©"Заметки по еврейской истории"
ноябрь-декабрь 2016 года

Евгений Юлиш

Евгений Юлиш

Лев Зильбер – титан науки и свободы

1.

Почти сорок лет назад, когда мы, будущие врачи, взахлеб читали все, что посвящено медицине и врачебной профессии, мне на глаза попалась небольшая книга о вирусной природе… рака. Многое уже выветрилось из головы, забылось, но имя автора той книги помню – Зильбер Лев Александрович. Почему? Не знаю. То ли необычная для того времени тема – инфекционная теория зарождения опухолей, то ли мой подспудный тогда страх заражения раком. Объяснить себе я не могу, но фамилия автора и идея книги накрепко засели  в памяти.

Прошло много лет... И вот, изучая вопросы так называемой персистенции вирусов, мы получили данные, в какой–то мере подтверждающие эту теорию.. А позже – открытие папилломавируса, вызывающего рак матки у женщин, и, более того – создание эффективной вакцины, предупреждающей опухоль. И Нобелевская премия ее создателю – Харольду цур Хаузену. Значит, теория, о которой я читал, верна, и Зильбер это доказал еще тогда, много-много  лет назад? Я решил узнать подробнее о том, кто был этот человек и почему его работы почти напрочь забыты его современниками и нами.

Ученый, основоположник медицинской вирусологии в СССР, создатель первого специализированного учреждения – Центральной вирусной лаборатории Наркомздрава РСФСР, а также отдела ультравирусов в Институте микробиологии АН СССР, академик Академии медицинских наук СССР, интеллигент до мозга костей, лауреат Сталинской и Государственной премий СССР, почетный член Нью-Йоркской академии наук, кавалер международной медали «За заслуги перед наукой и человечеством», председатель Комитета по вирусологии и иммунологии рака Международного противоракового союза и... трижды сидевший в тюрьмах и лагерях бывшего СССР –  все это один человек –  Лев Зильбер! Разве это не типичная судьба настоящего Ученого и великого Человека в стране победившего социализма?

2.

Жизнь Льва Александровича Зильбера (1894–1966) охватила, безусловно, самый трагический период истории России и СССР, включивший события русско-японской войны, революции 1905 года, двух революций 1917 года, гражданской и  двух мировых войн, сталинского террора 30-50-х годов, ГУЛАГа, печально знаменитую сессию ВАСХНИЛ (1948), «дело врачей» (1952), разгул антисемитизма, борьбу с космополитизмом. Только два коротких периода его жизни можно считать относительно спокойными – до 1917 и после 1953 года, а между этими датами было семь с половиной лет тюрем и лагерей.

Трагическая и счастливая жизнь Зильбера началась в позапрошлом веке в семье военного капельмейстера, преподавателя Псковской духовной семинарии Абеля Абрамовича Зильбера и его жены – урождённой Ханы Гиршевны (Анны Григорьевны) Дессон. Мать его была прекрасным музыкантом, поэтому в доме всегда царили музыка, стихи, ставились домашние спектакли. Более того, в Леве родители видели будущего великого музыканта и основания для этого были – он прекрасно играл на скрипке. Младший брат – Вениамин Каверин, автор «Двух капитанов», одной из любимых книг молодежи, прекрасного романа «Открытая книга», где прообразом героини – Тани Власенковой была жена Л. Зильбера – создатель советского пенициллина З. Ермольева, а сам Л. Зильбер воплотился в образе  ученого вирусолога  Мити Львова.

 

 

2

 

Одна из сестер Левы Зильбера – Лея вышла замуж за его друга и одноклассника Юрия Тынянова, автора прекрасных книг, которыми мы зачитывались: «Кюхля», «Смерть Вазир-Мухтара», «Подпоручик Киже»; вторая сестра – Мира – жена создателя и первого директора Народного дома имени Пушкина Исаака Руммеля. Братья – Давид, впоследствии  – военный врач и Александр – композитор  Александр Ручьёв.

 

 

 

Гимназист Лева Зильбер

 

 

Мемориальная доска на здании бывшей Псковской мужской гимназии

 

Учась в гимназии, подружился (и эти отношения сохранились на долгие годы) с А. Летаветом – впоследствии известным гигиенистом, академиком АМН СССР.

