поспелов докладывал о результатах работы комиссии. Видимо, он в свое время пользовался расположением Сталина. Иногда Сталин, произнося латинское изречение, шутливо говорил Поспелову: "Вот только мы с вами, Петр Николаевич, здесь знаем латынь". Но при чтении материалов нервы пожилого академика не выдержали: при изложении ужасающих фактов голос его дрожал, а из глаз текли слезы. Присутствующим тоже стало не по себе, хотя они много знали, но здесь проявился эффект концентрации материала.
     После докладчика выступил Хрущев. "Несостоятельность Сталина как вождя, - заявил он, - раскрывается. Что за вождь, если всех уничтожил? Надо проявить мужество сказать правду". Он потребовал вынести доклад на закрытое заседание XX съезда. Но Молотов остался верен себе: предложил, чтобы в докладе прозвучали слова: "Сталин - продолжатель дела Ленина" и похвала в адрес Сталина.
     Тут уж не выдержал даже Каганович: "Историю обманывать нельзя, - сказал он. - Факты не выкинешь. Правильное предложение товарища Хрущева доклад заслушать... Мы несем ответственность, но обстановка была такой, что мы не могли возражать". Затем он рассказал о трагической судьбе своего брата Михаила. Вместе с тем призвал к осторожности в выражениях, "чтобы нам не развязать стихию".
     Другие были более категоричны. Маленков: "Никакой борьбой с врагами не объясним, что перебили кадры". Аристов: "Сказать "Мы не знали" недостойно членов Политбюро". Шепилов: "Надо сказать партии, иначе нам не простят".
     В конце дискуссии определились окончательно: Молотов, Ворошилов, Каганович - против постановки на съезде отдельного доклада о культе личности, остальные члены и кандидаты в члены президиума - за.
     13 февраля президиум ЦК принимает решение: внести на пленум ЦК предложение - поставить доклад о культе на закрытом заседании съезда, докладчиком утвердить Н.Хрущева. К работе над докладом подключены были дополнительно некоторые секретари ЦК КПСС.
     Вопрос о докладчике проходил не совсем просто. Микоян предлагал Поспелова, но Хрущев отверг эту кандидатуру, ибо могли подумать, что первый секретарь ЦК уходит от ответственности. Хрущев пишет в мемуарах, что решение поставить доклад о культе личности было принято в последние дни съезда, экспромтом, под нажимом его, Хрущева, и что без этого доклад вообще бы не состоялся. Это неверно, явное преувеличение своей роли, и без того достаточно большой.
     Все шло по заведенному порядку. 18 февраля Хрущеву передают вариант доклада, над которым он работает, а 19 февраля диктует текст стенографистке. Текст рассылается членам и кандидатам в члены президиума ЦК, которые, сделав свои замечания, в целом его одобрили.
     23 февраля доклад был окончательно готов. Возник вопрос, на каком этапе работы съезда следует зачитать доклад. Ворошилов заявил, что после такого доклада выборы членов президиума могут окончиться плачевно. Решили поставить доклад на 25 февраля, после выборов руководящих органов, и прений не открывать. Таким образом, доклад о культе личности Сталина был вынесен за формальные рамки работы XX съезда и не стал его структурным элементом.
     4.
     Следующий вопрос связан с содержанием доклада. В его утвержденном тексте не все положения комиссии Поспелова нашли место. Был исключен вывод, что все "центры" и "блоки" созданы НКВД - это приводило к необходимости отмены приговоров открытых процессов, а этого допустить не решились.
     Троцкисты и бухаринцы по-прежнему "изобличались" как "враги народа", борьба Сталина с оппозицией оставалась его заслугой.
     Однако в докладе сохранялся и даже усиливался тезис комиссии о вреде и опасности культа личности Сталина, о его непосредственной вине.
     Вообще вопрос о точном содержании доклада Хрущева далеко не ясен. Проф. Н.Н.Михайлов был работником ЦК КПСС, готовил к печати в журнале "Известия ЦК КПСС" в 1989 году текст доклада Хрущева. Доклад пролежал в архиве Политбюро 33 года. Н.Н.Михайлов установил: существуют три варианта текста доклада.
