Израильскую жизнь иммигрантов из бывшего СССР - русскоязычных
репатриантов, или "русских" олим, - описывают, снимают, изучают вот
уже более десяти лет. Все эти годы картины рисовались самые разные -
в зависимости от личности автора, его угла зрения, политических
взглядов, опыта. Да и с годами картины эти менялись существенно.
Помню слова некой дамы, навестившей друзей в Израиле в начале 90-х:
"Район, где живут наши, накрывает смог депрессии". Тогда же лидер
советских, а сегодня украинских евреев Иосиф Зисельс, который часто
бывал в Израиле и много занимался подготовкой к эмиграции украинских
евреев, говорил, что "русские" олим загнали себя в культурное гетто,
и предсказывал, что пенсионеры останутся в нем, возможно, навсегда,
а молодежь и трудоустроившиеся постепенно интегрируются в общество.
Позже, к середине - концу 90-х, "русские" пошли в израильскую
власть, получили места в кнессете. И тогда заговорили о том, что
"русские" сменили правительство, что их высокий интеллектуальный
потенциал обеспечил Израилю экономический подъем. . .
Друзья и родные, эмигрировавшие десять лет назад, давно работают по
специальности, купили машины, квартиры, путешествуют по миру,
перестали жаловаться на враждебное отношение к себе со стороны
местных. И создалось впечатление, что процесс интеграции "русских" в
израильское общество успешно завершился. Так ли это?
Д-ра Элиэзера Фельдмана, содиректора Израильского национального
института исследования алии, считают ведущим социологом на "русской
улице" Израиля. Кто, как не он, способен нарисовать объективную
картину происходящего?
- Как вы изучаете "русскую" общину, что стараетесь про нее понять?
На что эта община похожа, как меняется с годами?
- Русскоязычная община Израиля - уникальный объект для изучения. И
вот почему Израиль - во всяком случае в настоящее время - пытается
быть моноэтническим госу- дарством. Однако ему это не удается: его
население состоит из многих групп, общин и народностей. Я сейчас не
имею в виду арабов, друзов и черкесов - граждан еврейского
государства. Речь о еврейском населении, которое, к сожалению или к
счастью, тоже не является однородной группой.
Более двадцати лет назад страна отказалась от идеи плавильного
котла, и любая культура - этническая или субэтническая -получила
право на существование, получила возможность развиваться
самостоятельно, по своим законам.
В этом преуспели в первую очередь сефарды - именно они настаивали на
субэтнической индивидуальности - и построили автономную систему
общинной культуры и общинной жизни Начали они с религии, потом дело
дошло до культуры, и наконец они занялись обустройством жизни по
привычному им укладу. Так был создан первый субэтнос внутри
еврейского народа. Им, прежде всего, удалось согласиться на одного
раввина - главного сефардского раввина. Возможно, этому объединению
способствовало то, что все они остро чувствовали дискриминацию,
давление со стороны более крупной и властной ашкеназской общины,
которая подобным отношением сама проводила линию раздела. - Какой же
рецепт предложили сефарды?
- Наиболее наглядно его можно проследить на примере классической
субкультурной автономии, созданной на базе русскоязычной общины.
Русскоязычные израильтяне и другие выходцы из стран Восточной
Европы, возможно, дольше других репатриантов изо всех сил старались
формально интегрироваться в израильское общество: насильственно
отказывались от языка страны исхода -переставали говорить на нем
даже в семьях, отказывались от культуры, пытались перенять местный
стиль жизни и тому подобное.. Началась эта тенденция с "болгарской",
"польской", "румынской" общин и продолжилась русскоязычными
репатриантами 70-х годов. . . Но когда в 90-е годы в Израиле
оказалось сразу почти полмиллиона русскоязычных иммигрантов, этот
интеграционный механизм разрушился, и начался мощный процесс
автономизации русскоязычной общины Израиля.
- Как это происходит и почему так важно эту автономию изучать?