 

Гимназиты Псковской мужской гимназии: Юрий Тынянов, Лев Зильбер, Август Летавет

 

Но судьба распорядилась по–другому. Окончив в 1912 году с серебряной медалью Псковскую губернскую гимназию, Л. Зильбер поступает на естественное отделение физико-математического факультета Петербургского университета. В 1915 году перевелся на медицинский факультет Московского университета, получив разрешение одновременно посещать занятия на естественном отделении.

 

Студент Л. Зильбер

 

Для того чтобы заработать на жизнь, ему приходилось трудиться в сыпнотифозном отделении одной из больниц города; был Лев и «нянькой» у душевнобольного старика, скрипачом в московских ресторанах.

В годы первой мировой войны Зильбер ушел на фронт, а вернувшись, продолжил обучение в университете. В 1917 году получил диплом врача, в 1919-м – кандидата естественных наук. Во время гражданской войны служил врачом в Красной армии, попал в плен к белогвардейцам, где чудом избежал смерти – ведь был не только красным, но и «жидом». Спас его бывший однокурсник – главный врач госпиталя белых. Тогда же Лев перенес тяжелую форму сыпного тифа. Но даже находясь в таких условиях, попытался создать вакцину против сыпняка.

С 1921 года работал в Москве в Институте микробиологии Наркомздрава. С этого времени он начал исследования, посвященные изучению изменчивости микроорганизмов, развитию противовирусного иммунитета, термостабильности антигенов, антител и так называемого комплемента – защитного вещества против инфекции, содержащегося в свежей сыворотке крови здоровых людей или животных.

 

На конгрессе в Берлине. 1927 год. Слева направо: В. А. Энгельгардт, З. В. Ермольева, Л. А. Зильбер

 

В начале тридцатых годов этот молодой, но уже известный ученый назначается директором Бакинского института микробиологии, где проработал в этом качестве недолго. В Нагорном Карабахе началась эпидемия чумы, возникла опасность распространения инфекции. Санэпидотряду, возглавляемого Л. Зильбером, удалось быстро локализовать инфекцию. Согласно версии НКВД, эпидемия была делом рук вражеских диверсантов, которые доставали трупы умерших от чумы и распространяли части их тел по территории республики. Когда члены экспедиции осмотрели могилы умерших, казалось бы, предположение о диверсии подтвердилось: в некоторых могилах были обнаружены тела с отрезанными головами, без сердца и печени. Началось следствие...

Как оказалось, причиной быстрого распространения болезни был дикий древний обычай горцев. «Если умирают один за другим члены одной семьи, это значит, что первый умерший жив и тянет всех к себе в могилу. Надо привести на могилу коня и дать ему овса. Если он поест над могилой, значит, в могиле живой – его надо убить, голову отрезать, взять сердце, печенку, нарезать кусочками и дать съесть всем членам семьи».

Л. Зильбер писал: «Для купирования чумного очага всё население района мы раздели догола и перевели в палатки, благо, там было тепло. Специальные военные команды обработали хлорпикрином все постройки, одежду, абсолютно всё. И вот, продержав весь район в изоляции две недели, мы ликвидировали чуму".

По возвращению в Баку Лев Александрович был встречен как герой. "Нарком здравоохранения встретил меня ласково. Жал руку, благодарил. Сказал, что меня представляют к ордену Красного Знамени и выбирают в кандидаты ВЦИКа."

  Нарком повез его в ЦК, представил секретарю компартии Азербайджана, и Зильбер, 36–летний шеф Тропического института, был тут же сделан кандидатом в члены ЦИКа и представлен к ордену Красного знамени. 

    "Судьбе было угодно, чтобы обещанный орден я получил только через тридцать пять лет, в день своего семидесятилетия; ну, а из членов АзЦИКа я быстро выбыл в качестве "врага народа".  В конце концов ... Зильбера и обвинили в диверсии по распространению чумы. Ведь кто-то должен отвечать... Не столь уж важно, в чьей голове созрела эта мысль, но, зародившись, сразу стала всем удобна: санслужба оставалась безупречна, азербайджанские вожди снимали с себя ответственность за всесоюзное ЧП, а ГПУ... что ж, ГПУ, как всегда, разоблачило диверсанта. Дескать, из экспедиции он привез с собой бактерии чумы с целью заразить население Азербайджана. Тогда, не подписав ни одного обвинения, Зильбер пробыл в заключении четыре месяца. Его спасло заступничество Максима Горького. К знаменитому писателю с письмом обратился его литературный крестник, младший брат Льва Зильбера писатель Вениамин Каверин. Позже Каверин описал это в романе «Открытая книга» – доктор Андрей Львов  – никто иной, как Л. Зильбер.

