В конвенциях классического правописания («тарашкевіцы»)
і в живом белорусском языке досоветского времени это слово было единственным
названием народа, судьба которого за столетия совместного проживания тесно
переплелась с судьбой белорусского народа. В этом смысле Беларусь принадлежала
к тому самому европейскому ареалу, что и Польша, Литва и другие страны Восточной
Европы, где слова Zyd, Zydas не несут никакого обидной или отрицательной
оценки.
Внезапная русификация подсоветской Беларуси придала
белорусскому слову "жид" совсем другое звучание — в русскоязычном контексте
оно воспринимается так же, как и соответствующее русское, безусловно оскорбительное
слово.
Возвращение к несоветскому, классическому варианту
белорусского языка за последние годы, снова поставило вопрос о статусе слова
"жид" - о том, как вернуть его в обращение, не оскорбляя представителей
этого народа.
Проблемой явилось то, что теперешняя замена советского
яўрэй на несоветское жыд происходила в чрезвычайно трагическое для наших
народов время Второй мировой войны.
С другой стороны восприятие этого слова зависит
и от того, кем считать нас, белорусов, - отдельным восточноевропейским народом,
как поляки или литовцы, или неким "младшим братом" российского, и наш язык
- только отголоском русского со всеми его смысловыми ассоциациями.
Эта дилемма, однако, до сих пор остается нерешенной,
а сторонники классического правописания, чтобы избегнуть конфронтации, используют
слова "гэбрай, гэбрайскі".
Слово "жид" сгорело в пламени Холокоста, слово "еврей"
- в развалинах советской империи.
«Вы ўскрэсьнеце, Жыды, усьлед за Беларусяй», - надеялся
Янка Купала в 1919 году.
Этому пророчеству не суждено было сбыться. Вторая
мировая война в Белоруссии забрала в небытие целый культурный континент
белорусского еврейства (задумаемся, чем реально наполнена известная всем
формула "каждый четвертый"). Этот континент исчез как Атлантида. Наследниками
его остались мы все.
Слоўнік Свабоды