- Русскязычные евреи составляют 14 процентов всего населения Израиля
и около 20 процентов еврейской части населения. А на выборах и в
армии русскоязычные составляют 25 процентов - четвертую часть
населения: арабы и ультрарелигиозные евреи либо вообще уходят в
сторону, либо ведут себя строго определенно, то есть на их поведение
повлиять невозможно, и кандидаты борются за голоса остальных
избирателей. Таким образом, русскоязычные играют очень большую роль
в конкретной жизни Израиля.. Поэтому и возник большой социальный
заказ на их изучение.
Мы исследуем политические пристрастия "русских", изучаем процессы
автономизации, то есть социальное устройство русскоязычной общины, а
также потребительские, пове- денческие характеристики этой общности.
Автономизацию интереснее всего изучать на примере русскоязычной
общины еще и потому, что это единственная община, которая смогла
воплотить все возможные направления автономизации и практически
полностью отделилась сегодня от израильского общества. Мы, как нам
кажется, наиболее адекватно описали механизм этой самоизоляции.
Во-первых, это полная автономия в области культуры, категорическое
неучастие в культурной жизни страны. Это связано прежде всего с
огромным количеством гастролеров и с саодеятельной культурной
практикой. Второе направление самоизоляции - создание самоостаточной
и замкнутой на себя системы русскоязычных СМИ: от самых мелких
местных газет до телевидения и радио и Интернет-изданий и агентств -
всего более 120 названий.
Даже дети, закончившие израильскую школу, говорящие с родителями
по-русски и посещающие спектакли российских гастролеров, - не хочу
сказать, что они регулярно читают русскоязычные газеты, но они
все-таки к ним иногда обращаются. Хотя молодежь как полноправного
члена этой культурно-потребительской "русской" автономии мы не
рассматриваем.
- Но включаете молодежь в эти самые 25 процентов?
- Да, включаем. И имеем на это право: они на сегодняшний день еще не
являются самостоятельными личностями, на них в потребительском и
культурном смысле оказывают влияние родители. То есть во всяком
случае пока они не оторвались от этой автономии. Возможно, в будущем
оторвутся. Но сегодня мы наблюдаем стагнацию и в молодежной среде. К
примеру, созданы школы, где большинство учителей и учеников
составляют русскоязычные. Появились молодежные группы и коллективы,
в которых русскоязычные преобладают. В результате возникли проблемы
в армии: призывники, прожившие шесть лет в Израиле, плохо говорят на
иврите. И неудивительно. Все эти шесть лет, то есть всю свою
сознательную жизнь в Израиле, они прожили в русскоязычной среде -- в
рамках территориальных гетто, возникших в самых разных уголках
страны: в Ашдоде, Бней-Айше, Офакиме, Нацрат-Илите и так далее -- ив
школах, где сформировались чисто «русские» коллективы (таких школ в
стране уже около тридцати).
Все неоднозначно. Еще четыре года назад мы были уверены, что
молодежная прослойка русскоязычной алии растворится в израильском
обществе, раз и навсегда покинув общину своих родителей. А сегодня
мы в этом совсем не убеждены.
Но вернемся к пяти направлениям автономизации. Третье - это
образование. Началось все с создания системы неформальных вечерних
школ МОФЕТ, использовавших опыт знаменитых советских физматшкол. А
потом пошло интенсивное проникновение и в формальное образование - в
школы "Шуву" (религиозные русскоязычные школы, финанси- руемые
любавичскими хасидами) и школы ОРТ (это школы, дающие
профессиональную, в основном техническую подготовку).
Четвертое направление - абсолютная потребительская
самодостаточность. Не знающий иврита русскоязычный израильтянин
может решить совершенно все свои проблемы - от адвокатуры до
медицины, совершать все покупки в продмагах и супермаркетах, где
говорят только по-русски.
И наконец, политическая и муниципальная составляющая самоизоляции.