  В 1930 году Зильберу без защиты присваивается звание профессора и ученая степень доктора наук.  В 1934 году Лев Александрович создает первую в стране Центральную вирусологическую лабораторию.

Лев Зильбер и в последующих своих отсидках никогда не подписал ни одного признания ни на себя, ни на своих коллег. И это несмотря на жестокие пытки, избиения, голод и унижения. В нем был стержень стойкости и смелости, присущих Ученому и Человеку. Он готов был умереть, но не изменить самому себе. Уже в пятидесятых годах при рентгеноскопии грудной клетки Зильбера молодая врач-рентгенолог воскликнула: «Да у вас половина ребер сломана, а в карточке об этом ничего нет!..» На что Лев Александрович с улыбкой ответил: «Это у меня после автокатастрофы».

 Дмитрий Иосифович Ивановский в 1892 году открыл фильтрующиеся вирусы – мельчайшие возбудители болезней, свободно проникающие сквозь поры бактериологических фильтров. Но прошли десятилетия, прежде чем человечество полностью осознало величие этого удивительного открытия и поняло, что перед ним огромный новый и страшный враг, не менее сильный, чем болезнетворные микробы; грозный и почти неуловимый, притаившийся в глубинах живой клетки и защищенный ею от действия известных науке лечебных препаратов. Лев Александрович был одним из немногих советских исследователей, которые вовремя предугадали роль вирусов, размер опасности и создали советскую школу вирусологов.

В середине тридцатых годов грянула гроза. Надо было без всякого опыта, почти безоружными выйти из только что созданных лабораторий и принимать бой: на Дальнем Востоке разразилась эпидемия неизвестной болезни, часто кончавшейся смертью или параличами. Командующий Особого Дальневосточного военного округа Василий Блюхер направил наркому обороны шифровку, в которой сообщал, что в нескольких вверенных ему армейских подразделениях, расположенных в дальневосточной тайге, «наблюдается повышенная смертность среди красноармейцев и комсостава от неизвестной болезни». Болезнь была совершенно не изучена и классифицировалась местными врачами как «токсический грипп».

В 1935 году врач А. Панов, работавший на Дальнем Востоке, впервые установил, что эта болезнь – энцефалит, но он считал ее уже известным в то время японским летним энцефалитом. Срочно на Дальний Восток отправляется спецэкспедиция ученых под руководством молодого профессора Л. Зильбера.

Спустя много лет Зильбер вспоминал: «Когда Наркомздрав формировал экспедицию, он хотел создать комплексную группу, в которой должно было быть 10 профессоров. Я решительно отказался от участия в такой экспедиции и сказал: «Что-нибудь одно – или я беру на себя всю ответственность и формирую экспедицию, или устраивайте, как считаете нужным. Можно себе представить, какая это была «ответственность» и какие последствия могли быть в случае неудачи. После крупного разговора мне отказали. Но военно-санитарное управление было кровно заинтересовано в борьбе с энцефалитом. Поэтому оно обратилось к наркому обороны К. Ворошилову, и по его прямому распоряжению я единоначально возглавил экспедицию. Я мог подбирать в эту экспедицию кого угодно и работать так, как мы считали нужным. Я взял исключительно молодежь и сделал это совершенно сознательно...».

