Этот материал мы собирались опубликовать два месяца назад. Но переносили из номера в номер по разным техническим причинам. И вот пришла печальная весть: Хана Земер скончалась. И подготовленный юбилейный материал становится словом прощания.

Редакция

Хана Земер была главным редактором утренней газеты "Давар" (Речь), принадлежавшей Всеобщей Конфедерации Профсоюзов Израиля (Гистадрут Клалит) начиная с 1970 года. Б феврале 1996 года, через несколько лет после ее ухода с поста, этот печатный орган приказал долго жить. Между тем Земер превратила эту профсоюзную газету в настоящее независимое издание. Она привела туда ряд лучших израильских журналистов и смогла воспитать репортеров, которые сейчас успешно трудятся в наших СМИ. Земер также основала сатирическое приложение "Давар ахер".

     По воспоминаниям работавших с ней людей, она успешно управляла творческим коллективом, нередко применяя при этом чисто женские уловки. "Она зачастую была для нас такой "идише мамой" - вспоминает один из членов редколлегии "Давар". - У нее все было построено на эмоциях, в том числе и на отрицательных. Хана умела польстить корреспондентам, и в то же время в гневе могла наговорить такое! За ней числилось также умение становиться холодной в общении с людьми, делать вид, что она их в упор не видит".
     А вот сама Хана говорит, что... ненавидела работу главного редактора газеты "Давар". "Я считаю эти 20 лет потраченными впустую, - отмечает Земер. - Просто я знала - если я уйду с этого поста, то газета закроется. Я всегда умудрялась доставать деньги для издания "Давар". Можно сказать, что я заступила на этот пост, чтобы кто-то другой не сел в это кресло и не начал давать мне указания".
     В этом можно не сомневаться: Хана Земер из тех, кто предпочитает давать указания, а не получать их от кого-то. Такой настрой журналистки приводил в свое время к нешуточным конфликтам с лидерами партии МАПАЙ и Гистадрута. Однако столкновения на профессиональной почве не мешали ее личной дружбе с этими людьми. "Я дружила с Леви Эшколем, Моше Шаретом, в общем, со всеми теми, от кого можно было получить информацию для газеты", - вспоминает Земер.
     Особенно теплыми были ее отношения с Голдой Меир, которая, кстати, не слишком жаловала представительниц своего пола. Обе часто встречались на знаменитой кухне Голды, где вместе готовили еду, а также жарко спорили по самым разным вопросам. "С одной стороны, она была против меня - я не была из ее компании и ей очень не нравилась линия, которую вела моя газета, - говорит Хана. - Как-то в конце 50-х, когда я была собкором в Нью-Йорке, то написала, что Голда Меир должна встретиться с Андреем Громыко. Материал просто взбесил ее. Она сказала, что теперь, из-за утечки информации, встречу могут просто отменить. Я сказала, что все рассчитала и из-за разницы во времени с Америкой публикация материала в Израиле уже не сможет никому помешать. Голда ответила, что это она будет решать такие вопросы, когда публиковать такие материалы, что она за это получает зарплату. Я не осталась в долгу и сказала: "А я получаю зарплату за то, чтобы публиковать материалы в газете". Короче, был жуткий скандал. В течение долгого времени, когда я была уже главным редактором, Голда отказывалась давать нам интервью или хоть как-то сотрудничать с "Давар" - потому что мы помещали жесткие критические материалы в ее адрес. И в то же самое время она приглашала меня к себе на кухню, и мы сидели там часами вдвоем.
     Когда я еще была замом редактора, в одну из встреч у нас вспыхнул жаркий спор. Я сказала ей, что сходила на спектакль "Королева ванны" Ханоха Левина. "Нашла, куда сходить, на эту мерзость", проронила Голда. Я ответила, что ей самой нужно посмотреть этот спектакль, который одни громят, другие защищают. А Голда Меир сама не знает, о чем идет речь. Причем, добавила я, такое ее отношение к спектаклю, который она не видела, немного объясняет ее агрессивную линию во внешней политике. Голда продолжала стыдить меня. "Что страшного произошло?" - вопрошала я в ответ. Тогда она прищурилась, строго посмотрела на меня и сказала: "Когда ты падаешь в лужу, от этого, конечно ,не заболеешь, но эстетичным это зрелище никак не назовешь". И в этот же вечер у нас была еще одна стычка. Я предложила помыть посуду, потому что она приготовила еду. Голда стала отказываться - мол, ты гостья. Я говорю, ну так и что? И тут она выдает: у тебя не получится вымыть ее чисто. Вы вообще тут никто не умеете мыть посуду, потому что моете ее под струей воды. Она же делала всегда так: напускала полную раковину воды, добавляла мыла и так полоскала. Уже после ее смерти меня пригласили на программу "Суд" Дана Шилона, в которой Голду обвиняли в том, что по ее вине случилась война Судного дня. Я сказала им, что это суд Линча и за пять минут разгромила ее противников. Я сделала это, потому что любила ее", - заканчивает Хана дрожащим голосом.
     Когда Леви Эшколь стал премьер-министром, Хана Земер была заместителем главного редактора "Давар" Хаима Шорера. "Эшколь был озабочен тем, что некоторые корреспонденты принадлежали к конкурирующим партиям, - вспоминает Земер. - Он постоянно жаловался: события на юге у тебя освещает человек из РАФИ, член этой же партии у тебя ведет колонку "Давар ха-шавуа". Он вообще хотел, чтобы я уволила всех людей из этой партии. Или не убрала с работы, а передвинула их, скажем, на корректорские должности. Я ответила - ну а если в один прекрасный день МАПАЙ объединится с РАФИ, тогда что? Тогда Леви выдвинул новую идею - на каждую должность, которую занимает человек из РАФИ, будет назначен также член МАПАЙ - то есть, два человека на ставки корреспондентов, редакторов и так далее. Я сказала, глядя ему в глаза: только через мой труп. Он пожал плечами: "Почему обязательно через труп?", но больше к этой теме не возвращался".
     Однажды Хана Земер удостоилась комплимента от самого Бен-Гуриона. "Когда он был уже совсем старый, мы с Нахумом Барнеа брали у него в интервью, когда бывший премьер приехал в Тель-Авив. Сидим, разговариваем, и вдруг он смотрит на меня и говорит: "Ты же не была такой светлой!". Я отвечаю: "Когда женщина стареет, она начинает краситься под блондинку. Но я не думала, что вы меня когда-то замечали". И тогда Бен-Гурион ответил: я всегда замечаю красивых женщин".
     Хана Земер (Хаберфельд) родилась в 1925 году в Братиславе. В годы войны несколько лет пряталась от нацистов - среди ее убежищ было и кладбище. Осенью 1944 года ее схватили нацисты и отправили в женский лагерь смерти "Равенсбрюк". Там она чудом выжила и дождалась прихода союзников. Также чудом уцелели ее родные - мать вернулась из Те-резиенштадта, сестра - из "Освенцима", муж сестры - из "Дахау". Брат всю войну провоевал в партизанском отряде в Венгрии. В 1950 году Хана репатриировалась в Израиль.
     В результате стремительной карьеры она стала главным редактором "Давар". "Я только потом узнала, что сотрудники редакции хотели, чтобы именно я стала редактором. И они пошли к Эшколю, который был тогда премьером, и попросили его об этом".
     "Когда я просматриваю документы о роли женщин в становлении и развитии еврейского государства, то всегда натыкаюсь на свое имя. Я не кокетничаю, не считаю, что сделала что-то особенное. Просто это результат того, что слишком мало женщин оставили свой след в истории страны с момента ее создания", - завершает свой рассказ Хана Земер.