Сегодня русскоязычные израильтяне занимают самые разные кабинеты: от
начальников отделов му- ниципальных служб до вице-мэров, депутатов
кнессета, вице- спикеров и министров.
Движение к самоизоляции "русских" шло в течение последних десяти
лет, и сегодня можно констатировать, что русскоязычные израильтяне
построили культурно-потреби- тельскую автономию. В основе этой
автономии лежит особый механизм социального взаимодействия
субэтносов, который не был описан ранее. И уж коль скоро мы первые
его описали, то мы и придумали ему название: прагматичная изоляция.
Община готова себя изолировать во имя своей комфортной жизни. Она
построила в Израиле себе дом, он ей очень удобен, но двери и окна
этого дома остаются открытыми, чтобы любой человек мог при желании
из этого дома выйти.
Это ни в коем случае не гетто. Гетто - оно огорожено глухими
стенами. Любой выходящий за пределы гетто превращается в парию,
изгоняется из общины. А вот тот, кто из русскоязычной общины
проникает в израильское общество, становится гордостью общины.
- Удобство - хорошее объяснение самоизоляции. Но, наверное,
комплексы неполноценности тоже сыграли не последнюю роль в создании
собственной общины. Возможно, как и в случае с сефардами,
русскоязычных тоже подталкивали к обособлению дискриминация и
давление со стороны коренных жителей?
- Безусловно. У прагматичной изоляции несколько социальных причин.
Во-первых, демографическая.. В один момент в стране оказалось очень
много людей одной культуры, одной мотивации, одних жизненных устоев,
испытывающих ностальгию перенесших языковой шок. Скажем, еврею со
Среднерусской возвышенности очень трудно было воспринять этот
гортанный, странный, «арабский» язык. И даже говоря на нем, он не до
конца верит, что это его рот исторгает такие дикие звуки.
Во-вторых, конечно, социальный шок. Ведь Израиль -- это страна совсем
другого социального характера. Если Россия -- феминное государство,
то Израиль -- маскулинное.
-- Феминное, маскулинное. . . Красиво, но нельзя ли как-то понятней?
-- Россия -- феминная страна потому, что главная в ней -- женщина. Дело
не в том, что в этой стране женщине оказывают почет, просто Россия
держится за счет женщин. Россия вбирает в себя приграничные области.
Россия -- страна, где мягкость, коллективность являются более яркими
социальными феноменами, чем в Израиле.
В Израиле же культ силы, стремление противостоять, бороться, не
сдаваться. В этом смысле Израиль и, к примеру, Германия -
маскулинные государства. А Россия и Англия - феминные. Таковы
культурологические особенности этих стран. Эти различия еще более
усложняют россиянам, да и всем выходцам из Советского Союза
восприятие Израиля, в них суть социального шока, переживаемого
русскоязычными репатриантами.
Все эти шоки вместе привели к тому, что в Германии назвали
комплексом иностранца. По мнению германского социолога Нелли
Хрусталевой, комплекс иностранца складывается из незнания языка,
потери социального статуса и профессиональной декомпенсации
(отсутствия работы или постоянной угрозы ее потерять).
Проявляется этот комплекс в боязни контактов - с чиновниками, с
врачами, с соседями. А следствие - неприятие окружающего общества. У
русскоязычного израильтянина нет контактов в профессиональной или
культурной среде. Зато с бюрократами он вынужден сталкиваться с
первых часов пребывания в стране. И у бюрократов новый репатриант
всегда что-то просит. Контакты возникают у вновь прибывшего и в
транспорте. Но общественным транспортом пользуются не самые развитые
слои населения, и именно с этой категорией новый репатриант вынужден
себя идентифицировать. Приходится сталкиваться ему и с полицией. То
есть контакты у нового иммигранта такие, которые вызывают у него в
основном отторжение - они ему культурно чужды.
Кстати сказать, в свое время в Англии, где речь шла в основном об
иммигрантах из стран Африки, комплекс иностранца назвали комплексом
социального поражения. . .