Дальнейшее написано Львом Александровичем сразу после экспедиции. «При первом же выезде 19 мая 1937 года с группой сотрудников в тайгу в северный район заболеваний я столкнулся с фактами, которые заставили меня взять под сомнение существующую концепцию об эпидемиологии этого заболевания. В небольшой больничке расположенного в тайге леспромхоза я нашел истории болезни за последние три года. Их просмотр показал, что энцефалитом болеют преимущественно весной, а не летом, что характерно для японского энцефалита, и только люди, работающие в тайге и часто не имеющие никакого контакта между собой. Эти данные никак не увязывались с теорией контактной или капельной инфекции. В этой же таежной больничке 19 мая я нашел больную энцефалитом, которая заболела 4 мая и уже поправлялась к моменту моего посещения. Она была первой больной этого сезона, и установление источника ее заражения могло иметь решающее значение для последующих исследований. Больная оказалась домашней хозяйкой, никуда не выезжавшей в течение двух лет из таежного поселка, где она жила, и не имевшей контакта ни с больными, ни с их семьями. Долго не удавалось установить хотя бы какую-нибудь вероятность происхождения этого заболевания. Оно опровергало и контактную теорию, и летнюю сезонность, и предположение о возможности переноса заболевания комарами, так как никаких комаров в это время в этом районе не было. После длительного расспроса больная вспомнила, что за 10–14 дней до заболевания она собирала в тайге прошлогодние кедровые орехи и, вернувшись домой, обнаружила на себе впившихся клещей. Этот единственный факт, с которым можно было связать ее заболевание, естественно, привлек мое внимание... Я полетел во Владивосток, чтобы хоть немного узнать что–то о клещах (я ничего не понимал в них тогда)... Там мне помогли, правда, только литературой, и я нашел в работе одного ветеринара кривую укуса коров клещами, которая совершенно совпадала с кривой нарастания заболевания у людей, только с опозданием на две недели; ясно, что это был инкубационный период... Вероятность переноса заболевания этим путем была для меня столь очевидной, что уже в конце мая я направил ряд врачей, в том числе и сотрудников экспедиции, в тайгу, чтобы проинструктировать людей, работающих исключительно в тайге – геологов, лесников, охотников –  об опасности укуса клещей. В последующем оказалось, что из этих лиц в 1937 году заболел только один человек, хотя в предыдущие годы это были наиболее поражаемые группы.

Вместе со сбором эпидемиологических данных была организована и экспериментальная проверка клещевой теории. Соответствующие опыты, порученные мной М. Чумакову (будущий академик АМН СССР), увенчались полным успехом, и им была экспериментально доказана возможность передачи заболевания иксодовыми клещами. Эти и все последующие работы, особенно обширные исследования академика Е. Павловского и его сотрудников, полностью подтвердили выдвинутую мной теорию о передаче заболевания иксодовыми клещами».

Нелишне привести мнение одного из руководителей второй экспедиции на Дальний Восток (1938 г.) А. Смородинцева, впоследствии ведущего вирусолога, академика АМН СССР: «Надо сказать, что более подходящей кандидатуры, чем Л. Зильбер, для решения столь сложной задачи в ту пору подобрать было, безусловно, невозможно. Лев Александрович Зильбер в буквальном смысле шел на неведомое и блестяще обосновал вирусную природу возбудителя клещевого энцефалита».

Клещевая теория, выдвинутая Зильбером, обоснованная его сотрудниками и им самим, поражает нас даже сейчас, спустя семьдесят лет после этих событий, многими связанными с ней обстоятельствами. Идея появилась 19 мая 1937 года – через два (!) дня после начала непосредственной работы в очаге заболевания, а уже спустя 20 (!) дней ученый писал: «Я взял на себя ответственность предложить на специально созванном 10 июня совещании местных органов здравоохранения в корне изменить все мероприятия по борьбе с этими заболеваниями, сосредоточив основное внимание на противоклещевой профилактике».

 

Лев Зильбер, тридцатые годы

В газете «Правда» публикуется статья: «Победа советской медицины», в которой описывается научный подвиг экспедиции под руководством профессора Л.А.Зильбера. Более того, 21 октября 1937года он был представлен к ордену Боевого Красного Знамени. 

Однако не забудем, что это был зловещий 37–й год, и по чудовищному, абсурдному и кощунственному доносу Льва Александровича Зильбера арестовали. Директор Института микробиологии АН СССР Музыченко написал донос, в котором сообщил "органам", что "зильберовцы" отравляли колодцы убивали лошадей и под видом борьбы с энцефалитом, способствовали его распространению, что привело к неуклонному росту числа заболевших и умерших

Впоследствии,  без его фамилии публикуется первое научное сообщение об этиологии клещевого энцефалита. Ряд участников зильберовской экспедиции, а также руководители и участники второй и третьей экспедиций 1938 и 1939 гг. (Е. Павловский, А. Смородинцев, П. Петрищева) были награждены Сталинской премией 1–й степени. Среди лауреатов  имя Л. Зильбера не значилось.