     Это: 1. доклад, который произнес Хрущев на съезде; 2. правленая стенограмма этого выступления; 3. опубликованный текст. Какой из них следует считать наиболее точным? Несомненно, текст устного выступления Хрущева, прозвучавший перед многими сотнями людей и создавший первоначальное впечатление. Затем появилась правленая самим Хрущевым стенограмма этого выступления.
     Следующий этап - текст для печати. Естественно, все три текста никак не могли быть идентичными, таков "закон жанра". Третий вариант - это отпечатанная типографским способом брошюра с грифом "Не для печати". Гриф этот выглядит смешным: были отпечатаны тысячи экземпляров, которые в 1956 году рассылались в парторганизации, зачитывались на партийных и комсомольских собраниях. Эта брошюра в красном переплете становилась достоянием широких слоев населения, даже попадала на время в дома - для семейного чтения (и я был грешен).
     А где же текст выступления Хрущева? По словам бывшего руководителя Росархива проф. Р.Пихоя, он до сих пор не обнаружен.
     Очевидно, "пропажа" могла произойти только с ведома или по инициативе самого Н.С.Хрущева. Какими соображениями руководствовался он, чем отличается от доклада текст, разосланный в виде брошюры 5 марта, мы точно не знаем. Это важно, но не имеет решающего значения. Роковые слова произнесены 25 февраля 1956 года - и дело было сделано! В принципе этот акт обратного хода не имел и не мог иметь - в этом главное.
     5.
     Текст доклада распространялся в невиданных масштабах. В Варшаве он продавался на рынке по дешевке, в США вышел отдельной брошюрой, пространные выдержки печатались в многочисленных газетах разных стран. Политические оценки доклада неоднозначны: наряду с похвалами - активное неприятие, протесты, акты возмущения. Волны антисоветского движения захлестнули Польшу.
     В Венгрии вспыхнуло народное восстание, жестоко подавленное советскими войсками. Руководитель Венгерской компартии М.Ракоши сразу после XX съезда заявил советскому послу Ю.Андропову: "Так делать нельзя. Не надо было торопиться. То, что вы натворили на своем съезде, это - беда". Да, для близорукого руководства сталинистских компартий это был тяжелый удар.
     В 1964 году Хрущев был снят со своих постов и отправлен на пенсию - его карьера завершилась. В то время лишь один член президиума ЦК КПСС А.И.Микоян смог с похвалой отозваться о Хрущеве. "Деятельность Хрущева Никиты Сергеевича, - заявил он 13 октября 1964 года на заседании президиума ЦК КПСС, - это большой политический капитал партии. Одно развенчание культа личности Сталина чего стоит. Решиться на такое мог лишь человек большого мужества и верности идеалам социализма".
     Прошло еще почти 20 лет, многие фигуранты времен XX съезда ушли либо из жизни, либо с политической арены.
     В 1983 году Молотов был восстановлен в партии (исключен при Хрущеве). 12 июля 1983 года, факт этот снова был подтвержден на заседании Политбюро ЦК КПСС, присутствующие высказались и за восстановление Кагановича и Маленкова, все ругали Хрущева. Министр обороны Д.Устинов отметил: "В оценке деятельности Хрущева, как говорится, стою насмерть. Он нам очень повредил. Подумайте только, что он сделал с нашей историей, со Сталиным. По положительному образу Советского Союза в глазах внешнего мира он нанес непоправимый удар. Не секрет, что западники нас никогда не любили. Но Хрущев им дал в руки такие аргументы, такой материал, который нас опорочил на долгие годы".
     Ну что ж, по-своему он был прав. Прав потому, что удар этот был непоправим, ибо в нем отразился приговор истории. Но почти все тогдашние руководители КПСС были людьми, которые ничего не забыли и ничему не научились. И пришло возмездие...