Помимо демографии и комплекса иностранца прагматичной изоляции
способствует феномен, который мы назвали "комплексом корневых
якорей". Это некие механизмы, которые вцепляются в русскоязычного
израильтянина и не дают ему оторваться от своей среды. Самый
характерный пример - телевидение. Не дав русскоязычному
израильтянину местного телевидения на русском языке, его вынудили
смотреть российские каналы. Таким образом, очень большую группу
заставили жить проблемами России. У 82 процентов репатриантов
телевизор включен все время их пребывания дома. В результате зрители
российского телевидения живут проблемами страны, которая далеко, а
не проблемами страны, которая находится за окном. Телевизор для них
- окно в мир. И Израиль они видят именно через это окно, а не через
окно своей квартиры. Они знают фамилию губернатора Саратовской
области, но понятия не имеют, как зовут мэра собственного города.
Так формируется особое информационное поле "русского" Израиля, нигде
не пересекающееся с ивритоязычным информационным полем. В нем есть
свои проблемы, свои интересы, свои лидеры и мнения, свои агенты
влияния. . .
До того как мы предложили термин прагматической изоляции,
взаимоотношения этносов и субэтносов описывались одной из четырех
моделей: интеграция, ассимиляция (поглощение одного другим),
сегрегация (категорический отказ от всякого сближения, как это
происходит, например, в Канаде с ук- раинскими баптистами) и геноцид
(уничтожение одного другим). Но ни под одну из этих моделей
происходящее с русскоязычной общиной Израиля не попадает.
- Вы проводите мониторинг процессов, происходящих в этой общине,
изучаете ее динамику?
- Да. В основном мы опираемся на социологические исследования,
которые проводим путем телефонных опросов. В среднем по пять-шесть
опросов репрезентативных русскоязычных групп в месяц.
- Что такое репрезентативная группа для израильской "русской"
общины? Скольких репатриантов вы опрашиваете за раз?
- Пятьсот. Погрешность обычно не превышает четырех процентов. А
поскольку мы отслеживаем глобальные социальные процессы, такая
погрешность несущественна.. Каждый месяц мы выясняем, как община
относится к правительству, каких лидеров предпочитает, естественно,
спрашиваем об отношении к палестино-израильскому конфликту, к мерам,
предпринимаемым властями, просим респондентов предложить свои пути
выхода из конфликта. Опросы, касающиеся комплекса иностранца,
проводили дважды -в 1998 году и сейчас.
- И какова динамика?
- Несущественная. В Израиль по-прежнему приезжают новые репатрианты
- с 1998 года приехало около ста тысяч человек. Они и нивелируют
динамику, которая могла бы проявиться. От нашей выборки в 500
человек мы отсекли приехавших за последние три года и увидели, что
люди со значительным им- мигрантским стажем чувствуют себя несколько
лучше. Происходит это за счет усовершенствования их иврита.
В 1998 году 60 процентов русскоязычных израильтян сказали, что у них
плохой иврит -им трудно говорить на этом языке, они плохо его
понимают - и поэтому предпочитают общаться по- русски. А в 2001 году
тот же ответ дали 54 процента той же самой группы. То есть за три
года в иврите продвинулись всего 6 процентов респондентов. Негусто.
За эти три года увеличилось число контактов между "русской" и
ивритской общинами, но, с другой стороны, значительно выросла
русская сфера производства - то есть продолжала развиваться и
укореняться потребительская автономия.
Если раньше открывались в основном продуктовые магазины, где
говорили только по-русски, то теперь есть продуктовые, мебельные,
электроника - все, что угодно. Это приняло такие масштабы, что
проблемы стали возникать уже у ивритоязычных израильтян -есть
города, где трудно, скажем, найти инструкцию к холодильнику на
иврите. На английском и русском - пожалуйста, а на иврите - нет.