В школьных и медицинских учебниках 1950-1970-х годов по биологии открытие переносчика энцефалита связывалось только с именем Е. Павловского, фамилия Зильбера не упоминалась вообще, хотя имена некоторых участников его экспедиции (М. Чумаков, Е. Левкович, В. Соловьев, А. Шубладзе) кое-где фигурировали.

Через два года после ареста – в 1939 году –  Лев Зильбер был освобожден. Мы не можем сказать сейчас, что было решающим в этом освобождении: абсурдность ли обвинений, энергичные ли и бесстрашные действия преданных друзей или «пересменка» в НКВД, когда вместо палача Ежова пришел новый палач – Берия, начавший свою деятельность с освобождения очень небольшой части заключенных. Выйдя на свободу, Зильбер публикует классическую основополагающую работу по клещевому энцефалиту, написанную по свежим следам экспедиции еще в 1937 году, пишет монографию по энцефалитам, сдает ее в издательство в декабре 1939 года. Книга набрана, должна выйти в свет, но в 1940 году последовал второй арест с приговором – десять лет лагерей. На слушании дела ему не дали сказать ни слова и обвинили по четырем пунктам 58-й статьи, каждый из которых уже грозил расстрелом. Но Зильбер опять ничего не подписал и только крикнул отчаянно в зале суда: «Когда-нибудь лошади будут над этим смеяться!»

Это было самое тяжелое заключение Льва Зильбера. Он едва не погиб от истощения и непосильного труда. На допросах отбили почки, переломали ребра и руку. Ученого спас случай и медицинское образование: он удачно принял роды у жены начальника лагеря и вскоре стал заведовать лазаретом, при котором создал небольшую научную лабораторию.

Находясь в заключении (1937–1939, 1940–1944 гг.), Зильбер часть срока отбывал в лагерях на Печоре. Здесь в условиях тундры он создал препарат против пеллагры – антипеллагрин – и спас жизнь сотням заключенных, погибавшим от полного авитаминоза (им даже получено авторское свидетельство об изобретении, и это в нечеловеческих условиях лагерного заключения!). Кстати, заявителем изобретения была грозная организация – НКВД. Одна инъекция антипеллагрина творила чудеса – поднимала полностью истощенных людей. А самое главное, в его лагере резко упала смертность. Там же зэк Зильбер разработал  способ изготовления спирта из ягеля, чтобы не тратить на него дефицитное зерно. Зильбер с разрешения начальства организовал конференцию лагерных врачей, на которой рассказал о том, как бороться с пеллагрой. А буквально на следующий день после конференции – срочный вызов в столицу. Как и в 1931 году, Лев Зильбер надеялся на освобождение. Эта надежда рухнула сразу же после разговора со следователем. Ему предложили заняться бактериологией, но вовсе не той, о какой он мог мечтать. Зильберу предложили руководить лабораторией, изучающей средства бактериологической войны. Он отказался сразу – не помогли ни уговоры, ни угрозы. И тогда, ничего не добившись, его отправили в «шарашку». Тем не менее, работа в «шарашке» была отдушиной, позволившей хотя бы частично вернуться в науку, без которой Лев Александрович существовать не мог. Как он позже писал, «обстоятельства сложились так, что у меня было достаточно времени для того чтобы думать…». Действительно, работа в «шарашке» предоставила эту возможность – там не вызывали на допросы, не истязали.

   3.

