24 августа 1941 года в Москве состоялся антифашистский
митинг представителей еврейского народа. Среди выступивших с речами, которые
транслировались по радио на весь мир, были С. М. Михоэлс, П. Маркиш, С.
Я. Маршак, Б. М. Иофан И.Г. Эренбург. Выступил на митинге и П.Л. Капица
(текст речи опубликован в прошлом номере). Его участие в этой антифашистской
акции было далеко не случайным. "Сейчас мне приходится иметь дело с немецкими
профессорами-евреями, которых повышибали из Германии, — писал он матери
из Кембриджа 30 мая 1933 года. — Их масса, и им необходимо оказать помощь
и приют. Кое-кто приедет к нам на дом на время... Но хуже всего достается
не знаменитым профессорам, которых, конечно, всюду с радостью примут, а
еврейской молодежи, которая не успела себе сделать научного имени, их полоожение
прямо трагично". И Капица, в тесном сотрудничестве с П. Эренфестом
и Л. Сцилардом, начинает энергично «пристраивать» изгнанных из Германии
молодых ученых и инженеров в университеты и лаборатории Англии, Франции,
Бельгии и США.
Читителям предлагается отрывок из воспоминаний
вдовы С.М. Михоэлса А.П. Потоцкой-Михоэлс (из кн.: Михоэлс. Статьи, беседы,
речи... М., 1965).
Вспоминается заздравный тост Михоэлса за Петра
Леонидовича Капицу на банкете в честь его пятидесятилетия. Соломон Михайлович
поднял бокал и сказал:
«Дорогой Петр Леонидович! Моя жена всегда говорит...»
Здесь он сделал паузу, от которой у меня побежали
мурашки, физик справа налил рюмочку водки, а физик слева — бокал белого
вина ...
«Так вот, — продолжал удовлетворенный всем этим
Михоэлс, — моя жена говорит, что никогда не надо пить всю рюмку разом. Если
пить ее глотками, то в одной рюмке можно уложить несколько тостов. А кстати,
подумать и поговорить. Поэтому разрешите мне разделить этот бокал на три
глотка и три тоста. О ваших научных достижениях скажу позже (взгляд в нашу
сторону) и начну прежде всего с того, что выпью за вас, Петр Леонидович,
как за воинствующего гуманиста! Я никогда не забуду ваше замечательное выступление
на антифашистском митинге, беско-нечно перед вами в долгу, и хотя я немало
приложил сил для того, чтобы развеять версию о том, что вы — еврей, и добился
этой цели, остаюсь вашим должником. Счет, предъявленный вами, — спектакль
«Гамлет» на русском языке — оплачу!
Второй мой тост идет из глубины моих собственных
недавних переживаний. Дорогой Петр Леонидович, по опыту своему говорю вам:
из-за пятидесяти лет не грустите! Выпьем лучше за то, что настоящая молодость
приходит с годами!
И, наконец, третий мой глоток — просьба! Дорогой
Петр Леонидович, это касается ваших замечательных трудов в области физики,
ваших поистине неповторимых достижений.
Пожалуйста, создавайте тяжелую воду, переводите
жидкость в газ, а твердое тело — во что хотите, только оставьте нам нормальными
спиртные напитки!»
Надо сказать, что если тост о гуманизме был встречен
дружными аплодисментами, а тост о настоящей молодости — бурными, то третий
тост сопровождали аплодисменты, которые в газетах обозначают как «переходящие
в овацию».
«Гамлет», как известно, поставлен не был не по
вине Михоэлса. Он обдумывал состав исполнителей, куда входили Рубен Симонов,
К. Половикова и Э. Ковенская, не говоря о нем самом, мы даже ездили с Петром
Леонидовичевичем смотреть помещение в Институте кислорода... Но спектакль
осуществить не удалось.
Перед самым отъездом в Минск в январе 1948 года,
неизвестио почему, без всякого предлога, Михоэлс позвонил Петру Леонидовичу
по телефону и сказал ему свои последние приветственные слова. Повторяю:
без всякого предлога и повода.