- Составляют ли русскоязычные израильтяне монолитную группу по своей
политической ориентации? Идет ли их позиция вразрез с ивритоязычным
Израилем? -- Несмотря на кажущуюся политическую самостоятельность
русскоязычной общины, она в основном всегда поддерживает израильское
большинство. И расхожее мнение, что "русские" неоднократно сменяли
правительство, - неверно. Этого не было. Менялось настроение страны,
а вместе с ним и предпочтения русскоязычных.
- То есть русскоязычная община - ведомая?
- Без сомнений. Ведомая и очень подверженная протестному
голосованию. Но, смещаясь в своих предпочтениях, "русские" быстрее,
охотнее клонятся вправо, чем влево Так, за Эхуда Барака голосовали
59 процентов населения страны, а среди "русских" таких было 56
процентов. Когда же выбирали правых - Биньямина Нетаниягу или Ариэля
Шарона, - среди всего населения за них проголосовали, скажем, 55
процентов, а среди "русских" - 60 процентов. При нынешней ситуации в
Израиле "русские" очень сильно смещаются вправо. Левый фланг сильно
поредел Около 60 процентов русскоязычных израильтян поддерживают
правый и ультраправый лагерь. Причем возникли даже новые
активистские структуры - довольно многочисленные русскоязычные
группы самообороны.
- Их воздают поселенцы?
- Нет, они возникли не на территориях, а в центре Израиля, Это
мужчины от 20 до 60 лет, которые хотят взять в руки оружие и идти
защищать Израиль. С нашей точки зрения, это происходит из-за того,
что в стране нет политической партии, которая соответствовала бы их
интересам. Нет такой крайне правой идеологии, которая бы их
устроила. Вот они и пус- каются в самодеятельность - рвутся к
оружию. От центра тоже мало что осталось - центр первым ушел вправо.
И всего 15-20 процентов придерживаются левых и левоцентристских
взглядов.
- Лидер левых «русских" - Роман Бронфман из партии Демократический
выбор?
- Не уверен. Он популярен у 6 процентов. А вот правых Щаранского и
Либермана поддерживают по 30-40 процентов "русского" электората.
Сегодня Щаранский уходит к прагматичному правому центру. Либерман
позиционирует себя как крайне-крайне правый политик. Это
востребованная идеология. Либерман не пересекает определенные грани,
не уходит в расизм, следует гуманитарным, но крайне правым взглядам.
При этом, на мой взгляд, он не предлагает путей решения, от него
этого и не ждут.
- А как же кантонизация?
- Бывают реальные предложения, а бивают предложения, годящиеся
только для деклараций. Либерман говорит о кантонизации, и никто не
ждет от него доказательства реальности этого предложения.
Большинство людей понимает, что трансфер - это нереально, на идея
сама по себе популярная, ее готовы поддержать многие как совершенно
невозможную, но замечательную То есть за предложением политика не
обязательно должно следовал, действие. Таковы и предложения,
высказываемые Либерманом: красивые, яркие, интересные, жесткие,
наносят удар по врагу. За Либерманом идет протетстный электорат, что
очень характерно для «русских»: описать образ врага и создать
движение против этого врага.
-- Я всегда считала, что протестное голосование обычно направлено
против существующего правительства.
-- Это частный случай. Скажем, когда меняли правительство Шамира,
протест был против правительства; когда меняли правительство Рабина,
точнее, его преемника Переса, протест был направлен против арабов,
которые начали теракты. Тогда выбрали Нетаниягу. Когда проиграл
Нетаниягу, протест был направлен против религиозных. Тогда Барак
сумел убедить избирателей, что он покажет религиозным их истинное
место. И избиратели говорили: враг наших врагов - наш друг. А когда
Шарон победил Барака, протестное голосование было направлено против
действующего правительства, но не в соци- альной сфере, а в
политической.
- Что вы сейчас предрекаете?
- Безусловно, у власти останутся правые. У левых сегодня нет шансов.
По состоянию на сегодняшний день "русские" отдадут голоса правым,
крайне правым и немножечко центру.
- Центр - это кто?