Еще в 1935 году Зильбер в докладе на совещании вирусологов говорил о вирусной теории происхождения рака. Область, совершенно не разработанная наукой, со скептическим, мягко сказать, отношением к этой идее научного сообщества, причем высших его слоев, но все это не отталкивало, а привлекало Льва Александровича. Нельзя сказать, что Зильбер был первым, кто высказал идею о вирусах как этиологических факторах при возникновении новооборазований. К тому времени были выделены вирусы, способные вызывать опухоли у животных и птиц: вирус саркомы кур, вирус папилломы кроликов, вирус опухолей молочных желез мышей. Естественно, что в те годы опыты проводили только на экспериментальных животных, метод культуры тканей и клеток появился на 15 лет позже. Но где достать этих животных в условиях тюрьмы? Лев Александрович быстро находит выход. Он договаривается с заключенными, и те начинают ловить ему…  мышей и крыс, которых в «шарашке» хватало, а расплачивается за эту работу табаком, выдававшимся заключенным.

Было бы крайне удивительно, можно даже сказать, «ненормально», если бы такая яркая личность, как Лев Зильбер, остался бы в то время на свободе. Поразительно другое – как он выжил, уцелел, сохранил интеллект и волю к жизни и научному творчеству! Думается, что Зильбера спасло то, что он не подписал признаний своей «вины», несмотря на пытки, а его друзья, несмотря на террор НКВД, не убоялись письменно заявить о его полной невиновности. Письма в его защиту шли от друзей и коллег: академика Н. Гамалея, главного хирурга Красной армии Н. Бурденко, вице–президента Академии медицинских наук Л. Орбели, академика В. Энгельгарда и, конечно, от З. Ермольевой, бывшей жены Льва Александровича. Невзирая на то, что когда-то давно их семейная жизнь не сложилась, она не только продолжала любить Льва Зильбера, но и оставалась его близким другом. В самые тяжелые годы, рискуя карьерой и жизнью, она вела титаническую борьбу за его освобождение: и тогда, когда его взяли по доносу в 1937 году, и теперь, когда по такому же доносу его арестовали вновь в 1940 году. Она решилась на очередной отчаянный шаг. 21 марта 1944 года в Кремль на имя Иосифа Сталина было передано письмо о невиновности Льва Зильбера, подписанное виднейшими учеными страны. На конверте Зинаида Ермольева пишет всего одно имя – главного хирурга Красной армии Николая Ниловича Бурденко, с которым она была хорошо знакома. На всех фронтах шло генеральное наступление, Иосиф Сталин не мог оставить без внимания письмо главного хирурга армии. К тому времени имя самой З. Ермольевой, создателя отечественного пенициллина, было широко известно, в том числе и лично Сталину. И произошло невероятное: 21 марта, в тот же день, когда письмо легло на стол в приемной вождя, Льва Зильбера освободили. Это случилось накануне его 50–летия. Сталин, узнав о злоключениях этого выдающегося человека, извинился перед ним за несправедливость и собственноручно вручил ему Сталинскую премию – высшую награду для ученых того времени (какое фарисейство, какая низость – ломать людей, их судьбы, жизнь, а потом извиняться и награждать!).

 

Л.А. Зильбер и 3.В. Ермольева. Крым, начало 1930–х годов

Безусловно, друзья ученого совершили гражданский подвиг, если вспомнить, что это было военное время, а Зильбер обвинялся, ни больше ни меньше, как в измене Родине. Поэтому спасение Зильбера, его возвращение на свободу – не результат восстановления истины, признания ошибки теми, кто его мучил и держал за решеткой, а конечный результат его мужества, силы воли, с одной стороны, и дружеской профессиональной солидарности – с другой. Это был не дар судьбы, а исход борьбы многих людей со сталинской машиной смерти. В этом, может быть, главный нравственный урок жизни Зильбера, имеющий непреходящую, абсолютную ценность.

На базе результатов экспериментов, проводимых Львом Александровичем в лагерной «шарашке», им были высказаны два основных положения: опухоли имеют вирусное происхождение, но вирус выполняет лишь инициирующие функции в опухолевой прогрессии, т.е. только запускает неопластический процесс. В дальнейшем же опухолевая клетка в вирусе не нуждается: вирус не противостоит хозяйской клетке, не размножается в ней – он взаимодействует с ней, меняет ее наследственные свойства, заставляя мутировать, превращая в опухолевую, а затем исчезает.

Ученый считал, что эти идеи должны быть доведены до исследователей. В лагере он добивается приема у одного из высоких чинов НКВД и просит опубликовать свои результаты в научном журнале, хотя бы и под вымышленной фамилией. Ему с издевкой было в этом отказано: «...на фронте погибают тысячи солдат, а ты со своими глупостями...». Тем не менее он сумел (несмотря на неусыпный догляд) изложить свои мысли микроскопическими буквами на папиросной бумаге и, обманув бдительность тюремщиков, передать текст З.Ермольевой во время короткого свидания.

