Michoels1
Анастасия Потоцкая-Михоэлс
ТОСТ МИХОЭЛСА


    
     24 августа 1941 года в Москве состоялся антифашистский митинг представителей еврейского народа. Среди выступивших с речами, которые транслировались по радио на весь мир, были С. М. Михоэлс, П. Маркиш, С. Я. Маршак, Б. М. Иофан И.Г. Эренбург. Выступил на митинге и П.Л. Капица (текст речи опубликован в прошлом номере). Его участие в этой антифашистской акции было далеко не случайным. "Сейчас мне приходится иметь дело с немецкими профессорами-евреями, которых повышибали из Германии, — писал он матери из Кембриджа 30 мая 1933 года. — Их масса, и им необходимо оказать помощь и приют. Кое-кто приедет к нам на дом на время... Но хуже всего достается не знаменитым профессорам, которых, конечно, всюду с радостью примут, а еврейской молодежи, которая не успела себе сделать научного имени, их полоожение прямо трагично". И Капица, в тесном сотрудничестве с П. Эренфестом и Л. Сцилардом, начинает энергично «пристраивать» изгнанных из Германии молодых ученых и инженеров в университеты и лаборатории Англии, Франции, Бельгии и США.
     Читителям предлагается отрывок из воспоминаний вдовы С.М. Михоэлса А.П. Потоцкой-Михоэлс (из кн.: Михоэлс. Статьи, беседы, речи... М., 1965).


     Вспоминается заздравный тост Михоэлса за Петра Леонидовича Капицу на банкете в честь его пятидесятилетия. Соломон Михайлович поднял бокал и сказал:
     «Дорогой Петр Леонидович! Моя жена всегда говорит...»
     Здесь он сделал паузу, от которой у меня побежали мурашки, физик справа налил рюмочку водки, а физик слева — бокал белого вина ...
     «Так вот, — продолжал удовлетворенный всем этим Михоэлс, — моя жена говорит, что никогда не надо пить всю рюмку разом. Если пить ее глотками, то в одной рюмке можно уложить несколько тостов. А кстати, подумать и поговорить. Поэтому разрешите мне разделить этот бокал на три глотка и три тоста. О ваших научных достижениях скажу позже (взгляд в нашу сторону) и начну прежде всего с того, что выпью за вас, Петр Леонидович, как за воинствующего гуманиста! Я никогда не забуду ваше замечательное выступление на антифашистском митинге, беско-нечно перед вами в долгу, и хотя я немало приложил сил для того, чтобы развеять версию о том, что вы — еврей, и добился этой цели, остаюсь вашим должником. Счет, предъявленный вами, — спектакль «Гамлет» на русском языке — оплачу!
     Второй мой тост идет из глубины моих собственных недавних переживаний. Дорогой Петр Леонидович, по опыту своему говорю вам: из-за пятидесяти лет не грустите! Выпьем лучше за то, что настоящая молодость приходит с годами!
     И, наконец, третий мой глоток — просьба! Дорогой Петр Леонидович, это касается ваших замечательных трудов в области физики, ваших поистине неповторимых достижений.
     Пожалуйста, создавайте тяжелую воду, переводите жидкость в газ, а твердое тело — во что хотите, только оставьте нам нормальными спиртные напитки!»
     Надо сказать, что если тост о гуманизме был встречен дружными аплодисментами, а тост о настоящей молодости — бурными, то третий тост сопровождали аплодисменты, которые в газетах обозначают как «переходящие в овацию».
     «Гамлет», как известно, поставлен не был не по вине Михоэлса. Он обдумывал состав исполнителей, куда входили Рубен Симонов, К. Половикова и Э. Ковенская, не говоря о нем самом, мы даже ездили с Петром Леонидовичевичем смотреть помещение в Институте кислорода... Но спектакль осуществить не удалось.
     Перед самым отъездом в Минск в январе 1948 года, неизвестио почему, без всякого предлога, Михоэлс позвонил Петру Леонидовичу по телефону и сказал ему свои последние приветственные слова. Повторяю: без всякого предлога и повода.
    


   


    
         
___Реклама___