- Центр пока не структурирован. Сегодня это те, кто боится
голосовать за правых, кто считает, что голосование за правых ведет к
войне. А у них дети. . . Центр и правый центр вполне может занять
партия Исраэль ба-Алия, где сам Щаранский - лидер правого толка, а
примкнувшие к нему во главе с Мариной Солодкиной - центр социальной
ориентации.
В этой связи интересно отметить еще один момент. Русскоязычные и
ивритоязычные израильтяне по-разному понимают правый фланг и центр.
То, что для "русских" центр, для израильтян - правый лагерь. Более
того, различаются составляющие правых и левых взглядов. У коренных
израильтян понятие "национальное", которое всегда идет вместе с
правой ориентацией, включает сионизм, религиозность и верность
стране. У "русских" национальное - это сионизм и верность стране, не
включая религиозность. Это существенная разнице. Из-за нее многие
люди, которые хотели бы поддержать правый лагерь, уходят в центр,
кода видят некоторую религиозность правых. Некоторые даже сме-
щаются влево, где идет борьба за демократические ценности, за
изменение законов страны в пользу светской части населения.
- Как влияет на всю эту картину присутствие на "русской улице"
этнических неевреев?
- Сегодня эта проблема очень широко обсуждается в Израиле. В
университетах Бар-Илан и Тель-Авивском буквально на днях прошли
большие конференции на эту тему. Одна так и называлась: "Ассимиляция
пришла в Израиль". Вторая - "Русскость и израильскость в Израиле"
("Руссиют ве-исралиют бе-Исраэль"). На обеих конференциях эта
проблема обсуждалась в свете угрозы. Говорилось, что сегодня доля
неевреев в Израиле составляет 28 процентов; число семей, в которых
один из ее членов - нееврей, достигло 77.000; число семей, в которых
все неевреи, - 33.000, не считая арабов, друзов и черкесов. Это
рассматривается как высокая степень угрозы еврейскому характеру
Государства Израиль. И действительно, если в стране 28 процентов -
неевреи, то моноэтническим государством его не назовешь. Даже
приблизиться к моноэтничности уже невозможно. Двадцать процентов -
это рубеж, за которым государство либо должно стать полиэтническим,
либо пустить в ход какие-то механизмы, которые сегодня трудно
признать законными -- сегрегации этих групп или их изгнания. . .
Поэтому те, кто сегодня пытается с опережением
размышлять об опасностях, грозящих еврейскому государству, и не желают рассматривать
проблему в исторической перспективе, бьют тревогу -- видят во всех неевреях
(русских, украинцах, белорусах и т.д.), приезжающих в Израиль, угрозу еврейской
сущности государства.
Мне трудно с этим согласиться. Во-первых, их не так много.
Считается, что 70 процентов ежегодно приезжающих в последнее время ?
неевреи. Но они составляют всего-то полпроцента населения страны.
Во-вторых, со временем вступают в силу механизмы, которые еще никто
не описал и не исследовал, но которые условно можно было бы назвать
механизмом национального включения.
Что это значит? Я нахожусь в стране, которая ведет войну. Я страдаю
вместе со страной - и становлюсь израильтянином. А поскольку Израиль
- это еврейское государство, то и я самим фактом жизни в стране
становлюсь еврейским израильтянином. И в-третьих. Правда, что в
Израиль приезжают неевреи, движимые какими-то прагматическими,
бытовыми мотивами. Они не испытывают любви к Израилю, к еврейскости,
к иудаизму и рассматривают Израиль как транзитный пункт,
перевалочную базу, откуда они двинутся в еще более презентабельную
страну. В Израиле они накапливают обиды, которые облегчают им
процесс укоренения в следующей стране их следования.