В 1946 году Зильбер четко формулирует свою вирусогенетическую концепцию происхождения опухолей, основные положения которой состоят в следующем: «...роль вируса в развитии опухолевого процесса сводится к тому, что он изменяет наследственные свойства клетки, превращая ее из нормальной в опухолевую, а образовавшаяся таким образом атипичная (опухолевая) клетка служит источником роста опухоли; вирус же, вызвавший это превращение, или элиминируется из опухоли благодаря тому, что измененная клетка является неподходящей средой для его развития, или теряет свою болезнетворность и поэтому не может быть обнаружен при дальнейшем росте опухоли…».

Вскоре Лев Александрович приходит к мысли об использовании иммунологических маркеров для идентификации онковирусов и их белковых продуктов в опухолях человека. Фактически Зильбер и его сотрудники были пионерами в новой области иммунологии – обнаружении специфических опухолевых антигенов. С течением времени Лев Александрович все больше внимания уделял поискам прямых доказательств вирусогенетической теории рака.

 

 

Л. А. Зильбер. Середина 60–х годов

 

В 1952 году во времена «дела врачей» и борьбы с космополитизмом, когда разгонялись одна за другой научные лаборатории, арестовывались многие ведущие ученые, врачи, министр здравоохранения генерал Смирнов, зная об экспериментальных работах Зильбера по созданию противораковой вакцины и опасности его нового очередного срока, засекретил как работы Зильбера, так и самого автора. Тем самым, без сомнения, Лев Александрович был спасен от очередного ареста. Вскоре после окончания «дела врачей» Зильбер добился открытия и публикации этих исследований.

 

 

Для человечества вопрос о роли вирусов в канцерогенезе приобретает все большее значение. Получены убедительные доказательства, что некоторые вирусы прямо связаны с опухолями человека (на их долю приходится примерно четверть всех опухолей человека). Это рак шейки матки, рак печени, при котором выявлен интегрированный геном вируса гепатита С, лимфома Беркитта и рак носоглотки, и другие виды раковых заболеваний

 Современная онковирусология стремительно развивается благодаря вторжению в онкологию молекулярно-биологических подходов, о значении которых многократно писал Лев Александрович в последние годы своей жизни.

Он мечтал создать вакцину против рака, но не успел... Однако прошло чуть более полувека, и первая вакцина против рака (рака шейки матки) была создана и дала чудесные результаты, сохраняя здоровье женщин. Ее создание было бы невозможно без понимания вирусной природы заболевания, без вирусогенетической теории рака, открытой Львом Зильбером.

 10 ноября 1966 года Лев Александрович Зильбер вошел в свой рабочий кабинет и протянул помощнице заключительные страницы книги, над которой он работал последние два года, – «Вирусогенетическая теория возникновения опухолей».

 «Поздравьте меня, – сказал он, – наконец. я ее закончил». Он улыбался. А через  десять минут его не стало. В 1967-м посмертно Зильбер был награжден Государственной премией СССР...

  Вот уже несколько лет я собираю материалы о жизни Льва Александровича Зильбера. Читал его книги, воспоминания о нем коллег-ученых, учеников, сына. И не только в связи с его уникальными пионерскими исследованиями. В большей степени меня увлекала его личность как человека и гражданина. Незаслуженно оклеветанный, лишенный свободы, в нечеловеческих условиях ГУЛАГа, под страхом смерти, он думает, работает, экспериментирует, создает новое научное направление, которое сегодня, много лет спустя, определяет многое в здоровье и жизни человечества.

И пусть авторство, награды, премии, в том числе и Нобелевские, достаются другим. Для него, как и для других гениев, прошедших тюрьмы и лагеря Страны Советов (Королев, Туполев, братья Вавиловы, Tимофеев-Ресовский, Войно-Ясенецкий, Юдин и многие другие – этот список огромен), главной была Наука. Это было смыслом их жизни...