Поэтому, с моей точки зрения как исследователя, попытки разыгрывать
карту ассимиляции являются тупиковыми. И опасными. Израиль ведь
государство-стигма, как многие молодые государства, у которых нет
долгой истории (история есть, но она - история народа, а не история
государства). Поэтому мы живем мифами. Один из мифов, которые
пытаются раздувать, - нееврейскость алии из бывшего СССР. Это может
привести к тому, что все русскоязычные будут поделены на
чистокровных и нечистокровных: первый, второй, пятый, двенадцатый
сорт. . . Но и все русскоязычное еврейство Израиля будет поставлено
под вопрос. Оно уже под вопросом. Раввины уже значительно тщательнее
проверяют русскоязычных евреев (и ставят им палки в колеса при
женитьбе, рождении детей, похоронах), чем тех, у кого нет русского
акцента. Если будут приняты эти процентные нормы и тема ассимиляции
будет по-прежнему раздуваться, то. . .
- Что значит "процентные нормы"?
- Сейчас пытаются изменить Закон о возвращении. Изменить его
наиболее мягким способом. Но сама эта мягкость очень подозрительна.
Ведь что пытаются изменить? Хотят, чтобы внуки еврея без своего
еврейского дедушки в Израиль въехать уже не могли. То есть если жив
дедушка и хочет ехать в Израиль, может репатриироваться и внук. А
если дедушка скончался или заартачился, то внуку дорога в Израиль
заказана. Не странно ли?
Не считая того, что таких - очень маленький процент: не более 400
человек в год. И запрет на въезд этих 400 внуков не сократит доли
приезжающих в страну неевреев. Не разрешат приезжать внукам без
дедушек, так в страну будут приезжать не 70 процентов неевреев, а 69
процентов. Ассимиляция русскоязычного еврейства на пространстве
бывшего СССР привела к тому, что Израиль сегодня принимает большую
долю людей, которые с точки зрения Галахи являются неевреями. Но
если бы Израиль жил по гуманитарным, а не по религиозным законам, то
многих из них признали бы евреями. И потому те, кто придерживается
демократических ценностей, считают, что всех их надо впускать в
страну. А приверженцы религиозных ценностей бьют тревогу и выступают
за изменение Закона о возвращении.
- Недавно я прочла высказывание министра внутренних дел Израиля,
которое не поняла. Министр сказал, что служба в армии дает многим
израильское гражданство. Что это значит? Разве на армейскую службу
берут неграждан страны?
- Нет. Речь о другом. В Израиле принят закон, по которому члены
семьи солдата израильской армии имеют право на израильское
гражданство. Скажем, молодой человек приехал в Израиль с
отцом-евреем. Его нееврейская мать когда-то с его отцом развелась,
снова вышла замуж, скажем на Украине, и нарожала там нееврейских
детей. До ухода сына в израильскую армию мать не могла приехать за
сыном со своей новой семьей.. Но как только сын уходит в армию, она,
ее новый муж и дети могут получить израильское гражданство.
Это возмущает министра МВД.. Но сколько таких семей? Типичный случай
раздувания из мухи слона. Берут небольшую проблему, раздувают ее и
без устали кричат о ней на каждом углу. И добавляют комплексов
русскоязычной общине, загоняют ее еще глубже в изоляцию. Ведут такую
работу в основном представители ультрарелигиозной партии ШАС с целью
завоевания электората. Их задача - провоцировать конфликт: лидеры
этой партии получают поддержку своей общины только тогда, когда
община ощущает угрозу своему существованию. И если раньше угрозой
для ультрарелигиозных был Эхуд Барак, то сейчас его сменили
"русские", светские -те, кто приезжает и пытается устанавливать в
стране свои законы.
Эта конфронтация идет на всех уровнях. На муниципальном, где,
скажем, решают, когда и как должны работать местные магазины, и в
кнессете, где хотят изменить Закон о воз- вращении так, чтобы 400
"внукам" запретить въезд в страну. Между прочим, этот законопроект
снят. Все сионистские фракции, понимая его абсурдность и то, какой
незначительной части репатриантов он касается, но признавая его
огромную пропагандистскую важность, его заблокировали.