  


К началу страницы К оглавлению номера

Всего понравилось:13
Всего посещений: 27




Convert this page - http://berkovich-zametki.com/2016/Zametki/Nomer11_12/Julish1.php - to PDF file

Комментарии:

Benny
Toronto, Canada - at 2017-01-09 16:40:55 EDT
главной была Наука. Это было смыслом их жизни.
-----------
Немного другое мнение:
"... главным для него было то, что он спасал людей. При любых обстоятельствах ... "

СЧАСТЛИВАЯ ЖИЗНЬ ЛЬВА ЗИЛЬБЕРА
https://www.evrey.com/sitep/person/print.php?menu=280

Benny
Toronto, Canada - at 2017-01-09 16:39:57 EDT
главной была Наука. Это было смыслом их жизни -----------
Немного другое мнение:
"... главным для него было то, что он спасал людей. При любых обстоятельствах ..."

СЧАСТЛИВАЯ ЖИЗНЬ ЛЬВА ЗИЛЬБЕРА
https://www.evrey.com/sitep/person/print.php?menu=280

Ю.Ноткин
- at 2017-01-09 14:24:47 EDT
Самое поразительное в жизни Л.Зильбера это, конечно, не то, действительно ли вдруг проявил по отношению к нему нечто похожее на человеческий облик Сам с Усам. Вполне возможно, что это легенда. Но поразительно в ту эпоху само существование людей подобных Л.Зильберу, не просто исключительно талантливых, но беззаветно преданных своему делу, науке, способных творить даже в чудовищных условиях, а ведь они были и немало.
Поразительна и отвага тех, кто осмеливался бороться за их спасение и даже писать письма в их защиту, вплоть до писем Самому. Постыдно и несправедливо держать их сегодня всех за придурков - романтиков, которые были зомбированы коммунистическими бреднями и не догадывались, кто и что за этим скрывается, и что грозит им самим.
Даже прожить пусть и не столь героическую жизнь, как брат Л.Зильбера, В.Каверин, но быть на виду и не запятнать себя подлостями, не подписать там, где многие коллеги подписывали или подписать, где подписывали немногие, когда уже не было Усатого, но это было чревато опалой вплоть до остракизма, это достойно памяти и уважения.

Сергей Чевычелов
- at 2016-12-01 13:34:29 EDT
Прочитал с интересом и узнал много нового. Спасибо!

По поводу вручения премии Сталиным Л. Зильберу позволю себе привести свой недавний пост.

Сергей Чевычелов***и облобызал
- 2016-08-30 12:02:49(922)

Сталин и вирусология
- 2016-08-30 03:21:43(906)

...Летом 1945-го Лев Зильбер нашел и вывез в СССР семью — жену, сестру жены и двоих сыновей, уцелевших в немецких рабочих лагерях, где они провели три с половиной года. В том же году произошло из ряда вон выходящее событие: Сталин лично извинился перед ученым и вручил ему премию своего имени. Другого такого случая, когда всесильный генералиссимус попросил прощения у «стертого в лагерную пыль», битого, ломаного, но не сломленного интеллигента, история не помнит...
/////////////////////СЧ////////////////////////
Самая ранняя дата вброса этого материала в интернет 1 мая 2015 г, автор Сергей Протасов не дает никаких ссылок. В августе 2015 года этот материал дублируется МК и переносится в Википедию (вот вам цена Википедии!). В материале много неточностей, что резко лишает его правдоподобности. Сталинская премия 2 степени была присуждена Льву Зильберу в 1946 году (в декабре 1946 года - день рождения корифея наук) за 1945 год за монографию "Энцефалиты". Вручалась премия во второй половине марта 1947 года. Очень маловероятно, что именно Сталин вручал тогда премии (он тяжело заболел дизентерией в марте 1947). Также маловероятно, что он извинялся при вручении премии (кто же извиняется, когда вручает, тем более Сталин, тем более премия за книжку, 2-й степени да еще среди 26 остальных лауреатов. Интересно, что в одной публикации написано: Сталин вручил премию Зильберу, тем самым как бы извиняясь -- более правдоподобно). Так что, действительно, не было случая.
Конец цитаты.

Мой Вам совет, назовите этот эпизод семейной легендой. Легенды еще больше украшают образ, чем факты. Иначе, приведите доказательства.